Худший покупатель в Сеуле

Тэхён блуждал во тьме. Она была вязкой, как сырой дым в заброшенном туннеле, и из неё всплывали образы — резкие, обугленные. Машина отца стояла на обочине: фары ещё горели, а кузов был изрешечён пулями, как сито. Металл почернел, в воздухе висел запах горячего железа и чего-то сладкого, тошнотворного. Тэхён медленно подошёл. Колени дрожали. Он знал, что это сон. Знал, что год назад всё уже случилось, что гроб был закрыт и он так и не увидел отца в последний раз по-настоящему. Но сейчас — видел. Рука сама потянулась, коснулась пальцев отца — холодных, неподвижных. — Прости, отец… я так скучаю, — шепнул он. Глаза отца вдруг распахнулись — пронзительно, живо, как раньше, когда он говорил тем деловым тоном, не терпящим возражений: — Найди его. Тэхен вздрогнул и открыл глаза. Он лежал не дома. Потолок низкий, лампа тускло мигает, воздух пахнет картоном, пылью и чем-то сладким — может, пролитым сиропом. Рядом на полу валялась его чёрная рубашка, телефон исчез. Бок ныл, пульсируя глухой болью, но в голове не было тумана — только тяжесть. «Странно. Где это я?» — подумал он, приподнимаясь на локте. Подсобка. Коробки, штабеля воды, моток скотча на столе. Возле коробок кто-то лежал, свернувшись — силуэт. На полу стояла открытая бутылка воды. Он дотянулся, сделал несколько больших глотков. Горло ожило. На удивление, он чувствовал себя сносно, если не считать ноющей боли в левом боку. — М-да… — протянул он, глядя на свою изрезанную и заляпанную рубашку. Рядом нашлась чужая серая толстовка. Он натянул её, запахнул, ощутив чужой тёплый запах — порошка и цитруса. Фигура на коробках вздрогнула, приподнялась, расправилась и посмотрела прямо на него. — Наконец-то, — хрипло сказал парень. — Я уж думал, ты кони двинул в моём магазине. — Если бы я двинул кони здесь, у тебя бы началась очень весёлая жизнь, — улыбнулся своей фирменной, чертовски обаятельной улыбкой Тэхён. — Я Ким Тэхён. Спасибо за помощь. Даже не знаю, как тебя отблагодарить, друг. Парень слез с коробок, подошёл ближе, щурясь, будто сопоставлял лицо с памятью. Тэхён тоже пригляделся — и пазл сложился. Когда он рухнул, перед ним был… Чонгук. Его одноклассник. Не фантом и не смешение образов — живой, настоящий, чуть похудевший, с серьёзным взглядом. — Ты серьёзно надел мою толстовку? — сухо спросил Чонгук. Тэхён на секунду онемел. Не потому что стало стыдно — хотя и это тоже, — а потому что реальность щёлкнула, выстроилась. Его спас Чонгук. Тот самый «зубрила», которого он в школе дразнил за вечные конспекты и ровный почерк. — Я, конечно, помог тебе, — продолжил Чонгук, обходя его и подбирая с пола бинт и ножницы. — Но забирать мою любимую толстовку — это уже наглость. И что ты встал как вкопанный? Наверное, у главного мафиози дела не ждут?! Он отодвинул Тэхёна плечом и стал приводить подсобку в порядок: закрывать аптечку, убирать марлю в пакет, складывать коробки в аккуратные стопки. — Спасибо тебе, — сказал Тэхён, не удержавшись от усмешки. — Не думал, что встречу тебя здесь, зубрила. Думал, ты в университете грызёшь гранит науки. — Планы изменились, — коротко буркнул Чонгук. Тэхён молча наблюдал: движения у Чонгука были уверенные, взрослые, скупые. Взгляд — потускневший, тяжёлый, как у человека, который слишком рано начал нести больше, чем должен. Он открыл дверь и вышел в зал, Тэхён пошёл следом, втягивая запах чистоты. Магазин был стерильно аккуратен: ровные ряды, блестящая плитка, ценники выровнены по линейке. Часы над кассой показывали восемь — утро уже наступило, а он проснулся в чужом мире. — Что с тобой случилось? — спросил Чонгук, прорезав тишину, как нож. Тэхён улыбнулся обворожительно: — Думал, не спросишь. Я по ночам спасаю мир. Можешь звать меня супер-Тэхён. — Я в восторге, — сухо отозвался Чонгук, открывая магазин. Тэхён уже собирался огрызнуться в ответ, как вдруг застыл. Возле магазина медленно подкатил тёмный седан и остановился прямо у витрины. Мотор не заглушили. — Пригнись, — шепнул Тэхён и, не дожидаясь реакции, схватил Чонгука за плечо и потянул вниз, к стеллажам с печеньем. — Ты что делаешь, Ким?! — возмутился тот. Тэхён, не глядя, прикрыл ему рот ладонью и выглянул из-за полки. Сердце билось громко, как барабан. У тротуара стояла машина, из неё вышли двое — в кепках, куртки нараспашку. Один щёлкнул зажигалкой, прикурил, дым поплыл к стеклу. Они не смотрели внутрь. Они ждали. У Чонгука в этот момент глаза стали круглыми, как блюдца, брови сошлись. Он шумно дышал через нос. — Слушай, Чонгук, — прошептал Тэхён, не убирая ладонь. — Тут есть чёрный выход? Чонгук кивнул — коротко. — Ну тогда пошли. Поедешь со мной. Головой — нет. Резко, упрямо. — Послушай, продавец года, — закатил глаза Тэхён. — Ты спас меня. Да, сделал хорошее дело. Но заодно навлёк на свою задницу