Часть 6
1 июля 2026 г., 14:24
– В чем может быть пророчество Кривжи? – Фицрой перебирал бумаги на церковной лавке.
Юля пожала плечами.
– Карачун – злой дух, несущий смерть. Он же олицетворяет завершение цикла или этапа. Но с чего мы вдруг решили, что Кривже в целом можно верить? Он сумасшедший и злой.
Фицрой закивал, Роджер, сидевший рядом, задумался.
– И ты всю жизнь знала Кривжу?
– Когда мы жили в России, он уже был в изгнании, я помню, что он бродил по лесу, иногда выходя к нашей общине. Дети прятались, мужики доставали вилы, но он шел через всю деревню, не обращая на них никакого внимания, прямо к моему дедушке. Они долго о чем-то разговаривали. Сложно было сказать, в каких они были отношениях. Мой дед был необщительным и почти затворником, его мало волновали дела внешнего мира. Да и его собственного сына тоже.
– Я думал, что твой дед был добряком! – удивился Роджер.
Юля снова пожала плеча, смотря на Фицроя.
– Нам сейчас важно не объединять два этих дела в одно, – сказала она, – но эти события настолько друг на друга наложились, что мне самой сложно. Во-первых, нет никаких оснований, что Бабай несёт смерть, во-вторых, нет никаких оснований думать, что нечто злое поселилось в этих землях. В-третьих, нельзя забывать, что Кривжа – крайне ненадежный источник. Его дар, если и был у него когда-то, давно уже извратился. Нам нужно оставаться в реальном мире, а не ударяться в эзотерику. По нашей округе бегает существо, которое, возможно, нуждается в помощи.
– А Холмс что думает? – спросил Роджер.
Юля задумалась. Вчера она совсем забыла спросить у него его мнение по делу, эта тема словно ускользала или не имела значения.
– Не знаю. Но я спрошу, если встречу его. А пока мне нужно проверить одну теорию.
– Куда ты пойдешь? – Роджер нахмурился.
– Не скажу. – Юля ловко соскользнула с лавки и стремительно направилась к выходу.
– И где тебя потом искать?!
– У вас тут Шерлок Холмс в соседнем доме, найдете как-нибудь.
***
Холмс уже собирался ложиться спать, когда в дверь постучали. Ватсон и все домашние, включая хозяйку и её помощницу, уже спали, поэтому Холмс сам открыл дверь. На пороге стояла Юля. Взъерошенная – она явно буквально ползала по лесу, на одежде и в волосах виднелись листики и травинки, на подошвах ботинок была грязь. Несмотря на внешний вид, глаза её сияли и взгляд был полон восторга и возбуждения. – Не спите? – спросила она, глядя на Холмса, так и застывшего с рукой на двери. – Собирался. – растерянно произнес Холмс. – Разбирайтесь! – Юля махнула рукой, запоздало понимая, что на русском эта шутка бы прозвучала очень смешно, а сейчас непонимающий взгляд Холмса заставил её ощущать неловкость. Она потрясла головой. – Собирайтесь! Не спать. В смысле... я имею в виду, что вы мне нужны. Для дела я говорю. Пойдем, в общем, мне нужно, чтобы вы пошли со мной. Холмс усердно пытался сдержаться от хохота, но улыбка то и дело проступала наружу. – Куда? – сдавленно от сдерживаемого смеха спросил он. Юля схватила его за руку и потянула на улицу. – Я была в лесу, облазила всё, я кое-что нашла и хочу услышать ваше мнение. – В час ночи? Холмс напярг ноги, останавливая их двоих, но покачнулся, язычница тянула, как тяжеловоз. Юля остановилась и оглянулась, поворачиваясь на пятках всем телом. – Действительно... – язычница была явно озадачена наступившей темнотой, которую она, увлекшись делом, не заметила. Холмс снял с крючка свой пиджак и вышел на улицу, тихо закрывая дверь. – Тут уже все спят, – он повел её от домика, – пойдёмте, расскажете всё и утром сходим. – Так нагло ко мне на ночёвку ко мне ещё никто не напрашивался.... Деревня была погружена в ночное спокойствие. Ночь стояла теплая, на небе светили звёзды и луна, освещая дорогу. Язычница шла спокойным прогулочным