Смысл

Наконец-то. Я всё сдал. Выхожу из аудитории — и чувствую, как с плеч падает бетонная плита. Ебать, как хорошо. Не передать словами. Три месяца долгов, конспекты Маши, её нудные объяснения по вечерам, мои истерики, папины звонки с контролем... И вот — хвост срублен. Дышать можно. Маша ждёт в коридоре. Светится гордостью — так, будто это она сдавала, а не я. На ней новые шмотки — наконец-то без бабкиных штанов. Темно-синие джинсы, белая рубашка, чёрные балетки. Волосы распущены, рыжие, блестят под лампами. И этот браслет — с лисой — на запястье. Мило. А да и только. Рядом с ней — Антон. Тоже улыбается. Одна рука в кармане, второй — придерживает Машу за талию. Не то чтобы собственнически, а так... по-хозяйски. Они уже неделю встречаются, и я вижу — ей хорошо. Ей правда хорошо. И мне, чёрт возьми, за неё спокойно. Антон не козёл. По крайней мере, с ней. — Поздравляю, король, — говорит Маша. — Я знала, что ты справишься. — Без тебя бы не справился, — говорю честно. — Спасибо, Маш. — Не за что. — Она улыбается. Антон хлопает меня по плечу. — Молодец. Твой папа будет доволен. — Мой папа всегда недоволен, — усмехаюсь. — Но сегодня пусть хоть подавится своим молчаливым одобрением. Садимся в машину. Антон за рулём, Маша рядом, я сзади. Едем ко мне. Потому что в моей квартире — просторно. И есть где развернуться. И потому что там Серёжа. Серёжа, который вчера пил абсент, трахал неизвестно кого, а потом приполз ко мне в три ночи и блевал до утра. Который сейчас, надеюсь, в порядке. Заходим в квартиру. И видим картину маслом. Мой многострадальный Серёжа сидит за столом на кухне в одной футболке и домашних штанах. Волосы торчат, как после сна, под глазами круги. Но жив. И вокруг него — горы еды. Пицца. Четыре коробки. С разными начинками. Суши. Три сета. Роллы, гунканы, сашими. И ещё какие-то закуски, которых я не знаю. И бутылка колы. И сок. И — да, шампанское. Потому что Серёжа есть Серёжа. — Заебись, — говорю я. — Отметим. — А ты сомневался? — Серёжа поднимает голову. Улыбается устало, но искренне. — Я же обещал. Маша всплёскивает руками. — Серёжа! Это... это слишком! — Для короля, сдавшего экзамен после трёх месяцев долгов? — Серёжа встаёт. Подходит ко мне. — Для такого случая и не то можно. Он обнимает меня. Крепко. По-братски. — Спасибо, — шепчет в плечо. — За что? — удивляюсь я. — За вчера. За то, что не дал сдохнуть. — Не за что, — говорю я. — Ты бы и сам справился. — Не уверен. Он отстраняется. Кивает Маше, Антону. — Проходите, садитесь. Еда стынет. Мы рассаживаемся. Маша открывает шампанское — получается неловко, пробка летит в потолок, мы ржём. Антон раскладывает суши по тарелкам. Я наливаю всем. — За Кирилла, — говорит Серёжа, поднимая бокал. — За то, что он не такой придурок, каким хочет казаться. — За Кирилла! — подхватывают Маша и Антон. Я улыбаюсь. Чокнутые. Все трое. Но они — мои. И я — их. Пьём. Едим. Смеёмся. Маша рассказывает, как она волновалась сегодня утром, хотя это я сдавал, а не она. Антон подкалывает Серёжу насчёт вчерашнего, но мягко, без жести. Серёжа отшучивается — про хмель, про то, что «экзотика иногда полезно». Я смотрю на них. На свою команду. И думаю: «Как хорошо, что они есть». Потому что год назад я был один. Красивый, богатый, пустой. А сейчас — не один. И пустота заполнилась. Не любовью. Нет. Чем-то другим. Заботой. Дружбой. Этими дурацкими «кодами красными» и совместными завтраками. Мы сидим до вечера. Говорим про всё и ни о чём. Едим пиццу, суши, запиваем колой и шампанским. Потом Антон увозит Машу — она завтра рано вставать. Обещают созвониться. Мы с Серёжей остаёмся на кухне. Допиваем остатки. — Кир, — говорит он. — М? — Я нашёл его. Я поднимаю голову. В его глазах — не пьяный блеск. Что-то другое. Решимость. — Кого? — Того... на пристани. Я не знал имени, но запомнил его лицо. И уши. У него проколоты оба уха. Маленькие серьги-кольца. Я вчера не заметил, а сегодня вспомнил. — И как ты его нашёл? — Светка. Помнишь модель, которая со мной работала? Она знает всех, кто тусуется в этом доме. Я скинул ей приметы. Через час она прислала фотку. — Он протягивает телефон. На экране — тот самый. Белые волосы. Зелёные глаза. Узкое лицо. И да — проколоты уши. Маленькие серьги. — Он художник, — говорит Серёжа. — Учится в Академии художеств. Зовут Лев. — Лев, — повторяю я. — Хорошее имя. — Красивое, — кивает Серёжа. — Подходит ему. — И что ты будешь делать? Он забирает телефон. Смотрит на экран. — Не знаю, — говорит. — Но теперь я хотя бы знаю, как его зовут. И где искать. — Будешь знакомиться заново? — Нет. — Серёжа усмехается. — Буду извиняться. За то, что спросил «сколько». И скажу, что он бесценен. Не для того, чтобы трахать. Просто... чтобы быть рядом. Я молчу. Потом говорю: — Ты