Часть 12
1 июля 2026 г., 19:46
Ами в гневе была страшна. Сейчас в ней говорила не старейшина, а уставшая от постоянных нервов женщина, мать и бабушка. Она несколько раз хлестнула Холмса тряпкой, и тот лишь уворачивался, оправдываясь. Юля была без сознания, но и это не спасло её от нотаций и срывающегося крика. Её положили на низкую койку в лазарете и начали раздевать, Холмс поспешил отвернуться и увидел Агнеса, заглядывающего за ширму. Он выглядел радостным, увидев Холмса и Юлю, но тут же обеспокоился, понимая, что Юля ранена. Две девушки-язычницы и один крепкий язычник с весёлым добрым лицом поспешили увести его, но он упирался и мычал. Холмс вышел к ним, и тогда Агнес сдался. Он топтался на месте, дёргая руками. Холмс раскрыл руки для объятий и Агнес тут же сжал его, прыгая и мыча. Холмс тихо засмеялся. Великан тыкал пальцем в сторону лазарета.
– Бо-бо, бо-бо! – Только и бубнил он.
– Да, у Юли бо-бо. – Холмс отвёл его в сторону. – Но ей помогут!
Он оглядел Агнеса. Несколько дней в языческой общине явно пошли на пользу: его отмыли, переодели в чистый кафтан и льнаные штаны, побрили и причесали. В руке он сжимал вязанную игрушку, из кармана торчала фотография маленькой матери.
– Он у нас хороший! – Девушка, уводившая его, улыбнулась Холмсу и похлопала великана по плечу. – Хорошо кушает, помогает в уборке, дети его обожают.
Холмс вежливо кивнул. Он был рад за великана, но тревожился за Юлю. Девушка с пониманием увела Агнеса играть с детьми, позволяя Холмсу вернуться в лазарет.
– ...Кривжа спас меня. – застал он обрывок фразы, произнесенной хриплым голосом язычницы.
– Не бреши! – отмахнулась Ами. – Зачем этому трусу спасать кого-то?
Юля увидела Холмса и тыкнула в его сторону пальцем.
– Скажите!
Холмс сказал. Ами фыркнула и ушла, унося с собой таз с кровавыми тряпками. Холмс присел возле Юли, та сразу сжала его пальцы. Сыщик вздрогнул, но потом сжал её руку в ответ, погладил большим пальцем по тыльной стороне ладони.
– Как себя чувствуешь? – Тихо спросил он.
– Будто чуть не оставила все внутренности в болоте. – Усмехнулась она.
Холмс натянуто улыбнулся. Рука Юли лежала в его ладони словно невзначай, будто она и забыла о ней, но для Холмса она ощущалась тяжёлой, по затылку бегали мурашки.
– За что Кривжу всё-таки изгнали? – Тихо спросил он, чтобы перевести тему.
Юля посмотрела в потолок и пожала плечами.
– Кровавые ритуалы – это официальная версия молодых, старые всегда отвечали «за трусость». Я не знаю, что это значит, но обязательно узнаю.
Холмс кивнул. Юля убрала руку, чтобы почесать лицо, и Холмс какое-то время сжимал пальцы, хватая пустоту. Они оба замолчали. С улицы доносились веселые крики детей и радостное мычание Агнеса, они играли в догонялки. Юля прислушалась и прикрыла глаза, улыбаясь.
– У него всё хорошо. – Тихо сказала она. – Мы найдем его мать и он станет совсем счастливым.
– Вы уверены, что она жива? – спросил Холмс. – На каком основании?
– На основании того, что я так чувствую. – Юля посмотрела на него.
Холмс кивнул. Он не понимал женщин и где-то даже их боялся, но множество раз ему доводилось видеть женское чутье в действие, которое оказывалось зачастую сильнее логики и работало вопреки фактам.
– Хорошо. Я вам верю.
Юля закрыла глаза. В лазарет снова вошла Ами в сопровождении помощниц. Она шикнула на Холмса, показывая, что тому пора уходить. Юля схватила его за руку.
