Часть 16
4 июля 2026 г., 20:32
После напряжённых недель поисков, рутинная жизнь деревни показалась оглушающей и подозрительно тихой. Роберт Дэвон всё ещё висел над всеми чёрной тенью, но язычнице было гораздо спокойней: кошмары больше не терзали её еженощно, она не боялась проснуться в той самой комнате с решётками на окнах в мрачном замке профессора Мориарти, и не принимала за него каждого высокого худого и седовласого джентльмена. Кривжа тоже больше не страшил её. Она приказала построить для него хибарку недалеко от общины, но он не пришел туда, и тогда она начала оставлять для него у алтаря мешочки с припасами «Для Кривжи». Миндер вскоре уехал. Они долго сидели на камне на самой границе языческого леса и христианской деревни, но им не о чем было говорить, и не о чем было спорить, и на станции они попрощались, как друзья.
– Я... буду на твоей стороне, если что-то случится. – Выдавил язычник, когда поезд остановился перед ним.
– Даже если это будет противоречить языческим законам?
Миндер пожал плечами.
– Такое уже было.
Пару раз она навестила Элизабет и Агнеса, они собирались приехать погостить в общину, к тому же, сэру Барджи полезен был свежий воздух. Агнес, помимо уже знакомых слов и нового «де-да» теперь говорил и «А-ми». Юля его очень понимала в этом.
Холмс тоже занимался поисками. Он приезжал в деревню, проверяя какие-то свои теории. Язычница была учтива и вежлива, но рядом не задерживалась, спеша слиться с Фицроем или с Роджером.
– Вы поссорились? – Тихо спросил молодой инспектор, когда они немного отстали от остальных.
Юля нахмурилась, не глядя на друга.
– Нет, с чего ты взял?
– И ты не будешь против, если мы будем с ним сотрудничать?
– Сотрудничайте, конечно. – Она пожала плечами. – Это важно для твоей карьеры.
Роджер поджал губы, но Юля явно не намерена была дальше это обсуждать.
Фицрой заметил, что друзья отстали и подошёл.
– У вас всё в порядке? – Он переводил взгляд с одного на другую.
– Да. – Недружным, немного растерянным хором ответили они.
Роджер показал глазами на Юлю, потом перевел взгляд на Холмса, идущего впереди с Ватсоном, и приподнял бровь. Он ускорился, оставляя Фицроя разбираться.
– Что-то случилось? – Викарий сложил руки за спиной.
Юля остановилась, сердито ударяя посохом по земле.
– Вы сговорились что ли? – Она надвинулась на брата.
– Нет, прости. – Прогудел Фицрой. Они помолчали. – Холмс спрашивал, не говорила ли ты про него. Ты не говорила, я так и сказала.
– Молодец. – Юля, мрачная и недовольная, ускорилась, всем видом показывая, что говорить она и не собирается. Фицрой беспомощно опустил плечи.
Поиски мало что давали. Холмс излазил весь Лондон, он и его мальчишки проверили каждый камень, каждую конюшню кишащего людьми города. Все следы Дэвона вели сюда: в деревню или в окрестности. На улицах по ночам дежурили констебли, присланные из Лондона или ближайших городков, усилили наблюдение за дорогами, проверяли поезда. У Дэвона не осталось шансов на спасение, ему грозила висилица, и единственное, что ему оставалось – это утащить за собой на тот свет кого-нибудь ещё.
До Элизабет и сына он добраться не мог – сэр Барджи постепенно восстанавливал свои силы и не готов был так просто отдать дочь и внука во второй раз. Он не дрогнул на казни собственной сестры, а племянника и вовсе готов был задушить голыми руками, попадись тот ему.
Юля вернулась домой. Неопределенность и ожидание сильно утомляли. Она хотела бы помыться и подняться в спальню, но задремала, присев на диван перевести дух.
