В шаге от никогда

Приземление вышло грязным и жёстким. Пространство вернуло себе очертания так резко, что Гермиону швырнуло вперёд. Её измотанные мышцы окончательно сдались, колени подкосились, и она едва не впечаталась в гладкий деревянный пол, судорожно глотая воздух. Дезориентация и подступившая к горлу тошнота на секунду выбили её из реальности. Они оказались в светлом, на удивление уютном кабинете, где пахло сухими травами и старым пергаментом. Том плавным, грациозным движением отступил к массивному столу и неспешно сел в глубокое кресло, заложив ногу за ногу. Он выглядел так, словно парная трансгрессия не стоила ему ни единой капли энергии. Ленивым, но требовательным жестом он указал гостям на милый маленький диванчик у противоположной стены. Гермиона, едва переставляя онемевшие ноги, практически рухнула на мягкую обивку. Нотт опустился следом, и ситуация мгновенно стала критической — диванчик был настолько крошечным, что они с трудом на нём помещались, и его широкое плечо плотно вжалось в плечо Гермионы. Нотт замер всего на секунду. По его телу прокатилась чисто подростковая реакция — резкая волна горячего возбуждения, от которого дыхание тут же сбилось, а внизу живота всё ощутимо стянулось. Ощущая накатившую неловкость за эту неуместную, слишком явную вспышку прямо под прицелом чужого взгляда, Нотт поспешил вернуть контроль над собой. Он нарочито грубо пихнул Гермиону локтем в бок. Не дав ей возможности даже открыть рот для возмущённого ответа, Нотт рывком поднялся на ноги, буквально разрывая эту удушающую дистанцию. Встав рядом с диваном, он свободно скрестил руки на груди, задирая подбородок и снова фиксируя тяжёлый, высокомерный взгляд на хозяине кабинета. Том молча, с леденящей иронией наблюдал за этой короткой, рваной пантомимой чужаков. Выждав секундную паузу, он прервал их немую перепалку глубоким, безупречно спокойным голосом. — Ну и кто вы такие? — с убийственной чёткостью произнёс он. — И как попали на территорию Леса? После его вопроса у Гермионы перехватило дыхание. Внутри накатила глухая паника. Она просто не знала, какую ложь сейчас выдать за правду, ведь так далеко свои действия не обдумывала. Но сдаваться она не собиралась. Упрямо вздёрнув подбородок и отчаянно маскируя свой испуг за напускной бравадой, Гермиона пылко выкрикнула. — Где мы? Том перевёл взгляд на неё. Заметив её испуганный вид, он молча указал рукой в сторону массивного стрельчатого окна, за которым бушевала ночная тьма. Нотт среагировал первым. Резво перемахнув через комнату, он вплотную приблизился к стеклу и вгляделся в темноту. Гермиона замерла, наблюдая, как его спина в гриффиндорском одеянии внезапно окаменела, а пальцы с силой впились в каменный подоконник. Развернувшись к ней с абсолютно ошарашенным видом, Нотт прерывисто выпалил. — Мы снова в Хогвартсе. Гермиона рванулась к окну, но за секунду до того, как её взгляд коснулся стекла, внутри неё всё окончательно взорвалось. Истощение и страх вырвались наружу чистой, яростной злостью. Развернувшись к Нотту, она сжала кулаки до побеления суставов и зашипела, едва сдерживая крик. — Это всё ты! — её голос сорвался, а в глазах полыхнул гриффиндорский огонь. — Я просила тебя не отсвечивать! Просила вести себя тихо! Но тебе же обязательно нужно было перевернуть Большой зал и устроить это шоу! Теперь мы в ловушке. — Они оскорбляли Слизерин! Нотт осёкся на полуслове, но звук его собственного голоса уже растворился в пространстве кабинета. Стало слишком поздно. За столом всё поняли сразу. Им даже не пришлось устраивать допрос — они сами выложили ему все карты.