– Посидите со мной. – попросила она. – Мне так будет спокойнее.
Холмс опустился под насмешливым взглядом Ами. Девушки помощницы сдавленно захихикали: «Тили-тили-тесто...» но замолчали от удара посоха Ами по полу.
Холмс держал Юлю за руку, пока Ами, загородив её полотном, зашивала рану.
– Вы будете держать меня в курсе расследования? – спросила Юля. – Ежедневный отчёт.
– Скорее всего.
Юля сильно сжала его пальцы.
– Да, я буду.
***
Следующие пару дней Холмс провел в непосредственном сотрудничестве с Роджером. Он не без удовольствия отметил острый ум молодого инспектора, который, к своему стыду, не заметил изначально за его мрачностью и необщительностью. Из болота извлекли сразу два разлагающихся тела, холодная вода сохранила их достаточными для опознания. Первое тело – старушка, у которой, как злая ирония, прекрасно сохранился голубой чепчик на голове. Кто-то из местных вспомнил, что пару раз видел её на местном рынке, покупающую молоко и хлеб. Она не была местной, и её приняли за чью-то гостью. Второй труп – мужской, опознан не был. Это был огромный мужчина с хмурым упрямым лицом, и смертная маска только усилила его недружелюбие. – Вот женщина и сильный мужчина, – подвёл итог Роджер, – предположим, один из надзирателей почему-то ударил старуху – это можно понять по совпадению следов на её голове и его кулаке. Агнес бросился защищать свою няньку и убил надзирателя, а потом сбежал. Вы нашли дом, где его держали? – Язычники указали его место, но сказали, что там мы ничего уже не найдем. – Пошли. – Роджер решительно двинулся вперёд, призывая Холмса указывать дорогу. Дом оказался недалеко от болота, неприметный, раньше принадлежавший леснику. – Как умер старый лесничий? – Спросил Холмс, когда они подходили к дому. – Старик болел, ему было за семьдесят, он и так всю жизнь провёл в лесу и обучил делу сына. – Роджер сильным рывком открыл западающую дверь, в нос ударил запах пыли, нагретой солнцем. – И месяца с два назад отправился к праотцам. – Видимо, перед смертью он раскрыл сыну страшную тайну. – Холмс кивнул. Они вошли в дом, в котором было слишком уж чисто для места двойного, если не тройного убийства. Никаких следов крови или драки, мебель, пусть и побитая, стояла ровно. Холмс достал лупу и принялся ходить по комнате. – Между половицами следы крови. – Наконец сказал он. – Кровь замыли, но немного осталось. На стене тоже, она впиталась в узор и щели. Если старуху убили кулаком, то удар об стену больше похоже на Агнеса. Это же и объясняет кровавые следы на его рубашке – он прижимал старуху к себе. Если предположить, что именно в тот день местные слышали нечеловеческие крики, то это можно считать днём его побега. Через неделю был найден лесничий. – Пошел проверить подопечного, а наткнулся на кого-то другого? – Роджер хмыкнул. – Нужно осмотреть все вокруг дома. Если верить вашим наблюдениям, а я им верю безоговорочно, в дом лесничий вообще не заходил. Скорее всего он заглянул в окно и увидел кого-то. Возможно, эти люди убирали следы преступления. Обе ищейки вышли на улицу и принялись отходить дом. Всего в доме было три окна, но за столько времени следы, естественно, смыло дождем, к тому же, дом уже посетили язычники. – Это похоже на следы убийства? – Роджер показал на одно из деревьев в нескольких десятках ярдов от дома. Тут трава была примята – до сюда язычники явно не дошли. Холмс подбежал к нему. На стволе дерева явственно виднелось плохо убранное содержимое черепной коробки. Холмс поднял трость, примерился. – Он убегал в лес, и его нагнали, ударили, возможно, тоже тростью или палкой – сейчас уже нельзя сказать точно. – Начал восстанавливать картину