Она подорвалась от странного звука. Оглядывая сонными глазами гостиную в тусклом свете лампы, её взгляд остановился на стеклянной двери. На фоне тёмно-синего неба черным пятном выделялась огромная фигура Кривжи. Он стоял, почти прижавшись к стеклу, и постукивал по нему своим посохом. Юля резко распахнула дверь.
– Что ты тут бродишь? – Возмущённо прошипела она, пытаясь скрыть за этим возмущением банальный детский страх.
– Пойдем. – Коротко сказал он.
– Что? – не поняла язычница.
Старик схватил её за руку и вытащил наружу, лишь в последнюю секунду она успела схватить посох. Не прошло и десяти секунд, как старый жрец уже зажимал ей рот своей когтистой лапой, скрывшись в кустарнике. Сонное сознание язычницы успело прокрутить все сценарии, на мгновение ей показалось, что это конец – Кривжа и в самом деле сумасшедший, втеревшийся ей в доверие и затуманивший ей разум своим мистическими баснями. Она была готова уронить тяжёлый посох на его ногу, вцепиться зубами в пальцы, вырваться, позвать на помощь, но тут же заледенела. Из её же собственного дома, крадучись, как вор, выскочил на лужайку Роберт Дэвон. Он метался по саду, пытаясь найти язычницу, даже забрался на дерево. Юля вжалась в жреца, ожидая, что сердце сейчас выпрыгнет из груди.
– Где он был? – Шёпотом спросила она, когда Дэвон скрылся за домом.
– Прятался на втором этаже в твоей спальне. Под кроватью, наверное.
Тепло от медвежьей шкуры перебивало вонь от неё же, и Юле впервые в жизни хотелось уткнуться в неё лицом. Кусты зашевелились совсем рядом, он искал её, как зверь. Язычница вцепилась в посох Кривжи, перепутав со своим. Кривжа стоял неподвижно, ровно, полностью сливаясь с природой, и тогда она поняла, как ему удается всегда так внезапно появляться.
– Ушла, сука... – Зашипел Дэвон совсем рядом и снова появился на лужайке. – Ничего! Ничего... Я умею ждать.
Он почти промурчал это и снова скрылся в доме. Юля рванулась из кустарника и побежала по дороге к деревне. Кривжа бесшумно и быстро нагнал её, он был, кажется, ни капли не напуган.
– Не мельтеши, – недовольно проворчал жрец, замедляя её, – ты привлекаешь внимание.
– Не в твоём доме прячется убийца! – Она топнула ногой, острый камень больно впился в босую ногу. Это отрезвило. – Спасибо.
Кривжа пожал плечами. Ни одного констебля на дороге не было. Они подошли к церкви. Свет внутри горел и Юля потащила Кривжу туда. Какая-то местная старуха среди ночи решила исповедоваться, сонный Фицрой слушал её и клевал носом, заметив Кривжу, бабка ахнула и подняла руки, хватая ртом воздух.
– Я за вас скажу. – Крвижа перекрестился. – Господи помилуй!
– Не богохульствуй в божьем доме, старик! – Фицрой грозно поднялся. – Зачем пришел?
Он заметил Юлю за спиной жреца, она бросилась к нему.
– Забирай потерю. – Кривжа горделиво развернулся, оскалился на бабку, вызывая у неё новую волну причитаний, и неспешно вышел на улицу, скрываясь в рассветном сумраке.
– Что случилось? – Фицрой оглядел сестру, увидел кровавый след на полу. – Ты ранена?
– Наступила на камень. – Язычница отмахнулась. – Роберт Дэвон прятался в моем доме и сейчас он там. Я не нашла констеблей на дороге.
– У них пересменка. – Фицрой оглянулся на недовольную старуху. – Ничего-ничего, сейчас дойдем до участка.
Он легко поднял её одной рукой и сделал несколько шагов на улицу, замер и начал заваливаться. Язычница соскочила с него до того, как он приземлился, наступила на раненную ногу, пошатнулась. За спиной добродушного пастора с тяжёлой дубинкой стоял злющий Роберт Дэвон.
