Шерлок Холмс и Чудовище из глубинки

– Объясните мне, что произошло! – Наконец потребовал Холмс, хватая руку язычницы. Та была недовольна, но опустилась рядом с ним. – Что это за существо? – Это дитя ужасного насильственного инцеста. – Произнесла она мрачно, с некоторой печалью оглядывая уродливое лицо мальчика. – Сын леди Элизабет Фрэнсис Барджи и её кузена сэра Роберта Дэвона. – Но как?! – Холмс едва не схватился за голову.       Юля пожала плечами. – Когда я только сбежала, я какое-то время вращалась... в специфической компании. Она включала в себя разных людей. И Роберта Дэвона, по странным обстоятельствам, тоже. Я ни разу не видела его, но я слышала разговоры о нем. Этот больной ублюдок, выращенный в ненависти и зависти к двоюродной сестре, которой дедушка собирался оставить всё состояние, в семнадцать лет уже был чудовищем. Он позвал её поиграть. Она искренне любила брата, поэтому согласилась. В одной из самых дальних комнат их большого дома он изнасиловал её, надругался и едва не убил. Его родители – младшая дочь, вышедшая замуж за охотника на богатых невест и тот самый охотник на богатых невест, желавший жить за счёт магната-тестя, но вынужденный работать. Они ненавидели более удачливых родственников. Саймон, отец Роберта, быстро растратил всё приданое жены, тесть не давал денег ни ему, ни своей дочери, видя, что те способны только тратить. Они ужаснулись содеянным сына, но они же увидели в этом прекрасную для себя возможность. Негодяи увезли девочку, инсценировали похищение, надеясь либо избавиться от нее, либо героически спасти после. Но обнаружили, что девочка беременна. И ужаснулись от того, что из неё вышло. Плод, зачатый в насилии и ненависти, словно впиал в себя историю своего зарождения. Они бросили её на попечение доверенных лиц, и какое-то время она растила сына в неволе. Пыталась учить его говорить, ходить, одеваться. Агне́с имел уродливое лицо, быстро рос и его невозможно было прятать. Он защищал мать подобно животному, не подпускал к ней даже врачей. И его, судя по всему, изолировали. Как он сбежал – в этом ещё придется разобраться, как и придется разобраться в том, где его держали. У нас есть траектория, можем пойти от обратно... Она замолчала на полуслове и подскочила. Холмс вскочил за ней. Несколько пар ног тяжело и ровно ступали по каменному полу. Юля какое-то время напряжённо вслушивалась, потом расслабилась. В проёме показались высокие крепкие мужчины в языческих одеждах и с носилками в руках. – Свои. – Юля махнула рукой.       Холмс с интересом наблюдал прибывших. Каждый выше него как минимум на голову, широкие плечи, суровые лица. Они и не глянули на Холмса. Уложила спящего и понесли. – Куда его? – Холмс следовал за Юлей, которая шла за язычниками. – В общину. Туда никто не сунется. – Кто ищет его? – Папаша, конечно. – Юля усмехнулась. Дальше они шли молча.        Община представляла собой небольшую деревню, обнесенную деревянным забором. Уже на подходе Холмс услышал детский смех и лай собак, деревня, пусть и языческая, жила своей жизнью. Они прошли под аркой, на посту стояли двое – таких же огромных, словно вытесаных из камня, язычников. Процессия прошлась через улицу, жители оборачивались на них, но третий мужчина, не несущий носилки, давал им знак заниматься своими делами. Юле махали и окрикивали, кому-то она сдержано махала в ответ, кому-то улыбалась, но всем видом показывала, что сейчас не время. У большого одноэтажного здания, больше похожего на загон, их встретила пожилая язычница. Холмс отметил, что их с Юлей одежды почти идентичны, хотя на других женщинах одежда была иной. Лицо и руки старой язычницы были покрыты татуировками, лицо было смуглым и морщинистым, а левый глаз – белым и скорее всего слепым. Юля шагнула к ней навстречу, мужчины с носилками остановились у входа. Старуха подошла и поцеловала Юлю в лоб. – Это Ами, – Юля повернулась к Холмсу и показала на старуху, – моя духовная наставница. Она помогает мне с ролью старейшины. – Наша Юля слишком рано получила эту роль, – скрипучим, но добрым, голосом проговорила старуха, оглядывая гостя, – но она справляется. Как зовут тебя? – Я Шерлок Холмс. – Холмс шагнул к Ами, протягивая ей руку.       Старуха усмехнулась. – Язычники так не здороваются.       Она раскрыла руки и Холмс послушно шагнул к ней, позволяя ей заключить себя в объятия. Ами не была маленькой и хрупкой, она была ниже Холмса всего на полголовы, в ее теле ощущалась сила, а рука сжимала посох из темного металла. – Это тот мальчик? – Ами провела сухой ладонью по лицу Агне́са. Юля кивнула. – Бедное дитя... Несите его в лазарет!       Она стукнула посохом по земле и мужчины унесли Бабая в здание. Холмс смотрел ему вслед. «Мальчик... Мальчик! Ведь в самом деле ужасающему огромному чудищу было всего семнадцать!»       Ами взяла их под локти и повлекла к соседнему дому с белыми стенами и крышей из красной черепицы. – Вы нашли, где его держали? – Спросила Юля, когда Ами усадила их за стол.       Старуха махнула рукой. – Это уже не имеет значения, там вы ничего не узнаете. Но Андрий нашёл того, кто следил за ним. – Кто? – Холмс подался впереде. – Лесничий. – Усмехнулась Ами. – Он запугивал жену и сына медведем, чтобы они не ходили в лес, чтобы случайно ничего не увидели. – Как же он выбрался оттуда?       Ами пожала плечами. – Может, забыли закрыть дверь, может, он нашел лазейку. – Так получается, что лесничего убил он? – Юля даже расстроилась, хотя Агнеса не за что было винить.       Старуха снова пожала плечами. – Здесь ему будет лучше. Ты знаешь, где его мать? – Ищут. – коротко ответила язычница, размышляя о чем-то. – Кто? – хором, но с разными интонациями спросили Холмс и Ами.       Юля подняла глаза и снова отвела взгляд в сторону. – Старые друзья.       Ами дала ей лёгкий подзатыльник. – Опять вляпаешься?!       Юля подняла руки, закрываясь, и Ами ударила её по ладони. – Этого тебе мало!?       Юля виновато опустила голову. Старая язычница положила ладонь на её затылок. – Ладно уж. Ешьте и убирайтесь отсюда. Мы посмотрим за мальчиком. А вы занимайтесь делом.       Она строго потрясла посохом, и Холмс со своей спутницей послушно начали есть.