он. – Ударили один... нет-нет, несколько раз: один на бегу, когда он стоял во весь свой рост, и потом добили наверняка, когда он уже лежал. Холмс показал пальцем на едва заметные следы в нижней части дерева и на траве. Роджер сделал пометки в блокноте. – Ужасно знать, что такое происходило прямо у меня под боком. – мрачно сказал он. Холмс хлопнул его по плечу. – Бросьте, дружище, это всё-таки территория Раунда, а не ваша. Вы хорошо охраняете свою деревню. Роджер выглядел мрачным, но слова Холмса, очевидно, подбодрили его. Они медленно побрели по дорожке обратно в деревню. Холмс и Роджер попрощались на входе в деревню. Роджер направился в участок, а Холмс поспешил в общину – как и обещал, он приходил каждый день и рассказывал, что случилось. В общине намечалось оживление, смеющиеся стражники у ворот смотрели вглубь деревни за перепалкой Ами и Юли у лазарета. Та была намерена вернуться домой, потому что достаточно восстановилась, Ами упиралась. Холмс приблизился к ним и хотел вмешаться, но его опередил незнакомый язычник, вышедший следом за Юлей. – Ами, всё в порядке, я провожу её. – Он опустил руку на плечо молодой язычницы и подмигнул ей. Ами махнула рукой, заметила Холмса и плюнула. – Разбирайтесь сами! – Она ушла, недовольно стуча посохом по земле. Юля повернулась к язычнику и заговорила на русском, тот наклонился к ней, но, увидев Холмса, выпрямился и подался вперёд. – Мистер Холмс! – Юля радостно бросилась к нему, хватая его руку. – Я иду домой. Холмс растерянно сжал её ладонь. Они с язычником скрестили молчаливые взгляды. Молодые язычницы, наблюдающие за ними от домов, шушукались и хихикали. – Это Миндер, мой друг. – Она положила руку на его солнечное сплетение. Сам он возвышался над ней и над Холмсом. Хмуро протянул руку новому знакомому, Холмс так же хмуро пожал её. Юля защебетала, бросилась собирать вещи. Миндер неотступно следовал за ней, бросая на Холмса недовольные взгляды. Холмс почувствовал странное неизвестное, но очень сильное и неприятное чувство. Юля подходила к нему, рассказывала о делах в деревне, и каждый раз, когда её рука касалась плеча Холмса, челюсть Миндера напрягалась. Они пошли к её дому вместе. Миндер двигался уверенно, с ровной спиной, он переставлял длинные мощные ноги и во всей его фигуре читалась неудержимость. Холмс украдкой разглядывал его. Одежда Миндера отличалась от одежды стражи у ворот или простых жителей деревни, через его плечо была перекинута зелёная широкая полоса ткани, украшенная золотыми узорами, похожая на наряды Юли или Ами, за поясом торчал красивый кинжал, украшеный изумрудами. Его лицо было по-мужски красивым и выражало крайнюю суровость, но, глядя на Юлю, оно смягчалось и в щетинистом лице появлялась мягкая улыбка, синие глаза прикрывались и он тихо усмехался. Где-то на горизонте промелькнула фигура Кривжи. – За что его изгнали? – Вспомнила Юля. – Кривжу? – Миндер задумался. – Сбежал. Юля остановилась и посмотрела на него снизу вверх. – Куда сбежал? – не поняла она. Миндер вздохнул и посмотрел на верх. – У него была мать и сестра когда-то, они жили вне языческой общины. Не знаю, что случилось, но на их дом напали. Вроде местные пьянчуги. Изнасиловали мать и сестру, а Кривжа бросился в общину вместо того, чтобы спасать женщин. – А что бы он сделал один против пьяных мужчин? – Юля возмущённо приблизилась к Миндеру, тот не отступил, пожимая плечами. – А откуда тогда слухи про кровавые ритуалы? – В течение года каждого из насильников нашли мертвыми в лесу, их органы были выпущены и намотаны на ветки. Они были... в неподобающем виде. Голые... в некоторых.... ну как тебе сказать. Нашли посторонние