Язычница несколько раз стукнула посохом по земле, пальцами зажимая рычаг, спускающий потайной механизм. Ничего не произошло. Из её горла вырвался только короткий жалкий писк. На границе ускользающего сознания, как последняя вспышка перед взрывом, раздался крик бедной старушки.
***
Роджер поднял голову, когда раздался крик. Он как раз показывал на плане местности прибывшим констеблям их территорию, констебли, сдавшие смену, столпились у стены. Все напряглись и замерли. В груди молодого инспектора тугим узлом скручивалась тревога: ну что может произойти такого в четыре утра в богом забытой деревеньке? Здесь десять констеблей, все – крепкие сильные мужчины при оружии, он сам, а в коридоре на диванчике дремлет сам Шерлок Холмс. Обстановка, полностью исключающая любое злодеяние. Кто первый выбежал на улицу и определил место происшествия – сказать было трудно, казалось, их всех одним сильным потоком вынесло на улицу. Длинная худощавая фигура Холмса уже неслась наперегонки с несколькими самыми резвыми констеблями. Молодой инспектор, повинуясь стадному инстинкту, бежал в остальной толпе. Он замер возле Фицроя, его большое тело на фоне сухой земли выглядело неестественно. Викарий еле шевелился, бубнил что-то и пытался выплюнуть песок изо рта. На его затылке виднелась влажная ссадина, но сам он, видимо, был здоров и относительно невредим. Холмс быстро ощупал его затылок, шею, они с Роджером перевернули Фицроя, тот бестолкового смотрел в небо, пытался подняться и бормотал. – Юля, Юля... где Юля? Его пришлось придавить к земле, мужчины опасались, что он ещё не до конца пришел в себя. Цепкий взгляд Холмса тут же выхватил металлический посох язычницы, отброшенный в кусты, на его обухе едва заметно виднелась кровь. Внутренняя паника нарастала. Он оглядел землю. Тут и там виднелись небольшие пятна крови, но у самого входа в церковь её было значительно больше. Он сжал челюсть, пальцы сжались на неожиданно тяжёлым посохе. – Тут труп! – Закричал один из констеблей, выбегая на улицу. Роджер, Холмс и Фицрой уставились на него с одинаковыми выражениями, у викария, казалось, глаза вот-вот вылезут из орбит. Он начал барахтаться, пытаясь встать, Роджер приказал держать его. Двое констеблей еле прижимали его к земле, великан был на грани истерики, сжимал пальцами бакенбарды, его лицо сморщилось, как у младенца, который готов был разразиться криком. Холмс и инспектор Адамс вбежали в церковь, готовясь к худшему. – Миссис Бони! – Роджер облегчённо выдохнул, и сам постыдился этого облегчения. – Убийца ударил её на улице по затылку, – Холмс внимательно осматривал те немногие следы, которые были, – старушка поползла внутрь, пытаясь спастись, тут он нагнал её и ударил ещё несколько раз, убив. Роджер зажал рот ладонью. Он знал эту женщину с детства, она была его соседкой, и сейчас его разрывала жалость к ней, и радость, что это не его подруга. Он бросил на Холмса стыдливый взгляд, и понял, что тот думает о том же. Холмс принюхался, он двигался по маленькой церквушке, втягивая носом воздух. По углам и закрытым частям комнаты ещё оставался едва ощутимый запах нестиранной медвежьей шкуры. – Кривжа был здесь. – Заключил он. – Кривжа? – Роджер с сомнением обернулся. – Вы хотите сказать, что жрец... – Он спас её. – На пороге появился Фицрой, констебли, которые не смогли его сдержать, теперь вели его под руки. – Он привёл её четверть часа назад: сонную, босую и с разрезанной камнем ногой. Роберт Дэвон был в её доме. Я взял её на