шагом, таким же шагом, сложив руки за спиной, шагал рядом и Холмс. Проходя мимо кустов, из которых не так давно вышел Кривжа, сыщик рефлекторно потянулся к револьверу. Юля, которая до этого шла прямо и на Холмса, казалось бы, не смотрела, мягко взяла его за запястье. – Не волнуйтесь, мистер Холмс, он не появится. – сказала она успокаивающе. Холмс отметил изменения в языческом доме: бумаги и беспорядок были убраны, вместо этого комнату теперь занимала передвижная доска с прицепленной к ней картой местности – такой же, какую он видел до этого в участке. Но на ней были не только точки и линии красными чернилами, на них были пометки булавками, флажками, что-то было обведено, что-то перечеркнуто. Юля не без самодовольства продемонстрировала ему работу последних двух дней. – Тут всё, что нам известно, и всё, что я сегодня проверила. – она обвела рукой карту. – Всё места, где он был замечен – булавки, его движения, понятно, линии, обведено то, где, по моему скромному авторитетному мнению, он мог останавливаться. Сегодня я прошлась по всему маршруту, вышла утром, и, как видите, вернулась только сейчас. Холмс смотрел на карту, с восхищением следя за её пальцем, передвигающемуся по ней. Она взяла красные и черные чернила и две металлические перьевые ручки. Холмс было нахмурился, когда она поставила баночки на подставку, обмакнула одновременно обе ручки в них и повернулась к карте. – Значит так, кое-что надо исправить... – Правой рукой красными чернилами она лишь обводила и рисовала линии, а левой рукой с черными делала какие-то обозначения, понятные, видимо, только ей. – Ну вот! Он повернулась к Холмсу и нахмурилась, увидев его лицо. – Что-то не так? – она обернулась на карту. – Я что-то не так сделала? Или вы с чем-то не согласны? Она занервничала и Холмс замахал рукой. – Нет-нет! Всё прекрасно, отличный план местности, просто я не знаю и половины мест, которые тут отмечены. – Ну как же? – она снова начала указывать пальцем. – Вот тут мертвый лесничий, тут его видели трое наших свидетелей, здесь все местные жители, которые как-либо его засвидетельствовали. Вот место, где старушка миссис Лаунж с ним встретилась... А вот тут – где её нашла соседка. Она повернулась на Холмса, но выражение его лица изменилось не сильно. Язычница положила ручки на подставки и потянула его за руку на кресло, другой рукой разворачивая доску, чтобы её было видно. Она уселась сбоку от сыщика, складывая ноги по-турецки, и нетерпеливо похлопала ладонями по коленям. Холмс невольно присмотрелся и обнаружил странную деталь в её одежде: то, что раньше он принимал за длинное платье, платьем вовсе не было, не было там и юбки. Ее костюм представлял собой собой свободные черные льняные штаны, кафтан и длинные ткани, которые были перекинуты через плечи и подвязаны широким поясом, что и создавало видимость юбки. Когда она села, ему открылась многослойность и закрытость её одежды. – Вы слушаете? Слушаете? – от нетерпения она едва не прыгала на месте. – Слушаю. – Холмс кивнул и поднял на нее взгляд. – Вы же помните, что миссис Лаунж в своем рассказе запуталась с местом, где она встретила чудовище и позже упала? – Да, я заметил это. Раунд списал это на солнечный удар и сон. – Именно так. – она кивнула. – Но что, если я вам скажу, что старушка ничего не путала? Она действительно встретила Бабая в лесу, уже, видимо, на выходе. Она отошла довольно далеко от тропинке и стояла у куста возле оврага. Старушка увидела, что на неё смотрят из кустов, ударила чудище корзиной, разбрасывая грибы и теряя саму корзину, а чудище сбило её с ног. Так? – Так. – А её соседка нашла её на дорожке почти в двухста ярдах оттуда и корзинка с грибами стояла рядом. Так? – Так. – Холмс сложил руки на груди. – Чудовище перенесло её