В шаге от никогда

Тео замер в гневном ступоре, а в его глазах полыхнуло обещание скорой расправы. Но прежде чем он успел высказать всё, что думает, тишину разбил протяжный, предательский звук. — У-у-урр, — громко и отчётливо заурчало в животе Гермионы. На губах Тео тут же расплылась его фирменная, дьявольски самодовольная ухмылка. — Ну и отлично, — бросил Нотт, и в его голосе зазвучал тот самый дерзкий тон, от которого у Гермионы перехватило дыхание. — Сильно сомневаюсь, что кто-то из нас троих умеет готовить. С этими словами он резко замахнулся и швырнул окровавленную тушку кролика прямо в Тома. — Лови, — хлёстко бросил Тео. — Тебе на ужин. Том ошарашенно отпрыгнул в сторону, едва успев увернуться от летящего мяса. По его идеальному, обычно непроницаемому лицу пробежало такое дикое потрясение, будто он в своей грёбаной жизни ни разу не сталкивался с подобной дерзостью. Пока Роули переваривал шок, Тео, абсолютно довольный, уже вовсю хозяйничал у стола. Он развалился на стуле и с невозмутимым видом начал уплетать сочные куриные ножки. Дальше все ели в абсолютной, звенящей тишине. Доедая, Тео лениво откинулся на высокую спинку стула и принялся нагло, с издевательской ухмылкой пялиться на Роули. Тот пытался отвечать своим привычным ледяным взглядом, но Гермиона, сидевшая ровно посередине стола, отчётливо видела, как периодически жгучая неприязнь и чистая, концентрированная злость Тома прорывались наружу сквозь маску дружелюбия. — Я думаю, нам нужно начать поиски с места, где жили и работали братья, — нарушила тишину Гермиона, прерывая этот поединок взглядов. — Окронейские острова, — ровным тоном отозвался Том, плавно переводя внимание на неё. — В Норвегии. Они прятались в небольшой торговой деревушке. Там было проще всего без лишнего шума раздобыть нужные ингредиенты для опытов. — Зачем им вообще нужно было прятаться? — озадаченно спросил Нотт, нахмурив брови. — Они что, преступники какие-то? Том удивлённо, с откровенно снисходительным презрением осмотрел Нотта. Его длинные тёмные пряди волос скользнули по плечам, а глубокий, пристальный взгляд пустых глаз намертво пригвоздил Нотта к месту. — Потому что маглы — это глупые, дикие звери, — вкрадчивым, бархатным шёпотом произнёс он, чеканя каждое слово. — Они попросту неспособны понять, насколько маги эволюционно выше их. Гермиона даже не удивилась. За три дня в тринадцатом веке она успела уяснить: в Хогвартсе культ чистой крови был официальной нормой. Времена здесь в принципе были другими — куда более жестокими, тёмными и бескомпромиссными. Идеология Тома здесь не являлась чем-то из ряда вон выходящим, она была естественным продуктом этой суровой эпохи. Грейнджер лишь сильнее сжала пальцы под столом, заставляя себя молчать и принимать правила игры. — Ну не знаю, Роули, — Тео оттянул пальцами воротник новой мантии, демонстрируя плотную коричневую парчу, и нагло оскалился. — Как по мне, хозяйка соседнего дома оказалась чертовски милой старушкой. Она выдала мне этот шикарный кафтан просто за то, что я немного поработал топором у её поленницы. Так что насчёт эволюции ты можешь заливать кому-нибудь другому. Лично меня эти дикие звери неплохо одели. — Рад, что ты нашёл среди них себе подобных, — вкрадчиво произнёс Том, и в его глубоких, тёмных глазах проступили искры истинного удовольствия. — Сильные маги подчиняют себе этот мир, Тео. Слабые — колют для него дрова. — Хватит уже пререкаться, — жёстко оборвала их Гермиона, и в её голосе звенящим хлыстом щёлкнула командная сталь. — Давайте лучше думать, как мы будем добираться до местности. — Аппарировать с ним я больше никуда не буду! — возмущённо выкрикнул Нотт, и мышцы на его челюсти опасно заходили ходуном, когда он резко поднялся с места, заливаясь краской от бешеной злости. Том лишь снисходительно окинул его взглядом. Его каменное лицо оставалось пугающе неподвижным, но в голосе сквозило откровенное, глубокое презрение. — Ты точно окончил Хогвартс, Тео? — перебил его он. — Там вообще-то учат, что аппарировать можно только в то место, которое ты хорошо знаешь. Или ты просто прогуливал базовые лекции по магическому перемещению? Тео сжал кулаки до побелевших костяшек, вскочив со стула готовый броситься на него прямо через стол. Адреналин в комнате можно было черпать ложкой. Перехватив инициативу до того, как эти двое успели выхватить палочки и разнести холл, Гермиона громко объявила, что идёт наверх и ей нужно всё обдумать в одиночестве. С