руки, чтобы дойти до вас, но он ударил меня по затылку. Я больше ничего не слышал. Фицрой тяжело упал на лавку, увидев миссис Бони в нескольких шагах от себя, отшатнулся с криком и повалился на пол. Констебли пытались его поднять, но это была тяжёлая задачка: великан вставать не хотел, он спрятал лицо в ладони и плакал, вздрагивая всем телом. Холмс похлопал его по плечу. – Как работает её посох? – Спросил он. – Работает? – Роджер посмотрел на него с недоверием. – Это металлическая палка, как он должен работать? Фицрой, всхлипывая и вздрагивая, поднялся и взял посох, направил его в сторону. – Язычники считают каждую жизнь ценной, но природа обделила женщин физической силой, поэтому им дозволено использовать для самозащиты ядовитые шипы и иглы. Внутри механизм, направляющий колючки и выстреливающий ими, – он вытер лицо большой ладонью, – вот это – не узор, это рычаг. Она стучала им, чтобы скрыть щелчок механизма. Стреляет ярдов на двадцать в помещении, на улице при ветре, наверное, на десять. Он нажал на рычаг, ничего не произошло, он стукнул посохом и нажал – механизм с нехарактерным треском криво выпустил колючку и та воткнулась в шею одного из констеблей. Тот не понял, что произошло. – Взрослого мужчину среднего размера одна колючка может усыпить минут на двадцать, может просто расслабить до такой степени, что он не сможет нормально двигаться. – Пастор вернул посох Холмсу и поймал заваливающегося констебля. Тот испуганно вращал глазами. – Ничего-ничего, скоро проснешься. Он положил констебля на пол и подложил ему под голову свой пиджак. Поднял глаза на Холмса. Тот усиленно думал. – При попадании воды он может сломаться? – Наконец догадался Холмс. Фицрой вздохнул и поднялся. – От дождя ему вряд ли что-то будет, но если целиком погрузить в воду... – Я всё понял, спасибо! – Холмс вышел на улицу. – Он стреляет отравленными иглами?! – Роджер повернулся к Фицрою. – Почему ты молчал?! Фицрой опустился на лавку и схватился за голову. – Фицрой нёс её на руках, – сказал Холмс, когда Роджер вышел и встал возле него, – когда он начал падать, она спрыгнула, вот кровь из раны на ноге. Вот и следы от посоха, где она несколько раз ударила. Посох побывал в болоте, если помните, после этого она, видимо, не пользовалась им с целью усыпления кого-то. Механизм не сработал, и Дэвон, судя по всему, ударил и её тоже. Отобрал посох, догнал старушку, убил её, после чего вышвырнул бесполезный посох в кусты. Сменившиеся констебли с недовольным ворчанием были вынуждены приступить к работе, пока их не сменит подкрепление, вызванное из окрестностей. Холмс исследовал дом язычницы вдоль и поперек, впервые зашёл в её комнату – маленькую, больше похожую на коморку с крошечным зарешеченным окном. Дэвон прятался под кроватью, судя по всему, довольно долго, и, не дождавшись, выбежал за ней на улицу. Ни в доме, ни в постройках на участке никого не было. – Где обычно живёт Кривжа? – спросил он у Роджера. – Без понятия. – Инспектор развел руками. – Не думаю, что кто-то вообще это знает. Он просто приходит, когда ему это нужно, потом снова исчезает в лесу. Холмс в раздражении ударил кулаком по косяку. – Нужно осмотреть все ближайшие постройки, куда он мог утащить её. А мы отправимся в дом лесничего. Насколько я понимаю мышление подобных личностей, они очень привязаны к местам, где уже убивали. Роджер кивнул и отдал распоряжения. В спящей деревне царила безмолвная суета. На дороге они встретили Виктора Ставрина, тот бежал навстречу в наспех