изменился, Серёж. — Я? — он удивлённо поднимает бровь. — Это ты изменился. Ты, который три месяца назад не знал, куда карточку в метро совать. А сейчас сдаёшь экзамены и заботишься о рыжей. — Мы изменились, — поправляю я. — Мы, — соглашается он. Мы сидим на кухне. Допиваем колу. Не шампанское — оно кончилось. И в этой тишине — спокойно. Потому что у нас есть друг друг. И мы — охуенная команда. Даже когда не знаем, куда идти. Даже когда теряемся в метро. Даже когда влюбляемся в тех, чьих имён не знаем. Команда. Моя. Звонок в дверь. Я дёргаюсь, как от электрошокера. Потому что никого не жду. Маша уехала, Серёжа здесь, Антон с ней — все свои уже в сборе. Курьера я не заказывал. Пицца и суши уже съедены, шампанское выпито. Кому ещё меня бомбить в воскресенье вечером? — Ты кого-то ждёшь? — спрашивает Серёжа с дивана, даже не поднимая головы от телефона. — Нет. — Тогда открой. Может, отец. Я встаю. Иду в прихожую. Нажимаю домофон. — Доставка, — раздаётся сквозь динамик. — Для Кирилла Александровича. — Кто заказчик? — Не знаю. Сказали передать и уйти. Я нажимаю кнопку открытия двери. Через минуту в дверь звонят уже по-настоящему. Открываю. Курьер — обычный парень в синей форме — держит охапку белых лилий. Огромную, сантиметров семьдесят в диаметре. Цветы такие, что не видно лица. Белые, свежие, с каплями воды на лепестках. Пахнут так, что у меня внутри что-то переворачивается. Кто дарит лилии? Лилии — это же... — Вам, — говорит курьер, протягивая охапку. Я забираю. В руках — тяжело. Цветы пахнут — голову кружит. — Спасибо, — говорю машинально. Курьер кивает и уходит. Закрываю дверь. Возвращаюсь в гостиную. Серёжа наконец поднимает голову — и офигевает. — Это чё за... — он садится прямо. — Кир, это кто? — Не знаю. Я ставлю лилии на стол. Беру конверт, который приколот к упаковке булавкой. Открываю. Записка. Аккуратным почерком — не печатными, от руки. Чёрная гелевая ручка. Без помарок. «Королю в честь победы. P.S: М» Я читаю один раз. Потом второй. Потом третий. — М, — говорю я вслух. — М? — переспрашивает Серёжа. — Какое М? Маша? Марьяна? Модель какая-то? — Не знаю, — говорю. А внутри уже знаю. М. Максим. Тот самый. С балкона. С льдистыми глазами. Который подмешал мне эйфорию. Который сказал, что я красивый. Который исчез утром, оставив только номер телефона и этот дурацкий смайлик, который Серёжа поставил. Я храню его в контактах. До сих пор. Удалить так и не решился. И вот — лилии. Белые. В моей гостиной. Через неделю после той ночи. — Кир? — Серёжа встаёт, подходит ко мне. — Ты чего? — Ничего, — я сжимаю записку в пальцах. — Это он. С балкона. Серёжа свистит. — Нихрена себе. Он знает, где ты живёшь? — Откуда — не спрашивай. — Я провожу пальцем по лепестку. — Но он знает. И поздравил. — С чем? С экзаменом? — Наверное. — Я поднимаю глаза на Серёжу. — Откуда он мог узнать про экзамен? — Может ты сам сказал. В переписке. Может, следит. — Серёжа пожимает плечами. — Или у него связи. Кир, такие люди, как он — художники, творческие — они везде дружат. Мог услышать от кого-то. Ты же не молчал, что готовишься. — Да, — киваю. — Не молчал. Я ставлю записку на стол рядом с лилиями. Смотрю на неё. «Королю в честь победы. P.S: М» Что значит «М»? Максим? Или что-то другое? — Ты ему напишешь? — спрашивает Серёжа. — Должен, — говорю. — Сказать спасибо. — Напиши, — советует Серёжа. — Только без глупостей. Не спрашивай «сколько». Я усмехаюсь. — Не буду. Достаю телефон. Нахожу контакт — «Максим ♡». Смайлик я так и не удалил. Печатаю: «Спасибо за лилии. Как ты узнал про экзамен?» Отправляю. Жду. Минута. Две. Три. Ответ приходит: «У меня есть свои источники. Поздравляю, король. Ты молодец. P.S.: Белый цвет тебе идёт» Я смотрю на экран. Улыбаюсь. Серёжа заглядывает через плечо — и тоже улыбается. — Ну, — говорит он. — Поздравляю. У тебя появился тайный поклонник. — У меня, — поправляю я. — У нас команда. — Лилии мне он не дарил, — справедливо замечает Серёжа. — Так что поклонник твой. Личный. Я убираю телефон. Смотрю на цветы. Белые лилии. Охапка. И эта записка — «М». Я не знаю, что будет дальше. Но сейчас, в эту секунду, мне хорошо. Потому что есть кто-то, кто думает обо мне. Не как о папином сынке. Не как о должнике. А просто как о короле. Который сдал экзамен. Который заслужил цветы. Я смотрю на Серёжу. Потом на лилии. — Серёж, — говорю. — М? — Поставь их в вазу. А то завянут. Им нужна вода. — Сам ставь, — ворчит он, но идёт на кухню за вазой. Я остаюсь в гостиной. Смотрю на записку. «М». Максим. Может быть, это начало. А может — конец. Но в любом случае — красиво. Как та ночь на балконе. Как его глаза. Как его голос: «Красивый. Король». Я убираю записку в карман. Туда, где сердце. Потому что такое не выбрасывают. Даже когда не знаешь, что будет завтра.