кучу проблем. Ты должен меня слушать. Всё-таки я держу Сеул. Чонгук отнял его руку от своего лица и прошипел: — Только восточный Сеул. — После смерти отца всё изменилось, Чонгук. В новостях мало что показывают, — отрезал Тэхён. — Я не пойду с тобой, я не твоя собачонка! — Пойдёшь, — жёстко сказал Тэхён и без церемоний сжал его запястье. — Живым нужен. Он потащил его к задней двери, едва дыша от нарастающей боли в боку. За спиной тихо тренькнул колокольчик — кто-то толкнул входную дверь. Они проскочили коридор и вылетели во двор. Бежали со всех ног. Узкие переулки, пахнущие влажным бетоном и кипящим маслом с утренних ларьков, тянулись один за другим. Под ногами скользили лужи, в которых отражался рваный неон. Во дворах стояли пластиковые ящики с бутылками молока, решётки кондиционеров бросали квадратные тени, на стенах — рваные граффити, оставшиеся с чьих-то ночных гонок. Мимо, разгоняя лужи, промчался курьер на скутере с коробками кимпаба, на перекрёстке глухо гремели мусорные баки — дворник перекладывал мешки. Они свернули за бойлерную, перескочили через низкий бордюр, врезались в запах свежей булочной — там только что разогрели печь. Тэхён остановился в тени кирпичной стены, согнулся, упираясь ладонью в рёбра. Левый бок покалывал и тянул — повязка держала, но напоминала о себе. Он втянул воздух, а рядом не умолкал Чонгук: — Я даже не закрыл магазин! И чёрный ход оставил настежь! — Ты идиот? — сорвался Тэхён. — Твоя жизнь не стоит этого чёртового магазина! — Сраный здесь ты! — взорвался Чонгук. — Это магазин моего отца, тупая ты башка! Слова ударили, как пощёчина. Тэхён моргнул. Он-то думал — просто работа. Вина скользнула под кожу, жгучая. — Извини, — выдохнул он, сбавляя тон. — Не хотел обидеть. Я всё оплачу. Но нам нужно идти. Тут недалеко. — Сначала объясни, зачем я должен идти с тобой. — Оффф, Чонгук, — простонал Тэхён с притворной мукой. — Ты мозг выносишь хуже девушки. Меня хотят убить. На меня вчера напали. Я был пьян — помню смутно. В моей группировке есть крыса. А раз ты меня спас, за тобой тоже начнётся охота. Если уже не началась. Нам нужно держаться с моими проверенными людьми. — Дай угадаю. Чимин и Юнги? — вскинул бровь Чонгук. — Бинго. Но они нас просто отвезут ко мне. Там моя охрана. И мы найдём выход из этого дерьма. — Мы? — Чонгук поднял брови. — Чонгууук, хватит, пошли. Всё потом, — оборвал он, уже двинувшись вперёд. И они пошли. К кампусу университета по бизнесу подходили уже тогда, когда город окончательно проснулся. Стеклянный фасад главного корпуса отражал небо, флаги у входа лениво шевелились. На ступенях кто-то делал вид, что повторяет конспект, кто-то смеялся в телефон, парни с кофе спешили на пары, лавируя между автоматами со снеками. На лавочке обсуждали кейс, в углу дымил кофе-трак, пахло выпечкой и свежими маркерами. Тэхён натянул капюшон поглубже, стоял в тени столба и косился на проезжую полосу. — Откуда ты знаешь, что они приедут? А если не приедут? — спросил Чонгук, пряча руки в карманы. — О, поверь, — хмыкнул Тэхён. — Я знаю их как свои пальцы. Секунды тянулись. И вот — низкий рык: на повороте вывернула вишнёвая Bugatti, блеснула лаком, как спелая ягода. За рулём — Юнги с привычным спокойным лицом, на пассажирском — Чимин, нагло расслабленный. Машина остановилась, будто ставя жирную точку. Тэхён коротко свистнул. Головы повернулись синхронно. Юнги ничего, кажется, не почувствовал — только прищурился, оценил картинку. Чимин же выскочил, едва машина замерла, и рванул к ним. Юнги, кажется, ничего не почувствовал — только прищурился, оценивая картину. Чимин же выскочил, едва машина остановилась, и рванул к ним: — Ким? Что за дерьмо на тебе? — выпалил он, не замечая сначала второго. — Чонгук? — уточнил Юнги из-за крыла, не повышая голоса. Чонгук просто кивнул. — О пресвятые матрёшки, — простонал Чимин, наконец заметив Чонгука. — Это энтузиазм или ты здесь что-то забыл? — Все вопросы и ответы — в машине, — рявкнул Тэхён так, что ближайшие студенты обернулись. Голос у него упал на ту ноту, где не спорят. — Быстро. Мне нужно домой. Всё обсудим по дороге. — А как же пятничные булочки? — жалобно выдохнул Чимин, косясь на кофе-трак. — Это не последняя наша пятница, — отрезал Тэхён и, не оборачиваясь, направился к машине. — А этот? С нами? — уточнил Юнги, кивая на Чонгука. В голосе — ни капли удивления, только рабочий интерес. — Да, с нами. Он спас мне жизнь. И да, Юнги, это Чонгук, — улыбнулся краем рта Тэхён. Чонгук закатил глаза, но всё же сел на заднее сиденье. — Да знаю я, что это Чонгук, — пробурчал Юнги и занял место за рулём. Двери хлопнули. Двигатель рыкнул, мягко переводя мощь в движение. Кампус остался позади — со стеклянными фасадами, кофе и утренней суетой. Впереди — квартира Тэхёна, охрана, вопросы и слишком мало ответов.