предметы. После этого его изгнали. Посчитали его решение нецелесообразным: он струсил в тот день, а потом выслеживал по одному и издевался. Каждая жизнь ценна. Юля отвернулась от Миндера, и, прихрамывая, пошла по тропинке. Миндер двигался следом, опустив голову. В доме Юли Миндер вёл себя по-хозяйски. Он сразу же постелил ей на диване, понимая, что в комнату она не уйдет, это значило бы для неё казаться больной. Заварил ей чай, достал из сумки лекарства. Юля недовольно подчинялась. Холмс чувствовал напряжение, которое она испытывала, и чувсовал, как она пытается не смотреть на него, когда принимает заботу Миндера. Она позволила уложить себя и поправить подушку, выпила то, что он ей дал и не отвернулась, когда он положил руку ей на лоб, проверяя температуру. Он бросил на Холмса оценивающий взгляд. – У тебя совсем нет еды. – Твердо сказал он. – Я схожу в деревню. Что ты хочешь? Юля пожала плечами. Миндер вздохнул. – Я спрошу у Фицроя, что ты обычно ешь. По-английски он говорил хорошо, но сильный русский акцент проскальзывал из-за явной непривычки говорить на этом языке. Юля отвернулась, её щеки почему-то покраснели. Миндер задержался на несколько мгновений, потом поднял сумку с пола и ушел, пробубнив что-то. Юля сразу повернулась к Холмсу. Она смотрела на него как-то стыдливо, виновато. – Это ваш старый друг? – Попытался смягчить ситуацию Холмс. Юля снова отвернулась, принялась ногтем скрести обивку дивана. – Жених. – Коротко ответила Юля и накрыла голову подушкой. Холмс часто задышал, но пытался сохранить спокойствие. Её слова и её поведение не укладывались в его голове. Он сел на диван за ней и нерешительно положил руку на её плечо. – Так решила ты или кто-то? – осторожно спросил он. Она судорожно выдохнула и высунулась из-под подушки. – Так решили звёзды. – Ответила она. Её губы задрожали, она нахмурилась и схватила пальцы Холмса, снова прячась под подушку. – Вы его любите? – Холмс наклонился ближе. – Можно ли любить абсолютную пустоту? – Спросила она, снова укладываясь на подушку и глядя в потолок. Её ладонь крепко сжимала два пальца Холмса, она двигала своими руками вместе с его рукой. – Прочность цепи измеряется прочностью самого слабого её звена, как отличить одну цепь от другой, если у неё нет слабых звеньев? Сможете ли вы пройти с закрытыми глазами по абсолютно крепкой лестнице, и понять, что это за лестница, если ни одна её ступенька не скрипит, перила идеально гладкие, а сам дом – новый, чистый и абсолютно без следов проживания. – Ваш дедушка выбрал его? – Звёзды говорят, что мы идеальная пара. Я июльский рак, он – январский козерог, мы – два противоположных знака, созданных, чтобы друг друга дополнять. Но как я могу дополнить то, что по умолчанию полноценно? Холмс почесал лоб. Он ничего не знал про гороскопы, и он не знал, кто он по знаку зодиака. Юля помолчала, перебирая пальцы Холмса в своих. – Вы считаете Кривжу трусом? – спросила она. Холмс покачал головой. – Его действия чудовищны, но, расследуй я это дело, отпустил бы его, не передавая в руки полиции. – Языческие законы справедливы, – она поднялась и закрыла одной рукой глаза, а вторую подняла руку вверх, словно держала в руке весы, изображая фигуру Фемиды, – но слепы к человеческому фактору. Миндер слепо следует закону. Я считаю, что иногда закон бессилен. Она снова упала на подушку и болезненным взглядом посмотрела в стену. – Миндер никуда не уйдет сегодня, теперь он за мной следит. Община считает, что у него есть на это право. Я считаю, что могу сама решать за себя. – И что же вы решаете для себя? – Сбежите со мной прогуляться по ночному Лондону? Холмс улыбнулся. – Без вопросов.