застегнутом сюртюке, который грозился разойтись на его мощной груди, незавязанный шнурок хлестал его по щиколоткам при беге. Он схватил Холмса за грудки и оторвал от земли, его безумные глаза сверкнули яростью. – Где моя племянница? – Он тряхнул сыщика и отмахнулся от Родежра, который пытался его оттащить. – Где моя девочка? Не уберёг, не уберёг... Одно только брат попросил – не справился! Он опустился на землю и заплакал. В отличие от эмоционального и мягкого Фицроя, не склонного подавлять эмоции, суровый Виктор Ставрин плакал жутко, словно никогда этого не делал. Несмотря на его влияние и силу в политических и социальных кругах, Холмс видел, что сейчас мистер Ставрин абсолютно бесполезен. Констебли по сигналу Роджера повели его ослабшего по дороге. Холмс с горечью наблюдал за этой картиной: Фицрой утешал мать, такую же наспех одетую, разбуженную и растерянную, отец не только не знал, что делать в данной ситуации, но к тому же не умел справляться и с собственными эмоциями. Сыщик цокнул языком, мотнул головой и потянул Родежра по дороге к сторожке. Две деревни они бегом преодолели за десять минут, и через пятнадцать уже приближались к сторожке. Тут и там значились следы борьбы. – Она вырвалась и рванула в кусты, – Холмс указал на переломанный куст у дороги, тут снова была кровь, которая теперь тянулась дорожкой мелких смазанных капель, – либо он ударил её, либо открылась старая рана. Тут земля сбита, она выцарапала камень из земли. Родерж схватился за голову и сжал её. – Зачем она с ним дерётся? – Простонал он. – Он же убьет её! – Он и так убьет её. – Холодно заметил Холмс. Чем ближе они были к сторожке, тем тише становилось вокруг, кажется, воздух замер. Сторожка выглядела как обычно, лишь на двери были кровавые отпечатки пальцев. Никто не кричал. Холмс и Адамс обменялись взглядами и молча начали обходить дом по кругу. Холмс вернулся ко входу, Адамс нет. Никто всё ещё не кричал. Повинуясь чутью, Холмс заскочил в дом. Посреди комнаты, подвешенная под самым потолком, висела без сознания язычница. Её голова безвольно упала на плечо, ткань одежд на боку была влажной от крови. Холмс подбежал к ней и попытался снять. Мимо его головы пролетел камень, Холмс обернулся, держа Юлю. Роберт Дэвон прохаживался по улице, его лицо выглядело довольным, он посмеивался, вытирая чью-то кровь с лица. Холмс бросил взгляд в другое окно: на траве лицом вниз лежал Роджер, Холмс надеялся, что инспектор был жив. – Мистер Холмс, выходите! – Звонко и задорно позвал Дэвон. – Оставьте её, я с ней пока не закончил! Вы боксируете, мистер Холмс? Давайте сразимся! Он смеялся, покручивая в руке тяжёлую дубинку. Холмс поднял язычницу, опуская её с крюка, за который были зацеплены веревки, как мог руками ослабил их и оставил её на полу. Он видел, что Роджер на траве сместился, молодой инспектор пытался встать, но тело пока не слушалось, и он снова падал лицом в траву. Холмс вышел на крыльцо, держа трость как оружие. – Вам понравилось, что я сделал в церкви? – Дэвон выглядел очень самодовольным. – Я не стал убивать викария, он меня не интересовал. Он наверняка славный малый, да? Но старушка... ох, как же смешно полза эта бабка. Я не убил её, мистер Холмс, я её помиловал! Надеюсь, она успела исповедоваться перед смертью и мистер Ставрин успел отпустить ей грехи. Он расхохотался, глядя, как Холмс приближается к нему с тростью на перевес. – У вас серьезное лицо, мистер Холмс, чем мне вас развеселить? Хотите, я добью этого инспектора? Он