и собрало грибы обратно? Юля хлопнула в ладоши. – Именно! Сегодня я изучила это место, нашла тот самый овраг и те самые кусты. В овраге я нашла несколько раздавленных грибов с одинаковым срезом – их срезала сама старушка, движение, отточенное ею за много лет. Это не просто куст, это малина. Местные когда-то засадили её там зачем-то, вот сейчас уже можно найти спелые ягоды. Оно сидело в овраге, на краю которого растет куст, ело малину, когда старушка подошла туда и случилось их странное столкновение. Куст весь переломан, возможно, наш Бабай и сам поцарапался. – И что же вы хотите сказать? – Холмс достал трубку, но Юля нахмурилась и он печально убрал её обратно. – Чудовище вовсе не чудовище, а невинная жертва обстоятельств? – А что вы имеете против невинных жертв обстоятельств? – Язычница сурово поднялась, но прожержала маску недолго и подошла к шкафу. – Лесник может и вовсе быть жертвой другого преступления, который Раунд вполне себе способен приписать новому обстоятельству. Ему это удобно, вы же его видели. Я сейчас не сужу Бабая, у меня нет цели оправдать его или обвинить. Я говорю факты, а факты – вещь упрямая. Старушка упала у оврага, рассыпав все грибы, нашли её на дороге с корзинкой грибов. В овраге есть несколько раздавленных экземпляров – доказательство, что падение произошло именно там. Сломанные кусты – тоже. То, что нашли её там, где нашли, в доказательствах не нуждается. У меня остаётся всё тот же вопрос: почему полиция занимается этим делом? Как сформулировано преступление, которого не было? Ведь смерть лесника Раунд вспомнил уже после, верно? Юля достала из ящика деревянную коробку с самокрутками и поставила рядом с Холмсом. Он с интересом осмотрел их: свёрнуты они были в коричневатую бумагу, пахли чем-то лесным и травяным. Он закурил одну. Вкус у них был насыщенный и мягкий, дым светлый, как облачко. Пусть они были ничем не похожи на крепкий табак, который Холмс курил обычно, но курение сейчас для него было скорее рефлексом и эстетическим удовольствием, чем потребностью в никотине. Юля закурила тоже. Они какое-то время молчали. – Я, если честно, об этом даже не думал, – наконец сказал он, – Всё так быстро закрутилось. Раунд написал мне, потому что его одолевал биолог – первый свидетель. Теперь инспектор явно недоволен моим появлением. – Видимо, ему стало о чем-то известно уже после этого. – Предположила Юля. – У меня есть несколько догадок, но это пока лишь фантазии, не имеющие оснований. Продолжим. Она зажала сигарету в зубах и снова вернулась к карте. – Я отметила и проверила несколько заброшенных строений, включая сарай, где сломали замок. Это строения, находящиеся по траектории его движения или рядом – мы знаем, что он иногда уходит с маршрута. На одном из старых складов я нашла это. Язычница подняла с пола тряпичную сумку, украшенную амулетами, и извлекла из неё свёрнутую тряпку. Когда она расправила её, Холмс увидел лохмотья, бывшие когда-то рубашкой. На ней виднелись темные следы. – Кровь? – Холмс присмотрелся и самодовольно улыбнулся. – Как хорошо, что я химически могу это проверить! Юля улыбнулась. – Будет здорово, потому что сейчас уже и не скажешь точно, ткань такая грязная, что это может быть что угодно. Но, заметьте, ткань-то неплохая, на ней даже была вышивка когда-то. Холмс ощупал лохмотья, осмотрел пуговицы. – Размерчик для великана и правда. – заключил он. – Получается, наш Бабай – человек? – Если это его рубашка, то да. Пока есть сомнения, в конце концов, я понятия не имею, сколько она там пролежала. Не думаю, что он был единсенным посетителем этого места, но склоняюсь к этому. – Кто же он? Узник, сбежавший, и, возможно, убивший своего надзирателя? Или чей-то эксперимент? Юля задумчиво постучала по столу пальцами. – Главное, что