Том медленно опустил бледную ладонь, которой подпирал подбородок. Его тяжелый взгляд из-под нахмуренных бровей скользнул по золотому гриффиндорскому льву на груди Нотта, а затем переместился на изумрудную мантию Гермионы. Пазл в его голове сошёлся мгновенно. Администрация замка и преподаватели сочли вчерашний разгром в Большом зале банальной потасовкой — обычным делом, когда гриффиндорцы принялись драться со Слизерином. Но Тома обмануть не удалось. Чужие, наспех перепутанные мантии, незнакомые лица и случайная фраза Нотта про оскорбление слизеринцев будучи в форме Льва окончательно выстроили картину. — Значит, Слизерин, — безупречно спокойным, бархатным голосом произнёс Том, лениво откидываясь на спинку кресла. На его пухлых губах расплылась циничная, холодная ухмылка. — Как глупо. Фитиль Нотта догорел до самого конца. Он не собирался позволять называть себя глупым кому бы то ни было — даже их спасителю. Наплевав на все приличия, осторожность и авторитет мужчины за столом, он шагнул вперёд и выдал свой удар наотмашь. — Да пошёл ты в жопу, мистер Т-о-о-м, — лениво и пренебрежительно растягивая имя, как делали все чистокровные аристократы, выплюнул Нотт. Он буквально навис над столом, и без того высокий в тот миг он словно стал еще выше — Никто тебе больше ничего не расскажет. Спектакль окончен. В кабинете мгновенно воцарился полный вакуум. Гермиона замерла, чувствуя, как дыхание намертво застряло в горле от такой безумной, самоубийственной дерзости. Том даже не шелохнулся. Он откинулся на спинку кресла с абсолютным, леденящим спокойствием. — Твоя прямота делает тебе честь — безупречно спокойным, бархатным голосом произнес Том, сцепив длинные пальцы в замок. — А вот мне скрывать нечего. Мое имя Том Роули.Я преподаю защиту от тёмных искусств. Директор Эверард Монтегю лично пригласил меня занять эту кафедру, когда замок остро нуждался в сильных магах. А до этого… — на его пухлых губах проступила тонкая, едва заметная ухмылка, и он многозначительно сверкнул глазами на Гермиону. — До этого я и сам учился на Слизерине. — Отдохните, — негромко, но с той обманчиво мягкой настойчивостью, которая превращала обычные слова в приговор, произнёс Том. Он достал палочку, и в свете свечей блеснула массивная серебряная вышивка на его чёрной бархатной мантии. Короткий, едва заметный взмах, и маленький диванчик у стены с сухим треском трансфигурировал в огромную кровать, занявшую добрую половину кабинета. Мужчина откинулся на спинку кресла, закрывая тему допроса и давая им понять, что на сегодня игра окончена. И это было предложение, от которого они просто не имели права отказаться.  — Ну надо же, Змейка, — с наглой ухмылкой протянул Нотт, бросая на неё издевательский взгляд. — Похоже, наш дорогой профессор считает, что слизеринцам полезно держаться вместе. Или твой изысканный вкус по-прежнему ограничивается исключительно рыжими? Гермиона даже не пошевелилась. Её осязаемая злость вырвалась наружу быстрее, чем он успел договорить. Не говоря ни слова, она резко вскинула палочку и сделала хлёсткий, рубящий взмах сверху вниз. Чистая магия со свистом рассекла воздух. С оглушительным грохотом огромная кровать раскололась ровно пополам, и обе части с треском рухнули на деревянный пол. В наступившей тишине Том впервые улыбнулся — в его глазах полыхали непонятные огоньки. Дерзость этой девчонки его откровенно забавляла. Ещё один короткий росчерк его палочки, и обломки ложа мгновенно перестроились, превращаясь в две аккуратные, стоящие на приличном расстоянии друг от друга отдельные кровати. Утро началось с резкого, оглушительного хлопка аппарации.Прямо посреди кабинета появился маленький, сгорбленный домовик в чистой холщовой накидке. Удерживая в руках массивный серебряный поднос со свежим завтраком, он низко согнулся в поклоне. Гермиона, едва открыв глаза, мгновенно села на постели. Внутри её живота раздалось громкое, предательское урчание, но даже это не смогло заглушить главный, въевшийся в подкорку триггер. Взглянув на эльфа, она упрямо вздёрнула подбородок и пылко выпалил — Зачем ты кланяешься? Домовики не должны быть безвольной прислугой! Вы имеете право на уважение, а не на вечное рабство в этих стенах! Нотт обречённо выдохнул сквозь зубы и с силой зажмурился, утыкаясь лицом в подушку. Её вечная гриффиндорская борьба за справедливость была последним, что он хотел выслушивать на голодный желудок прямо с утра. Домовик испуганно моргнул огромными глазами, прижимая поднос к груди, но посмотрел на Гермиону с искренним, гордым недоумением. — Свободу от чего, мисс? — пискляво, но на удивление