двинулся в сторону Роджера и Холмс сделал выпад, но Дэвон отразил его, всё тело ублюдка затряслось от восторга, он легко подпрыгивал с одной ноги на другу и покачивал дубинкой в руках. – Я хотел с вами встретиться, правда, я читал все записки доктора, думаю, мы могли бы подружиться. – Это вряд ли. – Выдавил Холмс сквозь зубы. Его трость и дубинка Дэвона отражали удары друг друга, словно они дрались на шпагах. Холмсу удалось ударить оппонента по голове, Дэвон поскользнулся на траве, но тут же поднялся и ударил в ответ, Холмс заслонился локтем. – А этот что тут делает?! – Дэвон указал пальцем за спину Холмса, и Холмс, к своему стыду, рефлекторно обернулся, тут же получив удар по затылку. – Так нечестно, вас слишком много! Холмс не потерял сознание, но в ушах зазвенело и на мог потемнело в глазах, он стоял на коленях, глядя перед собой. Дэвон откинул его трость подальше и деловито прошел мимо. Холмс чувствовал вонь Кривжи, и сейчас она казалась ему спасительной. Дэвон распахнул дверь, ожидая увидеть рослого старика, но на него из дома кинулась Юля. Дэвон легко скинул её, но она бросилась снова. Освобожденная от пут, она словно пыталась наверстать упущенное в отключке время. – Какая цепкая! – Дэвон снова скинул её, достал маленький револьвер и неглядя выстрелил. Юля взвизгнула, сворачиваясь на земле. – Теперь старик. Ты мне уже помешал сегодня! Он издевательски медленно направил револьвер в грудь Кривжи, собираясь продолжить шутить и издеваться, но Кривжа резко побежал на него, выставив посох вперёд, и пронзил Дэвона деревянной лапой. Дэвон удивлённо посмотрел на собственную пробитую грудь и торчащий из неё посох. – Убил. – Произнес он как-то даже восторженно, поднял руку с револьвером и несколько раз выстрелил в старого жреца. Кривжа даже не пытался заслониться. Они стояли, покачиваясь, удерживаемые посохом. Холмс кинулся к язычнице, поднял её, развернул, пуля слегка задела ногу, распоров штаны. – Кривжа! – Юля бессильно протянула руку. – Кривжа! Холмс поставил её на землю и она оказалась у жреца ровно в тот момент, когда он разжал руки, толкая посох так, что Дэвона отбросило в сторону. Юля пыталась удержать его, но Кривжа был слишком большим и тяжёлым. Он улыбался. – Я не сбежал. – Сказал он, трясясь не то от смеха, не то от приближающейся смерти. – Я не сбежал! – Ты спас меня и остальных. – Она сжала большую когтистую ладонь одной рукой, второй пыталась ощупать его, чтобы оценить ранения, но кровь, стекающая целой лужей под его спиной, говорила громче любых слов: Кривжа умирает. – Я своё дело сделал, внучка звездочёта, – тяжело прохрипел он, – дальше без мен... Его глаза закрылись и голова откинулась. Юля не знала, что делать. Она сидела на земле, кровь жреца впитывалась в одежду, его рука всё ещё была теплой, и Юля не отпускала её до последнего, словно пытаясь удержать его в этом мире. – Кривжа... – Она ткнулась лбом в медвежью шкуру на его груди и заплакала. Холмс не стал ей мешать. Он добежал до Роджера, барахтающегося на траве. Рана на его затылке была куда серьезнее, чем у Фицроя. Холмс зажал её платком и приказал не двигаться. – Юля жива? – Кривжа умер. – Ответил Холмс, глядя на язычницу, обнимающую мертвое тело. – И Дэвон тоже. – Я бесполезен. – Роджер уткнулся лицом в землю. – Я ничего не сделал, я глупо попался. – Ничего, бывает. – Холмс похлопал его по спине и закурил. На дороге показались несколько констеблей, которые, видимо, уже проверили другие постройки и наконец дошли до этой.