это человек. – наконец сказала она. – Вариантов множество: это могут быть и врождённые мутации, и следствия множества травм, деформации в детстве. Вы как-нибудь сможете проверить бродячие цирки, были ли они в той округе? У меня есть другая теория, но и этот вариант отметать нельзя. – Какая теория? – глаза Холмса загорелись, он подался вперёд. Юля цокнула. – Пока не могу сказать, все слишком сырое, нужно проверить даты. – Она покачала головой и посмотрела в окно. – Светает. Я хочу, чтобы вы сходили со мной в эти места и ещё в одно. В нескольких милях есть ещё одно заброшенное здание. Я думаю, Бабай выберет его для ночлега. Вариантов у него не много, до нашей деревни он пока не дошел, идя по своей траектории, он выйдет либо сюда, либо к общине, либо в то здание. Так как ни тут, от в общине его пока не было, остаётся только последнее. Рассвет был холодным и туманным, уют ночи исчезал из гостиной вместе с этим синеватым светом. Юля цокнула языком, глядя на улице через стеклянные двери. – Да, по такому туману мы далеко не уйдем. Холмс, дремавший на кресле, повернул к ней голову. – Что мы будем делать, если встретим Бабая там, где вы предполагаете? Юля задумалась. – Наверное, нужно взять с собой еду, средства для обработки ран, бинты... – Она огляделась. – Не знаю, имеет ли смысл брать одежду? Во-первых, это займет много места, во-вторых, не стоит так сразу пугать нашего гостя. – И вы хотите сразу установить с ним контакт? – Да, почему нет? Холмс прищурился. – У меня такое чувство, что вы прекрасно знаете, кого мы ищем. – Бросьте. – отмахнулась она. – Это не дух и не мифическое существо. Это живой человек. А всем людям нужна еда, медицинская помощь и теплая одежда. Рубашки на нём уже нет, уж не знаю, голый он бегает или нет. Стоит, конечно, разобраться со смертью лесника, вы видели его тело? Холмс приподнял брови. Юля шлепнула себя по лбу ладонью. – Хотя бы читали материалы по этому делу? Холмс поднял глаза. – Нет, Раунд мне их не дал. Сказал, что у него была размозжена голова. – И они это не расследовали? Дело открыто или нет? Если закрыто, то кто убийца? Если нет, то почему не ищут? Холмс развел руками. Юля вернулась на диван. – Когда вы планируете проверить вашу теорию? – Сегодня мне придет ответ на мой запрос. Как только откроется почта, я пойду. Без этого смысла нет что-то строить дальше. – Ну хоть намекните. – Холмс наклонил голову. Юля строго качнула головой. Сыщик расстроился. Они пришли на почту к открытию, как Холмс не пытался подсмотреть, Юля выставила его за дверь и никаких писем он так и не увидел. – Всё подтвердилось. – Она появилась на крыльце. – И одновременно стало ещё запутанней. Нам нужно торопиться, иначе можем не успеть. – Что не успеть? – Холмс поспешил нагнать её, резво идущую в сторону леса. – Спасти человека. – Коротко ответила она и ускорилась. Повторное обследование старых мест она решила не проводить, Холмс поверил ей на слово. Теперь она спешила к зданию. Дорога к нему постепенно зарастала за ненадобностью и почти исчезла. Сначала они миновали поле напротив дома язычницы, у входа в лес Юля задержалась. Она отвязала от своей сумки ленточку и дала Холмсу. – Привяжите на эту веточку и искренне скажите, что не желаете зла ни лесу, ни его обитателям. – Язычница смотрела вперёд. Холмс почувствовал, что она напряжена. То ли от неловкости, то ли от чего-то другого. Он послушно взял ленточку, присел на корточки и повязал ленточку на ветку, со всей искренностью обещая, что не причинит никому вреда. На ветке уже висели несколько подобных лент, они явно были старыми и пережили тут все невзгоды этой местности. Когда Холмс поднялся, Юля расслабилась и даже выдохнула, повернулась к нему с лёгкой улыбкой. – Теперь можем идти. – Её голос