Худший покупатель в Сеуле

Чонгук сидел, скрестив руки на груди, и наблюдал, как Тэхен носится по своей квартире, не отлипая от телефона. — Поднимите все камеры! Переверните весь Сеул, найдите этих уродов! — рявкнул Ким и, не дождавшись ответа, сбросил вызов, тут же приняв следующий. Чимин, как ни в чём не бывало, нагло рыскал в холодильнике — переставлял баночки, нюхал соусы, сооружал себе башню из хлеба и ветчины. Юнги сидел в кресле с чашкой чёрного кофе, безмятежно листал что-то на планшете и лишь изредка поднимал оценочный взгляд. Чонгук, чтобы не слушать крики, стал разглядывать квартиру Тэхена. Квартира была большая и дорого обставлена — не крикливо, а уверенно-богато. От стены до стены тянулись панорамные окна, в которых играл город — синим, стальным, золотым. Пол — тёмный шпон, на нём мягкий ковёр глубокого графитового оттенка. У одной стены — низкий диван из чёрной кожи с широкими подлокотниками, на журнальном столике из дымчатого стекла — хрустальная пепельница и идеально сложенные журналы об архитектуре. Противоположную стену занимала консоль с экраном во всю плоскость, под ним — незаметная панель из чёрного камня. В углу — барная стойка с подсветкой, ряды бутылок, хрустальные бокалы, рядом — массивный сейф, спрятанный за панелью, которую выдавал только едва заметный шов. Возле окна — металлическая стойка с редкими растениями, суккуленты в бетонных кашпо, на полке — несколько книг, среди которых затесался томик с потёртым корешком. В воздухе держался лёгкий запах дорогого табака и цитруса. На потолке — незаметные точки камер. Всё кричало не столько «я богат», сколько «я контролирую». Тэхен, наконец, завершил созвон и плюхнулся на диван. Боль в боку тут же напомнила о себе — он едва заметно поморщился. — Тебе бы вызвать доктора и сменить повязку, — не отрываясь от планшета, сказал Юнги. Чимин прожевал и кивнул, соглашаясь с другом. — Да сними уже наконец мою толстовку! — выкрикнул Чонгук с места. Чимин поперхнулся и закашлялся, Юнги привычно покосился — мол, ну началось. Тэхен коротко рассмеялся: — Что, Чонгук? Понравился мой торс? — приподнял бровь. — Фууу, нет, — отрезал Чонгук, отворачиваясь. — Просто… ты запачкал её кровью. — Не переживай, Гуки, — лениво сказал Тэхен. — Отправлю в химчистку. Гуки. Так его называла мама. Имя кольнуло неожиданно больно. Чонгук поднял взгляд на Тэхёна, но тот, кажется, и сам не заметил, что сказал. — А насчёт доктора, — продолжил Тэхён, — я его нашёл. Звать не надо. — О, и кто же достоин быть рядом с вами, господин Ким? — ехидно протянул Чимин. — Он сидит перед вами, — ухмыльнулся Тэхен. — Если ты про Юнги, то он у нас по логистике, — откусил яблоко Чимин. — Господи, Чимин, не тупи. Он про Чонгука, — сухо бросил Юнги, не поднимая глаз. Вот это Чонгуку уже совсем не понравилось. — Что? Ты совсем из ума выжил, Ким! Я спас тебя, бежал с тобой из моего магазина, сижу сейчас здесь. Но нянькой тебе становится и залечивать твои раны я не собираюсь. Чимин и Юнги не вмешивались — только переглянулись. — Спокойно, спокойно, Гуки, — поднял руки Тэхен. — Это не бесплатно. Я тебе буду платить. — Засунь свои деньги себе в задницу. Я не собираюсь. Чонгук поднялся, шумно выдохнул и потянулся за рюкзаком. Тэхен еле заметно кивнул — Чимин оказался рядом мгновенно. — Пойдём поговорим, брат, — сказал он и мягко взял Чонгука под локоть. — Не брат я тебе, — дёрнул руку Чонгук. — Брат, брат, — не обижаясь, повторил Чимин и увёл его на балкон. Балкон обнимал угол квартиры, нависая над городом на тридцатом этаже. Стеклянное ограждение в пол пропускало весь Сеул внутрь — мосты через Ханган тянулись дугами, на горизонте маячил Намсан с иглой башни, на крышах поблёскивали кондиционеры, а улицы внизу пульсировали — маленькими машинами, пешеходами-точками. На полу — тиковая доска, по периметру — встроенные светильники, в углу — два шезлонга и низкий столик, на котором лежала зажигалка и пачка сигарет. Вдоль стены — узкие прямоугольные кашпо с туями, их запах смешивался с ветром. Здесь воздух был другой — высокий, настороженный, острый. Чимин начал сразу, без прелюдий: — Юнги пробил тебя, Чонгук. — В смысле «пробил»? — Навёл справки про тебя и семью. — Он помедлил. — Прости. Насчёт матери... соболезную. Чонгук молчал, вглядываясь в горизонт. Чимин продолжил, уже серьёзно, без привычной ухмылки: — Подумай об отце. В магазине ты не соберёшь нужную сумму. А Тэхен даст деньги, поможет с магазином. Он неплохой человек, хоть и глава мафии Сеула. — Чем я могу помочь? Я даже не медик, — выдохнул Чонгук. — Ты бесстрашен и не растерялся, когда к тебе пришёл окровавленный Тэ, — Чимин хмыкнул. — Мы с Юнги не можем ходить за