Скопированные

Всю воскресную ночь Кристина не спала. Измученный за неделю мозг, вместо того чтобы расслабиться после тяжелой сцены, гонял по кругу одни и те же факты. В лифте её трясло от собственной нетактичности, но теперь, глядя в темный потолок, она видела слишком много странных совпадений. «Слишком гладко, — думала Кристина, переворачиваясь на другой бок. — Слишком вовремя был открыт именно этот чат. Слишком театрально, почти отрепетированно брошены на стол эти таблетки». А главное — суженные зрачки. Её логика, выученная годами работы на финансовых махинациях и поиске скрытых схем, упрямо твердила: если при внезапной проверке абсолютно всё выглядит идеально, значит, эту идеальную картину готовили под проверку заранее. «Я не успокоюсь, пока не проверю сама, — твердо решила она под утро, умываясь ледяной водой. — Если я ошиблась и Феликс чист — я закрою этот вопрос навсегда, прийду к нему и извинюсь нормально, без этих глупых отговорок. Но если он со мной играет...» Утром в понедельник, едва добравшись до офиса и наскоро налив себе кофе, она закрылась в кабинете и включила рабочий компьютер. Пользуясь своими старыми доступами к закрытым базам данных, корпоративным реестрам и межбанковским проводкам, Кристина начала копать. Раз Феликс не дал ей официальных контрактов и заблокировал эту тему, она решила зайти с другой стороны — через то самое диджитал-агентство и Карину из Телеграма. Она потратила три часа, буквально по крупицам проверяя регистрационные данные фирмы, списки их сотрудников, налоговую историю и открытые вакансии на субподряды. И система выдала результат. Агентство действительно существовало, было абсолютно легальным, крупным игроком на рынке, а на их официальном сайте в разделе «Наша команда» на красивой глянцевой фотографии действительно улыбалась Карина — руководитель арт-отдела. Но Кристина не остановилась на этом. Ведомая своим стержневым упорством, она пошла дальше и через закрытые реестры подняла конфиденциальную финансовую отчетность этого агентства за прошлый квартал. И вот тут её сердце по-настоящему пропустило удар. В графе «Прочие расходы на сторонних исполнителей по договорам оферты» значилась крупная сумма, выведенная через банк-партнер наличными средствами. Дата официального списания денег со счета фирмы примерно совпадала по сумме и дате. Пазл, который Кристина пыталась расковырять, сошелся на самом высшем, неопровержимом уровне — на уровне официальных банковских документов. Карина не врала в чате. Деньги действительно были легальным кэшем агентства, выплаченным за сложную, неофициальную работу программиста над их сайтом. А суженные зрачки... Кристина со стучащим в висках пульсом вбила в поисковик узкоспециализированный запрос: «модифинил, индивидуальная непереносимость, сужение зрачков, миоз». На третьей ссылке закрытого медицинского форума практикующих неврологов черным по белому было написано: «В 4% случаев при сопутствующей скрытой глаукоме или спазме аккомодации на фоне жесткого, многодневного зрительного перенапряжения ноотропы данной группы могут вызывать парадоксальный миоз (резкое сужение зрачков) вместо ожидаемого расширения». Кристина со стуком закрыла крышку ноутбука и с силой прижала ладони к лицу. Ей стало физически, до тошноты и дурноты мерзко от самой себя. — Господи, выходит я ошиблась, — прошептала она в пустой, залитый утренним солнцем кабинет. — Выходит зря я на него набросилась с обвинениями... Бляяяять… Феликс, как же с тобой тяжело... Она проверила его как жесткий, циничный, самый безжалостный профессионал. Базы данных не могли врать. Официальная межбанковская отчетность совершенно чужой фирмы не могла быть подстроена под неё. Кристина была уверена в этом на все сто процентов. Её бдительность была не просто усыплена — она была полностью, окончательно уничтожена её собственным, безупречным расследованием. Она сама стерла последнее сомнение. День встретил город ленивым, затяжным дождем. Кристина припарковалась у дома Феликса, выключила зажигание и несколько секунд сидела в тишине. В её руках была только папка с новыми, заново переписанными бланками для налоговой. Она повела себя предвзято, а значит, нужно закрыть этот долг. Она поднялась на этаж. Спина прямая, взгляд собран. Никакой суеты. Дверь открылась почти сразу. Феликс стоял на пороге в черной футболке, под глазами залегли тени, но взгляд был абсолютно трезвым, а зрачки — нормальными. Он не выглядел разбитым, скорее натянутым, застёгнутым. — Крис? — он слегка приподнял бровь, смерив её холодным взглядом. — Решила проверить, не открыл ли я тут притон за три дня? Парень молча отступил в сторону, даже не закрывая за ней дверь, и прошёл в глубь прихожей, оперевшись спиной о косяк. Кристина прошла следом, остановилась у стола и спокойно выложила перед ним документы. В её позе не было покаяния, только спокойное достоинство человека, умеющего отвечать за свои слова. — Это новые заявления для регистрации. Я переписала коды деятельности и изменила форму подачи, налоговая пропустит их за три дня. И я приехала извиниться, — спокойно и четко произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — В субботу я устроила допрос на ровном месте. Я спроецировала свои страхи на тебя, сделала ложные выводы из твоих побочек и обвинила в том, чего нет. Я проверила факты через реестры. Я была не права, Феликс. Извини. Феликс молчал. Пронзительно, тяжело, внимательно изучая её лицо. На его губах не было привычной язвительной ухмылки, только жесткая, взрослая собранность. — Проверила через реестры, значит, — наконец тихо произнёс он, и его голос прозвучал пугающе ровно. Он даже не взглянул на папку. — То есть, чтобы просто поверить мне на слово, тебе пришлось перерыть базы данных? Сильно. Феликс зло хмыкнул, оттолкнулся от косяка и сделал шаг к ней, из-за чего разница в их росте сразу бросилась в глаза. Но он не давил, он говорил с глухим, уязвленным достоинством: — Знаешь, Крис... Мне плевать, что обо мне думает налоговая или полиция. Я думал, ты единственный человек, который не считает меня конченым. А ты влетела сюда с криками про дилерство. Это было паршиво, потому, что я тебе доверял. — Я признаю это, — Кристина даже не моргнула, удерживая его тяжелый взгляд. Ей было неприятно это слышать, но её стержень не позволял ей согнуть спину или начать оправдываться. — Я повела себя предвзято. Ошибка исправлена, документы готовы. Я не хотела. Феликс посмотрел на неё — долго, словно взвешивал её слова. Сила Кристины, её способность не ломаться, не скатываться в слезы и открыто говорить о своих косяках явно вызывали у него уважение. Жесткая складка между его бровей чуть разгладилась. — Ладно, — он резко выдохнул и потянул папку к себе, открывая первую страницу. — Проехали. Оперативки не хватит обиды копить. Подписывать где? — На третьем листе, внизу, — Кристина достала из сумки ручку. — Я сама отправлю всё через электронный ключ, тебе даже ходить никуда не придется. Спокойно сдавай свой сайт Карине. Феликс быстро размашисто расписался, вернул ей бумаги и на секунду задержал пальцы на папке. На его губах наконец появилась привычная, едва заметная язвительная ухмылка: — Ладно, Крис. Считай, долг закрыт. Но теперь ты ведешь эту бухгалтерию до победного. Раз уж взялась контролировать мою жизнь — делай это официально. Кристина спокойно улыбнулась в ответ, забирая документы. — Договорились. Она защитила свою гордость, восстановила справедливость и была уверена, что полностью контролирует ситуацию.