твёрдо отозвался эльф, расправляя плечи. — Великая магия этого замка держится на нашем труде. И я делаю это со всем уважением к мистеру Роули. Служить профессору — великая честь для моего рода. Нотт рывком откинул одеяло и сел на кровати, потирая заспанное лицо — Заткнись, Грейнджер, — хлёстко оборвал её Нотт, поднимаясь на ноги и безжалостно забирая у опешившего домовика дымящийся поднос — Побереги свои лозунги для лучших времён, а нам нужно сожрать этот чертов завтрак быстрее, чем вернётся этот урод. Гермиона проигнорировала его реплику. Она молча взяла с подноса булочку и чашку крепкого чая. Только когда тарелка опустела, а горячий напиток вернул мыслям чёткость, она повернулась к Нотту. — Больше, чем наши имена, Том узнать не должен, — жёстко отчеканила Гермиона. — Играем строго по легенде. Нотт отхлебнув чая ухмыльнулся, глядя на неё в упор. — Хорошо, Грейнджер. В таком случае, раз уж ты у нас теперь официально со Слизерина, я буду называть тебя змейкой. А ты меня — моим милым Тео. Как тебе такой расклад для конспирации перед профессором?  — Тебе кто-нибудь говорил, что ты дурной? — хлёстко оборвала она его ухмылку. — Придержи свой юмор. Я предлагаю сказать ему, что нас послали разыскать Певерелла. И точка. Кто мы, откуда явились и на кого работаем — знать ему не надо. Это не его дело. Нотт ничего не ответил. Он лишь молча продолжил жевать мягкую булочку, откинувшись на спинку кровати с той обманчивой, опасной расслабленностью, которая бывала у сытых хищников. Гермиона невольно засмотрелась на него. В этот момент, без своей привычной высокомерной ухмылки, его задумчивый взгляд казался странно притягательным, но больше всего внимание приковывали его растрёпанные после сна тёмные волосы. — Мои волосы. Эта мысль испуганно и резко пронеслась в её голове. Гермиона внезапно осознала, что обычно никто и никогда не видел её по утрам в таком растрёпанном виде. Каждый день первым делом она прилежно применяла укрощающие чары, чтобы усмирить свои непослушные локоны и вернуть себе маску безупречной старосты.Даже в ветхих лачугах деревни Хогсфилд она встала раньше Нотта ,чтоб привести себя в порядок.Но сейчас она совершенно об этом забыла. Вскочив с постели и на ходу накинув зелёную мантию, Гермиона рывком выбежала из кабинета. Ей двигало желание поскорее скрыться с глаз Нотта, пока он не заметил её растерянности и не превратил её внешний вид в очередной повод для издёвок. Гермиона выскочила в пустой, звенящий коридор третьего этажа и бросилась вперёд, отчаянно пытаясь руками пригладить запутавшиеся кудри. Из-за угла неожиданно выскочила маленькая фигурка. Это была эльфийка в розовой накидке, торопливо несущая охапку свежих полотенец. Гермиона затормозила прямо перед ней, преграждая путь. — Скажи, где я могу умыться и привести себя в порядок? — стараясь дышать ровнее, спросила она. Эльфийка испуганно моргнула огромными глазами, но вежливо поклонилась, указывая пальцем на массивную дубовую дверь в конце коридора — За этой дверью туалетная комната для слизеринских леди, мисс. Там есть чистая вода из подземных источников. Гермиона на секунду нахмурилась, сбитая с толку — Для слизеринских? — удивлённо переспросила она. — Разве Слизерин находится не в подземелье? Эльфийка уставилась на неё с искренним, почти комичным недоумением, словно Грейнджер только что сморозила полнейшую глупость — Нет, конечно, мисс! — пискнула домовик. — Это этаж Слизерина. Зелёное крыло замка. Подземелья отданы под склады и казематы. Гермиона заставила себя кивнуть, переваривая новое расположение факультета. Измотанный паникой мозг выдал следующий импульсивный, неосторожный вопрос — И ещё одно… Насколько можно доверять профессору Роули? Огромные глаза эльфийки округлились от такого дикого страха, что она мгновенно побледнела. Розовая накидка затрепетала, когда служанка со страхом впала в полный ступор, не в силах вымолвить ни слова. В следующую секунду раздался резкий хлопок, и она просто растворилась в воздухе. — Неужели он такой страшный человек? Гермиона в недоумении поспешила в комнату для девочек. Ей потребовалось