Шерлок Холмс и Чудовище из глубинки

      Юля не смогла сбежать молча, она оставила записку: «Мы ушли гулять, вернёмся когда вернёмся. Спасибо за заботу, отдыхай»       Какое-то время они с Холмсом не разговаривали, потом Юля почему-то сказала: – Миндер очень хороший. – Она подумала и кивнула. – Да, очень хороший. Возможно, если бы ничего этого не было, если бы я не сбежала от общины, я бы со временем вышла за него, и мы бы стали сильнейшей языческой парой. Но я узнала об этом слишком рано. Подслушала разговор взрослых, когда мне было двенадцать. Миндер старше меня на девять лет, может, во взрослом возрасте это и не много, но тогда он мне казался древним предсмертным стариком. В любом случае, формальный обряд состоялся, когда мне было пятнадцать. Это ещё одна юридическая и языческая предосторожность: моя мать была христианкой, мой дед – высокопоставленный человек, тоже. Язычники боялись, что со мной поступят жестоко, и в чем-то были правы. Этот обряд был фиктивен, но он должен был защитить меня от насильственного венчания. Как можно выдать замуж чужую женщину? Вот такая правда: меня защищает лишь то, что я уже чья-то собственность. Миндер должен был защищать меня как муж, пока я не выйду замуж на самом деле. Но он слишком поверил в эту фикцию и был свято убежден, что замуж я выйду именно за него. Он вроде и давал мне пространство, но всё вокруг говорило, что выбора у меня нет.       Она замолчала, Холмс ничего не говорил, но осторожно кивнул. – Моя мать всегда была нездорова. Наверное, для этого пока нет медицинского объяснения, но я точно знаю, что это диагноз. Она питалась чужим восхищением, чужой любовью. Не знаю, была ли у неё личность на самом деле, или она сама – пустая красивая оболочка без души. Когда был жив папа, всё было нормально. В этом огромном мужчине жило поистине огромное сердце, он мог дать больше любви, чем требовалось. Когда он умер, мама потеряла этот бессценный источник. Она стала ближе ко мне, хотя до этого мы никогда не были близки, она звала меня на светские вечера, представляла обществу. Естественно, мне хотелось, чтобы мама меня любила, и тогда я думала, что вот оно – момент сближения. Всё-таки тяжело, когда ты – ребёнок, а тебе приходится быть матерью для своей матери. Мой дед-звездочет умер через неделю после папы, его так и нашли в смотровой башне. Дедушка, мамин папа, был уже совсем плох. Ему было девяносто четыре. Меня тревожило поведение матери, она знакомила меня с ненадежными личностями из света, больше всего ей нравился один граф. У него уже умерли две жены при странных обстоятельствах. Но мама просила не рассказывать ни о чем дедушке, чтобы старик перед смертью порадовался семейной идиллии. И когда он умер, мама сняла маску. Мне должно было исполниться восемнадцать. Она дождалась, когда все, кто мог бы меня защитить, уедут, пригласила графа в гости и хохотола над его отвратительными аморальными шутками. Я хотела сбежать в общину, но оказалось, что я пленница. Меня заперли в башне собственного дома, который мой отец построил как крепость для меня, и который стал моей тюрьмой, без вещей, лишь белое платье издевательски висело на вешалке. Я выбила окно, спустилась по плющу и бросилась через лес босиком и в ночнушке к нашему соседу – папиному партнеру. Я стояла на его крыльце и угрожала, что если он не спасет меня, я повешусь на балке. Я сжимала в руках веревку, найденную возле его же дома. Он дал мне одежду своей дочери, и к часу моей насильственной женитьбы была уже на пути из России. Сосед дал мне с собой денег, он был состоятельным человеком, которого папа множество раз выручал. Он пообещал найти Миндера и сообщить ему о случившемся. Миндер нагнал меня уже в Лондоне. Я описала ему всю ситуацию, и тут случилось то, о чем я вам говорила: справедливый Миндер требовал решить проблему по законам язычества. А законы язычества запрещают насильственные браки, призывая устранить всех, кто к ним причастен. Каким бы чудовищем не была моя мама, но она... она же была моей мамой, понимаете? Она укладывала меня спать в детстве, пела колыбельную, она целовала меня в лоб. В конце концов, она родила меня в одной из папиных поездок, корчась в какой-то гостинице от боли. Я умоляла Миндера решить это без кровопролития. Он запретил мне появляться в общине – это вызвало бы вопросы, снял мне квартирку в пригороде Лондона, а сам вернулся в Россию.       