Скопированные

Кристина вела машину, намертво вцепившись в руль побелевшими пальцами. Скорость на спидометре давно пересекла разумную черту, но гнев, лившийся через край, требовал выжать педаль газа до самого упора. Мотор ревел, колеса жестко ловили стыки асфальта, а из глаз готовы были полететь искры. Каждое торможение на светофоре отзывалось в теле глухой яростью. На пассажирском сиденье, прямо под боковым зеркалом, сиротливо лежала плотная картонная папка. Внутри — официальный отказ из налоговой службы. Налоговый инспектор завернул документы Феликса сразу же, даже не дожидаясь конца недели. Сухая, леденящая формулировка: «Отсутствие легальных оснований для ведения деятельности при заявленных объемах движения средств». Кристина поняла всё за одну секунду, пока изучала прикрепленные выписки. Для налоговой, как и для неё самой, пустая папка Феликса стала жирным стоп-сигналом. И как она раньше не поняла? Нельзя легализовать миллионы фриланса, которого юридически не существует! «Какая же я дура! — мысленно кричала Кристина, резко перестраиваясь в левый ряд под возмущенный гудок какой-то легковушки. — Как я на это повелась?! Пожалела мальчика, блять!» Картинка, которую она так бережно склеивала, рассыпалась в прах с оглушительным, позорным грохотом. Логика, до этого слепо принимавшая любые версии про «выгорание на работе», теперь безжалостно подсовывала настоящие, неопровержимые факты. Дикий сушняк, из-за которого он глушил ледяную воду литрами. Полное отсутствие аппетита — он не притронулся к еде ни в кафе, ни тогда, когда присылал ей обеды. Резкие перепады настроения: от сонной, стеклянной вялости до бешеной, лихорадочной активности. И эти суженные в точку, мертвые зрачки в прошлую пятницу... — Боже. Это не энергетики. И не таурин. Он сидит на веществах. Сволочь. Пазл захлопнулся с пугающей, смертоносной четкостью. И эти пачки грязной налички в конвертах... Откуда они? Если нет контрактов, нет кодинга, нет зарубежных бирж — значит, он их не заработал. Он их получил за что-то другое. Она, как дура, едва не вписалась в отмывание криминального кэша. В налоговой на неё посмотрели как на последнюю идиотку, и это теперь казалось логичными и понятным. Она бы тоже так сделала. Когда машина с визгом тормозов замерла у двора его жилого комплекса, Кристина уже была натянута как оголенный провод под напряжением. Влетев на нужный этаж, она с силой заколотила в дверь квартиры, едва не сшибая костяшки. Когда Феликс открыл, Кристина даже не перешагнула порог, оставшись стоять на лестничной клетке под блеклым светом ламп. Парень выглядел дерганым. Нижняя челюсть едва заметно ходила ходуном, словно он с силой пережевывал невидимую жвачку, а на лбу выступила легкая испарина. — О, Крис, привет, — быстро, на повышенных тонах затараторил он, делая шаг назад, чтобы впустить её. — Заходи. Я тут как раз кусок кода дописываю, заказчица уже всю личку оборвала. Срочно надо... — Хватит! — жестко, как пощечину, выплюнула Кристина, швыряя папку с отказом прямо ему в грудь. Пластиковые файлы с треском ударились о его футболку. Феликс едва успел перехватить документы, нахмурившись. — Нам отказали, Феликс. Налоговая не дура. Ей нужны основания, которых у тебя нет. И я тоже больше не дура! Как я раньше не заметила?! Парень замер, уставившись на неё. Его зрачки снова были изменены, а взгляд испуганно метался по её пылающему от злости лицу. — В смысле? Каких оснований? — он нахмурился, и в его голосе проскользнуло искреннее раздражение. — Я же говорил, я через посредника работаю... — Закрой рот, Фел! — отрезала Кристина, шагая прямо на него и вынуждая отступить в глубь прихожей. Она с грохотом захлопнула за собой входную дверь. — Твои зрачки. Твоя челюсть. Дикий сушняк. То, что ты не ешь сутками. Ты думаешь, я слепая? Ты употребляешь, Феликс! Ты сидишь на веществах. И эти пачки наличных в сумке — они ведь не за код, правда? Откуда эти миллионы? Ты торгуешь этой дрянью?! Отвечай, сволочь паршивая! В коридоре повисла тяжелая, звенящая тишина. Кристина тяжело, рвано дышала, её кулаки были сжаты, а внутри всё дрожало от подступающих к горлу слез и ярости. Она ждала, что он сломается, начнет паниковать, юлить или выставит её за дверь. Стандартная реакция того, кого поймали с поличным. Но Феликс не запаниковал. Вместо этого он медленно опустил папку на обувную тумбу, закрыл лицо ладонями и глубоко, шумно вздохнул. А когда убрал руки, на его лице не было ни капли страха. Только некая обида, смешанная с его фирменным, леденящим сарказмом. — Наркотики? Дилерство? Серьезно, Кристина? — он устало покачал головой, глядя на неё сверху вниз, и его голос зазвучал пугающе спокойно. — Ты решила сделать из меня криминального авторитета, потому что я хреново выгляжу? Пойдем. Пошли