Скопированные

Прошел год. Целый год с того момента, как Кристина устроила ту проверку по банковским базам данных, после которой поклялась себе больше никогда не проверять Феликса. За этот год их дружба обросла железобетонными, комфортными привычками. Они всё ещё не переходили черту, оставаясь в рамках уютной, почти семейной френдзоны, но Кристине всё чаще казалось, что эта граница существует только в её голове. Феликс стал константой её жизни: они вместе ужинали по пятницам, он мог завалиться к ней среди ночи с пиццей по первому её зову, а она привыкла засыпать, зная, что утром в Телеграмме её будет ждать дежурная саркастическая шутка от него. В этот пятничный вечер они договорились встретиться в центре, чтобы просто погулять и выпить кофе. Кристина ждала его за столиком в кафе, лениво листая ленту в телефоне. Феликс опоздал на сорок минут. Он вынырнул из толпы стремительным, широким шагом зашёл внутрь, на ходу пряча телефон в карман черной кожанки. — Привет, Крис. Извини, задержался, — он привычно обнял её, когда та встала, в качестве приветствия, прижав к себе на секунду дольше, чем позволяли обычные дружеские рамки. И в этот момент Кристину словно окатило ледяной водой. От него пахло. И это был не запах его привычного горьковатого парфюма или эспрессо. В нос ударил густой, приторно-сладкий, тяжелый аромат дешёвой вишни, ванили и женского тела. Этот запах буквально въелся в воротник его куртки и футболку. А когда он отстранился, взгляд Кристины мгновенно зацепился за крошечную, мерцающую розовую блёстку на его шее, прямо под линией челюсти. Внутри у неё всё болезненно сжалось. Желудок ухнул вниз. Ревность, смешанная с острым, колючим подозрением, ударила в голову. Где он был? С кем? Это женские духи. Очень дешевые женские духи и хайлайтер. Она открыла рот, чувствуя, как внутри закипает неприятный, холодный клубок вопросов, но Феликс, как всегда, оказался на два шага впереди. Он брезгливо поморщился, стягивая куртку прямо на ходу, и яростно потер шею рукой. — Блять, Крис, скажи мне, что от меня не воняет как от борделя, — раздраженно выдохнул он, закатывая глаза. — Я сейчас задохнусь к херам. Кристина растерянно моргнула, сбитая с толку его внезапной, абсолютно естественной атакой. — Ну... Вообще-то пахнет. Сильно. Откуда ты? — С очной встречи с заказчицей, мать её, — Феликс нервно передёрнул плечами, садясь за столик. — Припёрлась в коворкинг обсуждать макеты лично. Напахтилась так, что у меня глаза слезились! Я ей экран ноута показываю, а она чуть ли не на плечо мне ложится, своими акриловыми когтями в монитор тычет. Терпеть не могу таких клиенток, но деньги платит хорошие. Чуть не учадил там с ней в переговорке. Он говорил это с такой искренней, неподдельной злостью, что Кристина замерла. Вся её логическая цепочка, которая секунду назад кричала о ночных клубах или вранье, застопорилась на полном ходу. Она смотрела на его недовольное лицо. На то, как он трет шею, пытаясь стереть фантомные следы этого жуткого парфюма. Его оправдание было безупречным. Оно звучало настолько приземлённо, так вписывалось в его реальность фрилансера, которого вечно достают неадекватные заказчики, что придраться было не к чему. Червь сомнения всё еще слабо копошился где-то под ребрами. А вдруг он врёт? Вдруг это была не заказчица? Но как она могла это проверить? Никак. Устроить ему допрос с пристрастием из-за парфюма? Это был абсурд. Полный, тотальный бред. Если она сейчас снова сорвётся в паранойю, то выставит себя сумасшедшей истеричкой, которая контролирует каждый его шаг, даже не будучи его девушкой. «Успокойся, — приказала она себе, делая глубокий вдох и загоняя ревность на самое дно. — Ты сама видела его переписки. Такие клиентки существуют. Это просто работа». — Ты весь в её блестках, Ромео, — Кристина выдавила из себя усмешку, делая выбор в пользу доверия. Она протянула руку и кончиком пальца осторожно стерла розовую пылинку с его шеи. — Иди в уборную, умойся, а то люди не так поймут. — Слава богу, — Феликс благодарно выдохнул, его