Приоритеты

Светлана знала Илью со всех сторон и, справедливости ради, знала его лучше, чем Шейн. Не потому, что Илья не доверял Шейну, совсем нет. Просто Светлана успела застать все этапы его жизни и, как ни крути, была его самым близким человеком бесчисленное количество дней и ночей. Именно поэтому Светлана так быстро побежала к Илье. Она высказала Шейну далеко не всё, но это было куда менее важно, чем убедиться, что Илья в порядке (насколько это возможно после такого вечера) и что он не нанесёт себе вреда, потому что на памяти Светланы и такие случаи были. Конечно, она не собиралась проводить с Ильёй всю ночь — они уже давно не в таких отношениях. Как бы там ни было, Илье нужен был Шейн, а ночевать Светлана вообще-то планировала с Роуз. Зайдя в дом, Светлана особенно не мешкалась, куда ей идти. Она кинула сумку на кресло возле входа и побежала в сторону спальни. Умение Светланы бегать на каблуках вызывало неподдельное восхищение Роуз, особенно когда Светлана побежала к ней навстречу по снегу на шпильках в десять сантиметров. Russian girls are never cold. Комната была тёмной, и в ней едва-едва угадывалась сгорбленная фигура Ильи. Тот сидел на кровати, поставив локти на колени и спрятав голову в ладонях. Светлана специально шумно закрыла дверь, чтобы обозначить Илье своё присутствие. Илья закусил губу, пытаясь сдержать всхлип. Светлана знала каждую мелочь об Илье, начиная таблетками, которые он пьёт, и заканчивая тем, как привести его в чувство после панических атак (которые Илья отрицал, называя их просто своей излишней эмоциональностью). Светлана опустилась на кровать рядом с Ильёй, потянула его на себя и уложила его голову себе на плечо. Она ничего не требовала, не просила и не заставляла говорить. Сердце болело за Илью иначе. Светлана любила Роуз больше жизни, и на вопрос «кто тебе дороже всего?» без раздумий назвала бы её имя. Но Илюша... он был слишком важным куском пазла под названием «жизнь». Именно поэтому сейчас она была рядом, и Светлана не сомневалась, что Илья поступил бы точно так же, случись обратная ситуация с ней. Илья вновь всхлипнул, чувствуя, как Светлана зарывается рукой ему в волосы, ногтями перебирая кудрявые прядки. — Он... он пошёл за Хейденом? А Светлане и ответить нечего. — Не знаю, Илюша, я почти сразу убежала к тебе. Но, думаю, моя речь его воодушевила, — попыталась усмехнуться Светлана, хотя у самой сердце обливалось кровью. Она притянула Илью к себе, обняв за плечи, абсолютно игнорируя, что на её платье появляется мокрое пятно от слёз.