всего пять минут, чтобы ледяной водой смыть с лица остатки утренней паники и быстрыми чарами усмирить растрёпанные кудри. Вернув себе привычный, собранный вид, она вышла обратно в пустой коридор и направилась назад. Гермиона уверенно толкнула дверь и шагнула внутрь. Роули уже сидел за своим столом, перебирая стопку пергаментов. Всё в кабинете изменилось. Ночные кровати бесследно исчезли, а вместо них у стены теперь стояли два кресла из красного дерева, обитые изумрудно-зелёным сукном. Но Тео среди этой мизансцены не было — Паршиво, — пронеслось в её голове. Мужчина медленно поднял голову. Его препарирующий взгляд намертво зафиксировался на Гермионе, оценивая её чистые, усмирённые заклятием кудри. На губах заиграла едва заметная, хищная ухмылка. — Присаживайся, — негромко, но с той самой непреклонной настойчивостью, которая не терпела возражений, произнёс Роули. Он указал рукой на одно из изумрудных кресел. — Кажется, перед тем как твой спутник решил послать меня к чертям, вы хотели сделать мне заявление. Я слушаю. Гермиона даже не шелохнулась. Внутри всё вспыхнуло от ярости — она слишком чётко поняла, что Роули посчитал её слабой мишенью, оставшейся без защиты напарника. Огрызнувшись, чтобы мгновенно сбить с него этот покровительственный тон, она упрямо вскинула подбородок— Я подожду своего друга, — жёстко отчеканила она, демонстративно оставаясь стоять на ногах. — Мы начнём этот разговор только вместе. — Друга, значит? — пренебрежительно протянул он, насмешливо щурясь. — А по мне, вы не очень ладите. — О, мы обожаем друг друга, Роули, — донёсся из-за спины Гермионы язвительный, хлёсткий голос Тео.Дверь кабинета закрылась. Нотт уверенно шагнул в комнату, на ходу поправляя мантию, и нагло ухмыльнулся, глядя хозяину кабинета прямо в глаза — Змеиный характер – штука строптивая, но мы всегда прикрываем друг другу спину. Так что давай ближе к делу.  Гермиона хотела было хлёстко ответить на его наглость, но вовремя осеклась. Устраивать разборки на глазах у Роули было неразумно. Демонстративно проигнорировав ухмылку Тео, она уверенно опустилась в кресло. Парень тут же сел в соседнее. Они коротко переглянулись, скрепляя свой вынужденный союз едва заметным кивком. Гермиона повернулась к замершему за столом мужчине и первой пошла в атаку — Мы ничего не скажем о себе, Роули. Это не твоё дело. Единственное, что тебе нужно знать - наша цель разыскать Игнотуса Певерелла. А в Хогвартсе мы оказались только потому, что неудачно трансгрессировали. Роули лениво подпёр подбородок ладонью, и в его тёмных глазах промелькнул опасный, оценивающий огонёк. — Неудачно трансгрессировали на защищённую от трансгрессии территорию школы? — пренебрежительно выгнул бровь он, явно наслаждаясь их неуклюжим блефом. — И на каком же курсе сейчас учат пробивать купол Хогвартса? Когда, говорите, вы его закончили? — Два года назад! — выкрикнула Гермиона. — Три! — одновременно с ней отчеканил Тео. В кабинете повисла удушающая тишина. Гермиона и Тео резко повернули головы друг к другу, обменявшись убийственными, злобными взглядами. Провал был сокрушительным. Роули даже не улыбнулся. Он прекрасно видел, что они врут на каждом слове, но устраивать допрос с пристрастием не стал. В его голове уже запустился ход совсем иных мыслей. Певерелл. Эту фамилию он точно где-то слышал. Мужчина медленно поднялся из-за стола, давая понять, что аудиенция окончена. — Раз уж вы так привязаны к своим секретам, не стану вам мешать, — ровным, не допускающим возражений тоном произнёс Роули, фактически выставляя их вон. — Можете прогуляться по замку, пока я занят школьными делами. Но перед этим…Он достал палочку и сделал короткий, резкий росчерк в воздухе, шепнув что-то себе под нос. Гермиона почувствовала, как по телу прошла тёплая волна магии. В ту же секунду их измятая, грязная одежда очистилась, став абсолютно новой, а алый гриффиндорский герб на груди Тео вспыхнул и растаял. Обе их мантии на глазах окрасились в глубокий, изумрудно-зелёный цвет. — На Слизерине не любят грязнуль, — хищно ухмыльнулся Роули, пряча палочку обратно — Свободны.