со мной, Шерлок. Посмотрим на мою «нарколабораторию». Он бесцеремонно взял её за локоть — хватка была сухой и крепкой — и потащил в гостиную. — Смотри сюда, — Феликс ткнул пальцем в огромный светящийся монитор. — Видишь это? Это открытая среда разработки PyCharm. Вот этот кусок кода на Python я пишу последние шестнадцать часов без перерыва. Позавчера я написал три тысячи строк на JavaScript для фронтенда. Ты в этом хоть что-то понимаешь, аудитор хуев? — Код можно скачать, украсть, запустить симуляцию скрипта! — выкрикнула Кристина, упрямо защищая свою рушащуюся логику. — Это не объясняет деньги и твои симптомы! — Ах, украсть? — Феликс злобно хмыкнул. Он швырнул на диван свой телефон, прямо перед ней. — На, читай! Смотри переписку с Кариной — это арт-директор того самого агентства. Читай, раз уж приехала обвинениями швыряться! Кристина, тяжело дыша, схватила смартфон. Чат с Кариной был открыт. Там действительно шло долгое, детальное обсуждение дизайна, макетов интерфейса, правок и сумм. Никаких шифров, никакой грязи — только ТЗ, дедлайны и жесткие требования заказчика. Последнее сообщение от Карины, присланное час назад, гласило: «Феликс, ну что там по моему вопросу? Заждалась уже. Скинете сегодня кусок кода для корзины? Муж снимет наличку в банке и передаст через курьера, как договаривались, без этих чеков». — Всё еще мало аргументов? — Феликс подошел к рабочему столу, рванул верхний ящик и достал оттуда несколько блистеров с таблетками, с силой бросив их на стол перед Кристиной. — На, изучай матчасть. Это фенотропил и модифинил. Мощные ноотропы. Аптечные стимуляторы нервной системы, которые врачи выписывают при нарколепсии и жестком истощении. Почитай в гугле побочки, если мне не веришь! От них сердце колотится как бешеное, а челюсть сводит так, что зубы крошатся. Я глушу их литрами вместе с кофе, чтобы просто не вырубиться лицом в клавиатуру! Потому что если я не сдам этот чертов сайт к понедельнику, этот посредник меня кинет на бабки. На те самые бабки, которые я в конверте притащил, чтобы хоть как-то вылезти из долгов! Кристина стояла, сжимая в руках чужой телефон. Текст на экране, блистеры таблеток, бегущие строчки кода на мониторе — факты били наотмашь, один за другим, с точностью швейцарских часов. Профессиональный язык в чатах программистов, где его коллеги крыли матом упавшую базу данных в режиме реального времени, нельзя было сымитировать за секунду. Всё было настоящим. Абсолютно реальным. Гнев, который секунду назад сжигал её изнутри, испарился, оставив после себя сосущую, леденящую и глубокую пустоту. Ей стало невыносимо, до судорожного спазма в горле и жгучих слез стыдно. Её безупречная, жесткая логика рассыпалась в прах перед этой очевидной, проверяемой реальностью. Но почему-то сомнения всё ещё душили. Феликс бессильно опустился на стул у компьютера, раздраженно потерев переносицу. На его лице не было скорби или желания оправдаться — только глухая, ледяная усталость человека, которому резко надоел этот разговор. — Знаешь что? Всё, проехали, — резко обрубил он, даже не глядя на неё. Он повернулся к монитору, и его пальцы снова легли на клавиатуру, начав выбивать сухую, ровную дробь по клавишам. — Я и так слишком много наговорил в прошлый раз. Про родителей, про всю эту чушь. Можешь думать, что хочешь. Дверь там же, где была. Кристина стояла, сжимая в руках его телефон. Слова Феликса ударили под дых своей жесткой, сухой приземленностью. Гнев улетучился, сменившись тяжелым, душным замешательством. Экран телефона, блистеры ноотропов, открытая среда разработки — всё это были железобетонные, проверяемые факты. Перед ней сидел парень, который просто пахал до изнеможения. Она осторожно положила телефон обратно на край стола. — Фел... — тихо позвала Кристина, чувствуя, как горло сдавливает удушливая волна неловкости. — Прости. Я... Мне везде мерещатся скрытые угрозы и обман. Я перегнула палку. Феликс даже ухом не повел, методично вбивая символы в строку кода. Лишь челюсть снова едва заметно дернулась. — Я услышал, Крис. Оставь отказ на тумбочке. Сам как-нибудь разберусь, раз налоговая завернула. Забудь. Кристина постояла еще несколько секунд, понимая, что говорить больше не о чем. Она медленно развернулась, вышла в прихожую и тихо прикрыла за собой входную дверь. Спускаясь в лифте, она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Логика говорила, что Феликс чист — аргументы были безупречными. Но внутри всё недовольно вибрировало. На периферии сознания, под слоем стыда и неловкости, осталось смутное, едва заметное сомнение. Какая-то деталь всё равно казалась слишком идеальной, слишком гладко подогнанной под её вопросы. Ощущение, что пазл сложился чересчур правильно, легким сквозняком потянуло по спине.