***

Шейн заторможенно посмотрел вслед Светлане, которая уже уходила в дом, чувствуя, что щека начинает неприятно гореть в месте пощёчины. Слова девушки вертелись в голове, и, как бы там ни было, Шейн отлично понимал, что она права. Он действительно ни разу не просил Хейдена быть помягче или вовсе закрыть рот, зато постоянно просил Илью. Со стороны это выглядело так, словно Шейн считает Илью проблемой. Боже... Илья никогда не был его проблемой. Он был его мужем и солнцем, от улыбки которого у Шейна подкашивались ноги. Шейн был согласен на всё на свете, лишь бы сделать его счастливым, а получилось так, что он нарочно втаптывал Илью в пол, словно окурок, носиком ботинка. Роуз, кажется, тоже была удивлена, если говорить культурно. Она впервые была на встрече, где присутствовал ещё и Хейден. И впервые ощутила, что её возбуждает, когда её девушка кого-то материт, но эту мысль она решила отложить до лучших времён. Шейн ещё раз тяжело выдохнул. Роуз подошла к нему со спины, обняла за плечи, а затем быстро отстранилась, чтобы не причинять ему дискомфорта. Шейн благодарно кивнул, но взгляд был пустым. Оно и понятно — после такого-то вечера. — Ты хороший, Шейн. Очень хороший, и Илья очень тебя любит. И, только не говори, что я тебе это сказала, но Светлана тебя любит и считает лучшим партнёром для Ильи из всех возможных. Роуз одобрительно улыбнулась, присаживаясь обратно на стул. Шейн невольно сел напротив, в кресло, и рассеянно кивнул, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце. — С Хейденом... ну, я могу понять, почему ты так поступаешь. Конечно, Хейден ведь твой друг. Но, если честно, я поддерживаю Светлану в этом вопросе. Илья бы никому не позволил так к тебе относиться. Я однажды в нашем диалоге в шутку назвала тебя ботаником, когда показывала книги, которые ты мне подарил. Шейн хмыкнул, и губы его растянулись в подобие улыбки. Роуз тоже тепло улыбнулась. — Так вот, он заставил меня написать тебе и сказать, что я считаю тебя самым умным человеком в своём окружении, если ты помнишь те сообщения. История забавная, но суть ты понял. Роуз поправила волосы. Шейн правда всё понял. Ему стоило бы остаться тут, с Роуз, поблагодарить её за поддержку и предложить им со Светланой остаться на ночь, но сердце уже рвалось в дом, к Илье. Шейн поджал губы, представляя Илью, который ведь и правда мог допустить мысль о том, что он мешает Шейну или что он, прости господи, менее важен, чем Хейден. Нет, Хейден в ту же секунду не перестал быть лучшим другом в глазах Шейна. Они прошли бок о бок всю карьеру, и Шейн не мог в один момент отбросить все свои чувства и сказать Хейдену «пока» навсегда. Но он мог вести себя как взрослый и давно сформировавшийся человек. Мнение и комфорт Ильи стояли перед всеми остальными с огромным отрывом. И если Хейден действительно считает, что имеет право так себя вести, — значит, настал тот день, когда их пути всё же разошлись. Он не станет давать ему вторые шансы. Дело было не в переживаниях Шейна. Дело было в Илье, которого мешали с грязью каждую божью встречу, а он терпел. Шейн неприятно поёжился, понимая, насколько же всё хреново. Он кинул встревоженный взгляд на Роуз, но та лишь очаровательно улыбнулась и кивнула: — Беги давай, Ромео, исправляй косяки Шекспира. От вас с Ильёй я точно не жду депрессивного конца. Шейн усмехнулся, поняв, что Роуз вновь вспомнила «Ромео и Джульетту»: именно это была первая книга, которую он ей подарил. Шейн последний раз окинул взглядом беседку, встал со стула и быстрым шагом направился в дом. Он был бесконечно благодарен Роуз. Надо будет обязательно её отблагодарить. Но это всё потом. После того, как Шейн в первую очередь вымолит прощение у самого дорогого человека в своей жизни.

***

Светлана не замечала ничего вокруг, пока гладила Илью по спине. Тот сначала истерично всхлипывал, потом и вовсе начал задыхаться. Светлана, наученная горьким опытом, не стала верить в чушь от Ильи о том, что это всё просто нервы, а не полноценная паническая атака. Когда дыхание Ильи вернулось в норму, Светлана продолжила шептать ему слова поддержки, поглаживая то спину, то плечи. И, словно по щелчку, тело Ильи потяжелело — он уронил голову на плечо Светланы и заснул. Светлана поняла это не сразу, но, осознав, улыбнулась. Она откинула покрывало с кровати на пол, подняла одеяло и уложила тяжёлое тело на подушку, укрыв его. Илья что-то недовольно прошептал, двумя руками обнял подушку, уткнувшись в неё носом, но глаз уже не открыл. Светлана тепло улыбнулась. Илье словно вновь было семнадцать, а она укладывала его спать после истерики из-за расставания с Сашей. Внезапно дверь в спальню открылась. Светлана даже не повернулась. Лишь повыше натянула одеяло на плечи Ильи, последний раз погладила его по плечу и встала с кровати. Взгляд сразу же похолодел. Она слегка вскинула бровь, ожидая, что скажет Шейн. Эмоции внутри уже поутихли, но извиняться перед Шейном она не спешила. Если Холландер сейчас признает, что он идиот, — тогда да, разумеется, она извинится за свою выходку. Но если нет — что ж, скатертью дорога. Но, слава богам, Шейн ведёт себя адекватно. Он кратко излагает Светлане, что знает, что проебался, и что обязательно всё исправит, но сейчас ему нужно побыть рядом с мужем. Светлана сразу же смягчает взгляд, позволяет себе улыбку и подходит к Шейну, кратко обнимая. — Береги его, — одними губами шепчет она и выходит из комнаты. Шейн наконец опускает взгляд на кровать, где спит Илья. Муж свернулся калачиком, обняв его, Шейна, подушку. Шейн закусил губу. Неужели Илья плакал? Шейн подошёл к кровати и, недолго думая, сел сбоку от Ильи. Он притянул мужа к себе, и Илья, не просыпаясь, перелёг головой к нему на колени. Шейн запустил пятерню в волосы Ильи, начиная легонько массировать кожу головы, периодически перебирая пальцами запутавшиеся кудри. — Я так сильно тебя люблю. Прости меня, малыш.