звучал мягче. Сначала она вела его наискосок, но вдруг остановилась, напряглась, приподнялась на мысочки. Холмсу она напомнила борзую, наравшую на след. Свернув в другую сторону, она стремительно понеслась куда-то в чащу, Холмс едва успевал ловить руками ветки, которые летели прямо ему в лицо. Выбежав на поляну, она замерла и Холмс едва не сбил её, врезавшись в спину. Его взору представилась странная картина. Поляна выглядела иначе, чем весь остальной лес: тут было тихо, солнце, которого не было раньше, пробивалось откуда-то сверху. Посреди поляны лежали большие валуны, украшенные вырезанными на них узорами. Это явно был алтарь. И на этом алтаре, омрачая это сказачное место, сидел Кривжа и грыз сухарь. – Что ты здесь делаешь? – Юля сжала посох, готовая ударить им по земле. Кривжа лениво перевел на неё взгляд. – Угощаюсь. – он показал сухарь и тут же положил его в рот. Юля подбежала ближе и осмотрела погром: за валуном у неё были спрятаны припасы на всякий случай, сухарь, который жрец засунул себе в рот, был последним. – Ты всё сожрал?! – Не я. – лениво ответил он, разваливаясь на валуне как на кресле со спинкой. Юля замахнулась посохом, но Кривжа лишь усмехнулся. – Тут уже так было. Не трогал я твоей еды, только сухарь взял. Тебе жалко несчастного сухаря для бедного больного старика? Его голос стал жалобыным, глаза намокли, но сразу же за этим его клыкастая пасть оскалилась в раскатистом хохоте. Юля ударила его по голове, он перехватил посох и потянул на себя. Какое-то время они тянули посох каждый в свою сторону, пока что-то не щёлкнуло. Кривжа удивлённо перевел взгляд на свою ногу. Потом поднял глаза на Юлю. – Так нечестно. – Действительно жалобно произнес он и начал заваливаться вперёд. Первым порывом язычницы было подхватить его, но она сознательно отступила, позволив старику упасть вперёд. – Что произошло? – Холмс за предплечье потянул ее назад, брезгливо оглядывая огромное тело на земле. – Не стоит без спроса хватать языческие посохи, – деловито ответила она, – тем более женские. Холмс ничего не понял, но двинулся за Юлей, которая снова вернулась на то место, откуда они убежали. Она остановилась и стукнула посохом по земле. – Так. Он был тут. Это нехорошо. – Почему нехорошо? – Он миновал и то здание, и общину, до моего дома – миля, община – две мили назад в одну сторону, здания – миля прямо. Если он всё время движется прямо, то не вернётся к зданию или общине. Значит, мы его упустили. – Всё равно проверим. – Холмс потащил её дальше. Дошли они к полудню. Здание было каменным, большим и трехэтажным. – Этажей нет, они разрушены. – почему-то шёпотом сказала Юля, наклоняясь к Холмсу, когда он осматривал кусты у дороги. – Всё здание – одна большая каменная коробка с кучей камня внутри. – Тем легче будет его осмотреть. Они двинулись через кустарник и Юля зацепилась за ветку. – Ай. – она посмотрела на руку под рукавом и увидела красный проступающий след, недовольно растерла его. – Сильно порезались? – Холмс обернулся. – Царапина! – Юля махнула рукой и положила руку ему на спину, толкая вперёд. – Пошли! Чем ближе они подходили, тем тревожнее ей становилось. В теории встреча с Бабаем должна была пройти спокойно, сейчас же она понимала, что вообще не знает, что её ждёт. Ответ, полученный утром, дал ей понимание происходящего, но добавил ещё больше загадок уже не теоретических, а вполне конкретных. И плана у неё пока не было. Тишина склада закладывала уши и воздух будто вибрировал. Холмс замер, прислушиваясь. Юля стояла рядом, напряжённая, как тетива, готова сорваться. Звуки воды, карающей откуда-то или шерох камней били по ушам и заставляли думать о побеге. На входе ещё осталась стена, создающая коридор, света там было мало, лишь выход в основной зал обозначал