Скопированные

Дождь колотил по стеклам так интенсивно, что мир за окном Кристины превратился в размытое акварельное пятно. Субботний вечер обещал быть тихим, книжным и предсказуемым, пока на экране телефона не высветилось короткое сообщение от Феликса: «Приезжай, если не занята. Набросал структуру для той оферты, про которую ты говорила. Надо, чтобы ты глянула свежим взглядом, а то у меня от этих формулировок мозг закипает» Кристина отложила книгу, чувствуя, как внутри вопреки серой погоде поднимается легкая, бодрая волна. После той пятницы, когда она отправила его спать в полуобморочном состоянии, они почти не общались — Феликс лишь коротко отписался, что «ожил и вернулся в строй». То, что он сам проявил инициативу и сел за документы, радовало. Она быстро накинула легкий плащ, перехватила зонт и вызвала такси. Феликс жил в небольшобном, но довольно современном жилом комплексе ближе к центру. Кристина бывала у него всего раз, и то мельком, поэтому, поднимаясь на лифте, поймала себя на странном, глухом волнении. Дверь открылась почти сразу после звонка. Феликс стоял на пороге в свободных черных штанах и простой домашней футболке. Выглядел он, к её облегчению, абсолютно нормально — свежий, собранный, с привычной легкой искрой в оливковых глазах. Никакого следа той жуткой бледности и пугающих суженых зрачков. Обычный, симпатичный парень, который просто рад её видеть. — Проходи, Крис, спасай, — он отступил в сторону, пропуская её в прихожую, и забрал мокрый зонт. — Я попытался перевести твои экономические термины на человеческий язык, и, походу, призвал нечисть. — Показывай своего дьявола, — Кристина улыбнулась, снимая плащ. В квартире царил идеальный, даже какой-то стерильный порядок, который никак не вязался с образом хаотичного Феликса. Светлые стены, минимум мебели, на рабочем столе — огромный монитор, на котором светились бесконечные строчки кода, а рядом, на небольшом ноутбуке, был открыт текстовый файл с набросками оферты. На кухне тихо шумел чайник, наполняя пространство густым ароматом корицы и яблок. Они устроились за столом. Следующие полтора часа пролетели незаметно и удивительно динамично. Кристина правила его формулировки, Феликс со своим сарказмом комментировал каждую строчку закона, заставляя её то и дело тихо смеяться. Он вел себя безупречно. Логичный, адекватный, внимательный. Он не пытался сокращать дистанцию, не делал двусмысленных намеков и свято чтил те границы, которые она установила. И именно эта его абсолютная безопасность заставляла Кристину медленно, слой за слоем, снимать собственную броню. — Ладно, перерыв, иначе у меня точно предохранители полетят, — Феликс со смешком захлопнул ноутбук и поднялся, чтобы налить чай. Кристина откинулась на спинку стула, разминая затекшую шею, и огляделась. — У тебя очень уютно, Фель. Но как-то... пусто. Будто ты здесь не живешь, а просто пересиживаешь. Никаких личных вещей, фотографий. Феликс замер у кухонного острова с двумя чашками в руках. Его спина на секунду напряглась, но когда он повернулся, на его лице была лишь спокойная, немного грустная улыбка. Он подошел, поставил чай на стол и сел напротив, крутя чашку в ладонях. — А у меня и нет личных вещей, Крис, — спокойно, без тени жалости или драмы произнес он. — Меня в восемнадцать лет родители из дома выставили. Прямо с одним рюкзаком и парой футболок. Сказали, что их идеальный мир не предусматривает бракованного сына, который вместо престижного вуза торчит ночами на пиратских форумах и пишет скрипты. Кристина затаила дыхание. Она впервые слышала от него что-то о прошлом до Цирка. Её проницательный ум судорожно зафиксировал эту информацию, связывая воедино его закрытость, его бешеную гонку за деньгами и машиной, его страх оказаться беспомощным. Он просто пытался доказать всему миру и тем, кто его выбросил, что он чего-то стоит. — Мне пришлось очень быстро повзрослеть, — продолжал Феликс, глядя на пар, поднимающийся от чая. — Снимать углы, кодить за копейки. Поэтому для меня эта квартира — просто база. Место, где есть розетка и крыша. Я не умею обрастать уютом. Не для кого было. Внутри у Кристины что-то болезненно екнуло. Её стержень, её привычка быть сильной и контролировать эмоции дали глубокую трещину. Ей безумно захотелось протянуть руку через стол и накрыть его ладонь своей. Кристина подалась чуть вперед, глядя в его потеплевшие оливковые глаза. Феликс заметил это движение. Он мягко, едва заметно откинулся назад, разрывая слишком интимный визуальный контакт, и иронично приподнял бровь. — Так что, Крис, если решишь добавить сюда женской руки и заставить меня купить ковер — я буду яростно сопротивляться. Ковры — это шаг к старости. А я ещё в расцвете сил! Кристина моргнула, сбрасывая наваждение, и тихо хмыкнула, чувствуя, как щеки обжигает легкий румянец. Он снова перевел всё в шутку. В этот вечер, возвращаясь домой под утихающий стук дождя, Кристина смотрела в окно такси и улыбалась. Её логика, её железные барьеры и страхи перед прошлым капитулировали. Хоть и не намного, но этого было достаточно, чтобы в Кристине что-то щёлкнуло. А Феликс в это время стоял у окна своей пустой квартиры, лениво допивая остывший чай.