ним по пятам. Но это не значит, что мы исчезаем. Мы всегда знаем, что происходит, и всегда можем вмешаться. А сейчас ему нужен человек, которому он сможет доверить спину. Ты справишься. — И сколько это продлится? — спросил Чонгук, не оборачиваясь. — Тэхен найдёт крысу — и ты свободен. Хотя кто знает, вдруг мы тебе ещё понравимся, — Чимин лукаво приподнял бровь, но тут же стал серьёзен. — Ну, это вряд ли, — ухмыльнулся Чонгук, пряча растерянность. Когда они вернулись в гостиную, Тэхен уже успел сходить в душ и теперь, стоя перед зеркалом в коридоре, расчёсывал мокрые волосы. На нём были только тёмные брюки; капли воды скользили по ключицам к повязке на боку. Чонгук невольно отметил широкие плечи и крепкую, по-пловчьи развитую спину. Он поймал себя на том, что смотрит дольше, чем нужно, и раздражённо отвёл взгляд. — Садись. Я осмотрю тебя, — сказал он. Тэхен обернулся и улыбнулся: — Рад, что у Чимина получилось. Меня бы ты, наверное, и слушать не стал. Он послушно опустился на диван, слегка откинулся, оставив доступ к повязке. — Ну что, ягодка, поехали? — прошептал Чимин Юнги на ухо. Юнги мгновенно покраснел и зашипел: — Чимин! Тот чмокнул его в макушку и, расправившись во весь рост, громогласно объявил: — Да, мы трахаемся! И любим друг друга. Есть вопросы? Он посмотрел на Чонгука. Тот моргнул, замер, а потом замотал головой — мол, вопросов нет. Тэхен рассмеялся громко, от души. — Ну и славненько, — сказал Чимин. — Мы вас оставим. Созвон, господин Ким. — Давайте, — кивнул Тэхен. Дверь щёлкнула, и их осталось двое. Чонгук присел рядом, аккуратно разрезал ленту на бинте, поднял верхний слой марли. Рана выглядела лучше, чем ночью: края слиплись под «бабочками», вокруг — чисто, только легкая краснота по периметру. — Сиди ровно, — буркнул он и, смочив салфетку антисептиком, прошёлся по коже вокруг, меняя салфетки на чистые, чтобы не занести инфекцию. Проверил, не промокает ли повязка, заменил «бабочки» — снял старые, свёл края, наклеил новые, ровно, по одной. Сверху — тонкий слой марли и эластичный бинт. — Ты останешься здесь. Со мной, — заговорил Тэхен, не сводя глаз с потолка. — Если мне надо уехать — ты со мной. Или сидишь здесь и носа не высовываешь. Я отвечаю за твою безопасность, но и ты за мою. Если захочешь взять вещи или съездить к отцу — мой водитель отвезёт. Чонгук молчал, рассматривая его бок — как врач, которому он никогда не учился, но которым внезапно стал. — Ты меня слышишь, Гуки? Он сглотнул: — Слышу. Можно… часть денег сразу? Хочу оплатить отцу всё необходимое. — Конечно. Сегодня же, — без паузы ответил Тэхен. Дверь распахнулась резко, и в квартиру вошёл Инхак. Он оглядел комнату, задержался взглядом на распахнутой аптечке, на голом торсе Тэхена, на Чонгуке — и брезгливо повёл губой. — Где ты был, Тэхен? — потребовал он. — У нас куча дел, и твоя мать звонила тебе сто раз! А ты тут развлекаешься! Тэхён встал. Лицо у него мгновенно изменилось — дружелюбие исчезло, осталась жёсткость, от которой воздух будто похолодел. Чонгук непроизвольно отпрянул на спинку дивана. — С каких это пор, Инхак, ты врываешься ко мне? — его голос резанул по комнате. Инхак моргнул, сбавил тон: — Тэхён, мы переживали. Джиён места себе не находила… Тэхен скривился, будто слово «Джиён» оставило неприятный привкус, но промолчал пару секунд, прежде чем ответить ровнее: — Я потерял телефон. И на меня напали, Инхак. — Кто посмел? — в голосе прозвучало искреннее удивление — или хорошо сыгранное. — Кто-то решился, — холодно отозвался Тэхен. — Я дал задачу нашим, но и ты будь бдителен. Инхак кивнул и перевёл взгляд на Чонгука. Тот уже взялся за край аптечки, готовясь что-то сказать, но Тэхён опередил: — Это мой личный доктор, Чон Чонгук. — Ты ранен? — спохватился Инхак, будто только сейчас заметил бинт. — Просто царапина. Да, Чонгук? — Тэхён повернул к нему голову. Чонгук кивнул. В комнате повисло тугое напряжение — как перед грозой. Между ними явно шла невидимая партия. — Я скоро выйду, Инхак. Подожди в машине, — коротко распорядился Тэхён. Тот кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь так тихо, будто это хоть что-то меняло. Тэхён раздражённо выдохнул, возвращаясь к прежнему тону: — Поедешь со мной. Закончу дела — заедем к тебе и к твоему отцу. Чонгук кивнул и поднялся. Тэхён накинул белую рубашку — ткань чётко легла по плечам, — застегнул верхние пуговицы, посмотрел в зеркало и улыбнулся себе хищно и устало. — Пошли, Гуки, — сказал он, открывая дверь. Они вышли вдвоём — в коридор, наполненный тишиной и светом, к лифту, где потолочная лампа отражалась в полированной стали, и дальше — в город, который всегда смотрит, но редко вмешивается.