Холмс сжал руку Юли и та ткнулась лбом в его ключицу. – Спасибо да эту откровенность. – выдохнул он. Юля пожала плечами. Они въехали в Лондон. – Наверное, – задумчиво произнесла она, когда поезд почти остановился, – поэтому я веду себя так. Мне не дали прожить моё детство ребёнком в полной мере – нужно было следить за матерью, да и потом... Образ подходит моей внешности, и это много раз меня выручало.       Они бродили по ночному Лондону, зашли пообедать. Юля обнаружила, что у неё нет денег. Холмс махнул рукой. – Я не обеднею от лишней тарелки еды.       Юля покраснела. У неё было достаточно денег, чтобы купить весь этот выбранный ресторанчик целиком, и не иметь при себе сумму на тарелку супа было для неё унизительным. – Спасибо, я потом верну... – пробубнила она.       Холмс засмеялся и покачал головой. – Я хочу поехать в одно место. – Произнесла язычница, когда они курили на улице после ужина. – Куда скажете.       Юля сказала адрес кэбмэну и Холмс заплатил заранее. Он знал эту местность. Они остановились у маленького парка, начинающегося сразу возле дороги. Небольшой клочок зелени среди Лондона, круглое узеро, похожее на большую тарелку для супа, и несколько лавочек по разным его сторонам. Юля пошла к одной конкретной лавочке, села на неё, обнимая колени, и уставилась на воду. Холмс сел рядом и закурил, огляделся. – Вы знаете, что через несколько домов находится дом покойного профессора Мориарти? – Спросил он, зажимая сигарету в зубах. – Знаю. – Глухо отозвалась Юля и потерла ладонь.       Это было почти признание, но Холмс откинулся на спинку и продолжил курить молча. Юля тихо дышала, не отрывая взгляда от воды. – Как думаете, дом перешёл кому-то из семьи профессора?       Холмс пожал плечами. – Хотите посмотрим? – А можно? – Почему нет?       Они пошли по ночной дороге, и Юля явно знала эту дорогу очень хорошо. Она слишком ловко перемахнула через забор, и Холмс не успел её остановить. – Куда вы? – Запоздало возмутился он, прикасаясь к Юлиному боку. – Опять разойдется! – Ватсон зашьет. – Юля пожала плечами.       В доме явно жили, в некоторых комнатах горел свет. Юля осторожно подошла к окну, ожидая увидеть там огромную фигуру полковника Мориарти – старшего брата, но вместо этого увидела читающую за столом молодую женщину. – Это Элизабет! – Хором прошептали они и упали на землю, потому что женщина обернулась.       Шерлок Холмс и язычница сидели под кустом за забором и не знали, что делать. – Мы просто войдём туда или..? – Юля непонимающе развела руками. Холмс думал. Женщину, сидящую в гостиной, искали уже восемнадцать лет, за неё предлагали огромные деньги, а нашли они её случайно, и он не применил для этого ни одного своего таланта, он просто полез через забор за языческой старейшиной. – Нужно отступить и обдумать. – наконец сказал Холмс.       Они выбрались из кустарника и пробрались через соседний двор к дороге. – Как я не додумалась?! – Возмутилась Юля, когда они шли к дому на Бейкер стрит. – Я же сама...       Она осеклась и махнула рукой. Холмс усмехнулся. – Ладно, я не буду устраивать допрос. – Спасибо. – Она театрально поклонилась.       Он подумал и взял её за руку. Юля покраснела. – Будем идти за ручки? – Спросила она, не решаясь сжать его руку.       Холмс пожал плечами, не смотря на неё. Она несколько раз рвано вздохнула и сплела их пальцы в замок. Они оба избегали смотреть друг на друга.       Ватсон столкнулся с ними на пороге, он спешил на последний поезд, чтобы ехать к ним. – Нужно спешить! – сказал он, сбрасывая шляпу на стол. – Уже сегодня сэра Барджи повезут на психиатрическую экспертизу. Я добился права сопровождать его. – Браво, Ватсон! – Холмс похлопал его по плечу. – А мы нашли Элизабет. – И всех остальных. – добавила Юля.       Ватсон поджал губы. – Вы молодцы. – Слегка обиженно признал он.       Какое-то время Холмс пересказывал другу всё, что произошло в его отсутствие. Ватсон раздосадованно стукнул себя по колену. – Жаль меня там не было! – Значит... Вы докажете, что болезнь сэра Барджи – фикция? – спросила Юля. – Я следил за их домом вместе со своим приятелем, и мы можем поклясться на библии, что спектакль разыгран.       Холмс захлопал в ладоши. – Браво, Ватсон, ещё раз! Вы – незаменимый элемент.       Ватсон смущённо покраснел. – Может украсть сэра Барджи и привезти его к дому Мориарти? – зачем-то предложила Юля. – У вас, мисс, странная тяга к преступлениям. – с улыбкой заметил Холмс. – Через заборы прыгаете, как профессиональный домушник, предлагаете украсть человека.       Юля цокнула. – Вы полезли за мной. – напомнила она. – Я и от похищения не отказываюсь. – улыбнулся Холмс