Лампочка в пустыне

Черта, отделяющая Китайский город от внешнего мира, выглядела как шрам на теле Ада. Они стояли у колоссальных бетонных шлюзов "кольца пригородов-пылеуловителей". Здесь, на самой окраине, архитектура теряла своё величие: изящные пагоды сменялись серыми, приземистыми бараками из шлакоблоков, а неоновые вывески уступали место гудящим вентиляционным шахтам. Огромные ржавые лопасти размером с трёхэтажный дом с надрывным скрежетом перемалывали воздух, заставляя серую базальтовую взвесь оседать в мешках-фильтрах. Дальше, за стометровой полосой отчуждения, начиналось ничто. Серый океан базальтовых плит и пыли, уходящий в багровое небо. — Всё, приплыли. Конечная станция, — сипло произнёс Лэнс, останавливаясь у границы бетонного покрытия. Его очки-авиаторы уже покрылись тонким слоем извести. Хамелеон потянул из кармана штормовки плотную, потёртую тканевую маску со следами угля на швах. — Надеть защиту, — Гилберт не слышал слов Лэнса, но его монолитная фигура зашевелилась первой. Великан резким, привычным движением натянул на лицо костяное забрало. Раздался сухой, глухой щелчок фиксаторов. Шесть красных глаз замигали сквозь прорези брони. Наступил тот самый "щелчок реальности", которого Лэнс боялся больше всего. Как только они надели маски, Гилберт абсолютно полностью оглох для команды. Теперь он не мог читать по губам. Его мир сузился до серого тумана впереди и тактильных вибраций под ногами. Великан повернулся к остальным, и его верхняя пара глаз холодно уставилась на Криса. — Маски, — рокотнул Гилберт из-под костяной маски. Его голос, лишённый интонаций, прозвучал глухо, словно из глубокого колодца. — Быстро. Лица закрыть. За чертой города рты не разевать. Песок кристаллизуется в лёгких. Полезете чистить — останетесь там навсегда статуями. Крис испуганно сглотнул и судорожно натянул свой футуристичный респиратор. Прибор моментально отозвался тихим писком, и ядовито-фиолетовый неон озарил его бледно-розовую шерсть на морде. Крис испуганно зажал клапан рукой, помня предупреждение наёмника, и нервно затеребил подол своего грязного дизайнерского пиджака. Его огромные уши-локаторы прижались к черепу, пытаясь уловить хоть какой-то звук за пределами гула вентиляторов. Лоран стоял чуть поодаль. Маленький сокол-дербник аккуратно, с врождённым изяществом расправил свой огромный защитный шарф, заматывая его вокруг шеи и клюва в три тугих оборота. Наружу остались смотреть только его огромные янтарные глаза. Он до боли сжал кулаки, пряча когти в карманы камзола. Лоран впервые по-настоящему осознал, что Столица, где он рос в чистых, защищённых от ветра кварталах аристократии, осталась лишь далёким мифом. Здесь, на пороге пустоты, его титул и гордость Гоэтии весили меньше, чем щепотка этого серого песка. Гилберт поднял массивную руку и сделал короткий, рубящий жест ладонью вперёд — первый сигнал их нового, немого языка. "В колонну по одному. Шаг в шаг. Не отставать". Они пересекли бетонную черту. Первый же порыв базальтового ветра ударил им в лица с силой несущегося поезда. Воздух мгновенно превратился в сплошную серую пелену, стирая очертания Китайского города за их спинами. Лэнс рефлекторно пригнулся, вжимая голову в плечи. Его куртка и кожа начали стремительно сереть, подстраиваясь под цвет базальтовых плит под ногами. Шипы на спине подёргивались от каждого резкого свиста ветра в ущельях колонн. Шли молча. Крис постоянно спотыкался, его чистые белые кроссовки моментально превратились в серые комья грязи. Он пытался что-то кричать Лэнсу, активно жестикулируя своими десятипалыми лапами, но сквозь плотную ткань респиратора долетал лишь невнятный хрип, который тут же уносил бушующий ветер. Лоран шёл третьим, упрямо копируя тяжёлую, монолитную походку Гилберта. Маленький сокол шагал, превозмогая усталость, хотя его короткие крылья за спиной судорожно вздрагивали от каждого холодного порыва. Впереди них, словно колоссальный чёрный утёс, двигался Гилберт. Он не оборачивался. Каждым шагом своего тяжёлого армейского сапога он прощупывал древние базальтовые плиты, улавливая внутренний ритм этой мёртвой пустыни. Великан знал: пустошь не прощает суеты. И первый шаг в это серое ничто они уже сделали.