путь. Они осторожно двинулись к нему, вздрягивая от звука собственных шагов, который, как они не старались идти бесшумно, грохотом разносился по пустому зданию. – Если тут кто-то есть, то он уже готов к нашему приходу. – Прошептала Юля, сжимая посох и стараясь встать ближе к Холмсу. – У вас с собой револьвер? Холмс потянулся рукой к нему, но Юля остановила его руку и покачала головой. – Не доставайте его. – строго сказала она, разворачивая Холмса к себе. – Если он тут, а вы его сразу узнаете, запомните: не доставайте оружия, не нападайте, не ведите себя агрессивно. Поднимите руки и опуститесь на пол. Покажите, что вы безопасны. Холмс хотел возразить, возмутиться, заставить её ответить, но шум привлек их внимание. Они обернулись на проход, до которого оставалось всего несколько шагов. Юля приложила палец к губам и зашла в огромную комнату. Обвалившийся потолок позволял солнцу светить беспрепятственно, по углам были свалены груды камней, и именно там царила тень. И именно в этой тени прятался детский ночной кошмар – местный Квазимодо. Они прошли до середины зала, Холмс оглядывался, пытался всмотреться в тени. Юля подошла к одному из камней, поставила на него сумку, Холмс отделился от неё, желая осмотреть пространство. Он проходил вдоль сваленных камней на расстоянии вытянутой руки, осматривая пол. Чудовище тут явно побывало: он видел следы огромных ног на полу, но не мог сказать, насколько они были старыми. Юля выкладывала на камень всё, что принесла, и, бросив быстрый взгляд на Холмса, замерла, широко раскрыв глаза. – Мистер Холмс, – выдавила она очень тонко и сдавленно, пытаясь сдержать крик. Холмс не сразу поднял глаза на неё, увлеченный своими мыслями. – Мистер Холмс, поднимите руки, сделайте шаг ко мне и сядьте. Очень очень медленно. Она сама подняла руки, прогнулась и медленно начала двигаться к Холмсу. Сердце сыщика забилось как бешенное, ему казалось, что он чувствует затылком чужое дыхание. Так и было. Опустившись на пол, он мельком посмотрел назад и сам чуть не закричал. За его спиной, подняв мощную руку с сжатым в кулаке камнем и оскалив зубастую пасть, стояло самое настоящее чудовище из самых страшных кошмаров. Они застыли в немой сцене. Юля сделала ещё шаг и чудовище швырнуло камень в неё, он попал ей в ногу и она согнулась. Бабай принялся с рёвом носиться по груде камней, швыряя в них всё новые и новые камни. Холмс закрыл голову руками и согнулся. В иной ситуации он бы выстрелил в чудище, но помнил правила язычницы, и, пока она не была в особой опасности, он не решился их нарушить. Юля пыталась словами успокоить монстра, но он не слушал, швыряя в нее все новые и новые камни. Некоторые попадали в цель, она оседала на пол, закрывая голову, но продолжала говорить. В конце концов она поднялась и уже знакомым Холмсу громким четким голосом произнесла. – Агнес Христофор Барджи, немедленно прекрати баловаться! – Она стукнула посохом по каменному полу, и это прозвучало как взрыв. Холмс поднял голову в изумлении. Чудовище, сжимающее в руке камень для нового броска, уронило его и село на пол, обхватив длинными руками ноги. Юля сердито выдохнула и отпустила посох. Он продолжил стоять ровно без её поддержки. Она подошла к камню, на который до этого выложила вещи, и принялась рыться в них, не обращая на Бабая никакого внимания. Тот медленно поднялся с вопросительным урчанием, осторожно двинулся к ней, опираясь на руки как обезьяна. Его огромные кисти были деформированы от такого способа передвижения. Холмс не моргая следил за ним. Агнес «Бабай» с именитой и хорошо известной Холмсу фамилией встал за спиной язычницы и с интересом следил за её действиями. Она обернулась, и Холмс видел, что она вздрогнула, едва сдерживаясь, чтобы не закричать от такого