Лампочка в пустыне

Утро в пустоши не принесло облегчения. Свинцово-чёрное небо сменилось привычным кроваво-багровым маревом Круга Гордыни, но ветер и не думал стихать. Он с воем гнал потоки серой базальтовой крошки сквозь узкое, извилистое ущелье, куда группа зашла сразу после рассвета. Стены каньона давили со всех сторон, взмывая вверх острыми чёрными пиками. Гилберт шёл первым. Его костяное забрало снова было опущено, отсекая все звуки. Тяжёлые сапоги мерно крошили базальт. Вдруг наёмник замер на полушаге. Его массивное тело превратилось в неподвижное изваяние. Нижняя пара красных глаз скользнула по земле: плита под ногами уловила ритмичную, хаотичную вибрацию. Шаги. Много шагов. Наверху. Гилберт не успел вскинуть руку для сигнала. Сверху, прямо с уступов каньона, с диким хриплым рёвом посыпались фигуры. Это были "беженцы пустоши" — одичавшие грешники, давно потерявшие человеческий облик. На них были уродливые, ржавые противогазы и самодельные маски, обмотанные грязным тряпьём. Одетые в лохмотья, вооружённые обрезками арматуры и ржавыми цепями, они бросились на группу с одной целью — забрать их чистые респираторы и запасы воды. — Скам! Засада! Гилберт, делай что-нибудь! — истошно взвизгнул Крис сквозь фильтр. Его огромные уши-локаторы панически прижались к голове. В ту же секунду летучая мышь трусливо забился под ближайший плоский валун, карикатурно замотавшись в собственные кожистые крылья, оставив снаружи только трясущиеся кроссовки. Лэнс застыл от ужаса. Шипы на его спине под курткой мгновенно встали дыбом. Сердце хамелеона ушло в пятки. Внутренний трус, заставлявший его бежать от ответственности всю земную жизнь, взял верх. Лэнс отступил на шаг, его кожа непроизвольно пошла песчано-серыми пятнами, и он буквально "растворился" на фоне базальтовой стены, трусливо слившись с рельефом каньона и бросив остальных. Лоран остался один на один с нападавшими. Двое бандитов в уродливых масках с криками бросились прямо на маленького сокола. — Назад, ничтожные черви! — колючий подростковый голос Лорана сорвался на крик. Он выставил ладони вперёд, пытаясь повторить ночной триумф. Перья на его груди яростно зажглись лимонным светом, но от паники и нехватки опыта магия вышла из-под контроля. Вместо направленного луча Лоран выдал резкую, хаотичную ослепляющую вспышку. Воздух вокруг него раскалился, но сам подросток, не выдержав колоссального расхода сил, охнул от боли в обожжённых руках и обессиленно рухнул на колени, полностью беззащитный. Бандит уже занёс над головой сокола тяжёлый обломок базальта. В этот миг Гилберт вступил в бой. Великан двигался с пугающей, сокрушительной точностью. Он не слышал криков, но идеально считывал движения врагов по колебаниям земли. Массивный базальтовый тесак в его руке свистнул в воздухе. Одним резким ударом Гилберт перерубил руку нападавшего на Лорана бандита, а затем, крутанувшись на месте, наотмашь впечатал тяжёлый кованый сапог в грудь второго. Кости грешника хрустнули, и тот отлетел на скалы. Гилберт работал как бездушный, хладнокровный механизм. Ещё двое бандитов попытались зайти к нему со спины, но наёмник, уловив их шаги по плите, резко выбросил руку назад, перехватил одного за горло и с силой вбил в каменную стену каньона. Последний нападающий, оценив монолитную мощь бронированного скорпиона, в ужасе бросил оружие и припустил назад по ущелью. Когда всё закончилось, в каньоне снова воцарился свист базальтового ветра. Крис робко высунул нос из-под крыльев, оглядываясь по сторонам. Лэнс медленно отделился от стены, его кожа нехотя возвращала зелёный цвет. Ему было дико, невыносимо стыдно смотреть на тяжело дышащего Лорана, который сидел на песке, прижимая к груди обожжённые до крови ладони. Гилберт со скрежетом сорвал костяное забрало. Его шесть красных глаз горели яростным, ледяным огнём. Он проигнорировал Криса, даже не взглянул на раненого Лорана, а подошёл вплотную к Лэнсу. Великан казался огромной грозовой тучей. Гилберт не стал тратить слова. Он резко опустился на одно колено, выхватил нож и прямо перед лицом сжавшегося Лэнса начал яростно, скрежеща лезвием, писать прямо на сером песке: "ТЫ БРОСИЛ МАЛЬЧИКА. ЕЩЁ ОДИН ПОБЕГ — Я САМ ПРИБЬЮ ТЕБЯ К ЭТИМ СКАЛАМ". Гилберт поднялся, вогнал нож в ножны и с глухим стуком захлопнул забрало. Мир для него как обычно молчал. Лэнс смотрел на буквы на песке, которые уже начинал заносить серый ветер. Его шипы под курткой мелко дрожали, но теперь это был не страх перед бандитами. Это был удушающий, болезненный стыд перед самим собой и перед маленьким соколом, который доверился ему на границе города.