лицо расслабилось, и он привычно щёлкнул её по носу. — Закажи мне эспрессо, я сейчас. Кристина подошла к барной стойке. Она смотрела, как его широкая спина скрывается за дверью уборной, и чувствовала, как напряжение медленно отпускает её тело. Она поверила ему. И всё же, пока она ждала свой кофе, приторно-сладкий запах дешёвой вишни, казалось, продолжал висеть в воздухе тяжелым, невидимым облаком, оставляя после себя смутное, сосущее чувство тревоги, от которого Кристине никак не удавалось отмахнуться. Феликс вернулся минут через десять. Волосы у висков были чуть влажными, а от кожи пахло дешевым жидким мылом из диспенсера кофейни, которое, к счастью, почти полностью перебило ту удушливую сладкую вишню. Он забрал у Кристины свой бумажный стаканчик, сделал большой глоток и с облегчением выдохнул. — Спасибо, — он тепло улыбнулся, и от этой искренней, привычной улыбки остатки тревоги в груди Кристины окончательно растворились. — Пойдём? Я сидел за монитором двое суток, мне жизненно необходимо пройти пешком хотя бы километров пять. Они вышли из кофейни в прохладные сумерки. Город зажигал вечерние огни, воздух был свежим, пах мокрым асфальтом после недавнего полива улиц и бензином. Они неспешно пошли вдоль набережной, болтая обо всем и ни о чём. Феликс, как всегда, мастерски разрядил обстановку. Она искренне смеялась, глядя на то, как он жестикулирует, едва не расплескивая кофе. Гулять с ним было до одури легко. За этот год они научились понимать друг друга с полуслова. Им не нужно было заполнять паузы бессмысленной болтовней — даже молчать вместе было комфортно. Кристина ловила себя на том, что постоянно смотрит на него: на то, как ветер треплет его волосы, как в оливковых глазах отражаются желтые огни фонарей, как расслабленно и уверенно он держится. Чем темнее становилось на улице, тем ощутимее холодало. Ветер с реки стал резким, пробирающимся под лёгкую ткань её блузки. Кристина поёжилась, обхватив себя руками за плечи. Феликс заметил это мгновенно. Он молча остановился, поставил свой пустой стаканчик на парапет набережной и одним плавным движением стянул с себя кожаную куртку. — Эй, не надо, ты сам замёрзнешь, — попыталась слабо возразить Кристина, когда он шагнул к ней. — Крис, не спорь со мной. Я вообще не мёрзну, — хмыкнул он, накидывая тяжелую куртку ей на плечи. Его руки на секунду задержались на её плечах. Он стоял совсем близко — так близко, что Кристина чувствовала тепло его тела. Он смотрел на неё сверху вниз, и его привычный ироничный прищур вдруг сменился чем-то другим. Взгляд стал глубоким, мягким и каким-то очень личным. За этот год они тысячу раз нарушали личное пространство друг друга, но сейчас в воздухе между ними повисло густое, осязаемое напряжение. Не то тревожное, как час назад у парка, а тягучее, заставляющее сердце биться где-то в горле. Он медленно поднял руку и осторожно, почти невесомо заправил выбившуюся прядь её волос за ухо. Его пальцы слегка скользнули по её щеке. — Ты сегодня какая-то слишком тихая, — негромко произнес он, не разрывая зрительного контакта. — Точно всё нормально? Кристина сглотнула пересохшим горлом. На воротнике его куртки, которая сейчас согревала её плечи, всё ещё едва уловимо, призрачно пахло чужими сладкими духами. Но под этим запахом был его собственный, родной аромат. И Кристина вдруг поняла, что ей плевать. Даже если там была какая-то доля лжи, даже если всё было не так идеально — она больше не могла и не хотела держать дистанцию. Вся её выстроенная броня, все её аудиторские правила и страх перед прошлым рассыпались в пыль под этим одним внимательным взглядом. Она не хотела быть просто другом, который выслушивает жалобы на работу. — Всё нормально, Фель, — тихо ответила она, не отстраняясь от его руки. Наоборот, она чуть подалась вперед, сокращая те жалкие миллиметры, что еще оставались между ними. — Просто... поняла кое-что. — И что же? — его голос стал еще тише, почти бархатным. — Что год — это слишком долго, — выдохнула она, глядя прямо в его оливковые глаза.