зрелища. Сейчас, на свету, его ужасное лицо было хорошо видно, и Холмс удивился стойкости старушки, которая потеряла сознание от столкновения, а не от одного его вида. Юля сдержалась, и смочила большой кусок ваты из коричневой стеклянной баночки. Чудовище отшатнулось с рёвом, собираясь снова удрать в тень, но Юля замахала руками. – Нет, нет, смотри, смотри! – Она закатала рукав кафтана, показывая царапину на руке, кожа вокруг неё покраснела и слегка вздулась. – Агнес, смотри, смотри! Она оторвала от смоченной ваты кусок и показательно протёрла им свой порез. Агнес смотрел с интересом, недоверием. Он наклонился, понюхал её руку. Ткнул пальцев рядом с царапиной. – Бо-бо? – глухо спросил он и лицо его почти сочувственно сморщилось. – Бо-бо. – кивнула Юля, осматривая его лицо и открытые руки, которые были усеяны порезами. – У тебя тоже бо-бо, да? Давай помажем? Садись, садись. Она усадила огромное существо на пол. Существо послушно село, сложило ноги и опустило длинные руки. Юля принялась обрабатывать раны. Холмс медленно поднялся и осторожно двинулся к ним, Бабай приподнялся и зарычал. – Нет-нет, Агнес! – Она положила ладони на его плечи. – Смотри! Язычница быстро подошла к Холмсу, снова осевшему на пол и погладила его по голове. – Смотри, он хороший, он друг! – она потрепала его волосы, погладила по плечами, голове, присела рядом и положила руку сыщика на свою голову, позволяя погладить себя. – Он со мной, он хороший! Агнес с ворчанием и урчанием позволил Холмсу приблизиться, Юля отдала ватку ему, и, держа его руку своей, начала таким образом обрабатывать раны Агнеса. Чудовище со временем привыкало. Когда Агнес расслабился окончательно, она дала ему еды и чая, на которые тот набросился, отбежав с ними в темноту. Она позволила ему доесть и похлопала по полу. Достала из сумки письмо, которое забрала утром. – Ты идёшь к ней? Холмс наконец увидел, что в конверте, помимо письма, была ещё и фотография. Он узнал девочку. Когда он ещё учился в колледже, Англию потрясла новость об исчезновении двенадцатилетней леди Элизабет Фрэнсис Барджи – внучки магната. Тогда были подняты все силы полиции, но девочку так и не нашли, уже восемнадцать лет она считалась пропавшей без вести. – Мама! Мама! – Чудовище выхватило фотографию и принялось целовать её, кружась по комнате. – Мама! Мама! Мама! – Значит, к ней. – тихо прошептала Юля, хотя эта информация и так лежала на поверхности. Агнес прыгал по залу, сотрясая своим весом каменную коробку. Юля дала ему порадоваться, а после успокоила. Фотографию не стала забирать, да он бы и не отдал. – Хорошо-хорошо! – она усадила его на пол. – Теперь слушай. К маме ты сейчас не пойдешь. Нет, не рычи, это не мое решение. Тебя ищут. За тобой идут. И она и ты в опасности. Агнес зарычал, вскочил, начал снова кидать камни, хоть уже и не пытался попасть ни в кого. Юля вздохнула, закатила глаза, поднялась и взяла посох в руки. – Видит бог, я этого не хотела. – Она дождалась, когда Агнес приблизится, и трижды ударила посохом об пол. Это было похоже на колдовство. Сначала Агнес замер, нахмурился, прислушался к ощущениям. Потом его глаза закатились и он начал заваливаться. Холмс и Юля бросились к нему, чтобы смягчить падение. – Бо...бо?... – невнятно пробубнило чудовище. – Нет, не бо-бо, не бойся. – Она ласково погладила его по уродливому лицу. – Ты просто уснёшь. А проснешься в безопасности. Угу? – Угу. – глухо произнес он и закрыл глаза. Цепкий взгляд Холмса быстро обнаружил три маленьких шипа, торчащих из тела монстра. – Ядовитые шипы! – догадался он. – Не такие уж и ядовитые. – Юля пожала плечами. – Я сейчас вернусь. Она выбежала в коридор, но очень скоро вернулась обратно. – Куда вы ходили? – Звала подмогу. Сами мы его и до выхода не дотащим.