резким, оглушительно скрежещущим звуком Гермиона отлкнула от себя стул, развернулась и была такова, оставляя змей переваривать их ярость. Грейнджер обессиленно повалилась на кровать и уставилась в каменный потолок. Окна её комнаты по-прежнему были наглухо заколочены досками, и сквозь узкие щели в удушливый полумрак пробивались лишь редкие, запылённые лучи юного майского солнца. Время давно перевалило за полдень. В голове лихорадочно крутился один и тот же вопрос — что же в этой жизни она делает не так? Почему она постоянно, раз за разом, должна быть спасателем для всех вокруг? Она ведь никогда не стремилась к этой роли. Она всего лишь хотела быть прилежной ученицей, хорошей дочерью, надёжным другом. Вот, наверное, из-за последнего пункта вечно всё и шло наперекосяк. Но стоило ей закрыть глаза, как перед мысленным взором возникли добрые, понимающие глаза Гарри и искристая, тёплая улыбка Рона. Тяжесть в груди мгновенно отпустила, уступая место щемящей нежности. — Как же я уже соскучилась по ним, — тихим, едва слышным вздохом сорвалось с её губ. Гарри и Рон сошли бы с ума, знай они, где она. Гарри перевернул бы Хогвартс вверх дном, чтобы её вытащить, а Рон просто перестал бы спать. Но они остались там, далеко в будущем, за чертой в семь долгих веков. Измученное тело наконец сдалось. Сознание померкло, и Гермиона просто рухнула в глубокий, беспамятный сон, мгновенно отключаясь от этого сумасшедшего мира. Сон бесцеремонно прервал настойчивый, резкий стук в дверь. В первые секунды Гермиона всё ещё спросонья думала, что находится у себя в комнате, дома, в Хогвартсе. — Сейчас, — сонно отозвалась она, заставляя себя подняться и тщетно пытаясь разогнать вязкий туман в голове. Она распахнула дверь. На пороге стоял Роули. Его тёмные длинные пряди слегка рассыпались по плечам, обрамляя безупречные, идеальные черты. Чётко очерченные пухлые губы были плотно сжаты, а глубокие, пустые глаза медленно, оценивающе изучали её, задерживаясь на каштановых с медным отливом волосах. Том протянул ей аккуратную стопку вещей. — Ты забыла это внизу. Гермиона не стала сопротивляться и забрала вещи. По правде говоря, в глубине души ей было даже приятно это внезапное внимание с его стороны. Но уже в следующее мгновение Том опустил взор ниже, смотря на верхние пуговицы её блузки, которая некстати расстегнулась во время сна, открывая вид на декольте. На его каменном лице не дрогнул ни один мускул, но вкрадчивый голос прозвучал колко. — Вижу, ты устроилась здесь с максимальным комфортом, Гермиона. Но в следующий раз, перед тем как открывать дверь, я бы рекомендовал тебе проверять пуговицы. Приведи себя в порядок. Мы отправляемся через десять минут. Гермиона с силой хлопнула дверью, искренне не понимая, как Роули умудряется быть ещё более невыносимым, чем Нотт. Времени на злость не оставалось. Движениями солдата она рванула пуговицы и влезла в принесённое им платье.Изделие было невероятно красивым, парчовым, длиной в пол, с глухим воротником-стойкой и длинными рукавами. Плотная благородная ткань была сплошь расшита золотыми нитями, а талию перехватывал массивный, тяжёлый ремень из драгоценных камней. Гермионе даже стало немного неловко от столь щедрый, истинно аристократический подарок, но деваться было некуда — её форма нуждалась в замене. Она бегом спустилась по каменной лестнице вниз. В заброшенном холле её уже ждал Нотт, нервно расхаживая из угла в угол. — Какой у нас план? — крикнула Гермиона, заставляя его резко обернуться. — Я раздобыл карту, и мы составили маршрут до Сент-Эндрюса, — приглушённым тоном отозвался Тео, косясь на парадную дверь. — Сначала нам придётся ехать в обычной магловской повозке, а уже оттуда мы поплывём на подводном корабле. Роули сейчас ждет повозку на улице. Не нравится мне этот парень, Змейка. Чертовски не нравится. Но надо отдать ему должное — о транспорте он договорился практически мгновенно, словно заранее знал, куда и когда мы решим отправится. Гренджер скептически поджала один край губы, глядя на взвинченного напарника. По её мнению, Тео слишком уж слепо ненавидел Роули, позволяя личной неприязни глушить голос рассудка. Сама Гермиона привыкла опираться исключительно на факты, а они упрямо говорили об одном – этот загадочный профессор пока что пугал её меньше всего. Роули хотя бы действовал предсказуемо. Он накормил их, принёс одежду и организовал транспорт. Выйдя на улицу, Гермиона невольно зажмурилась от яркого света. Погода стояла чудесная, чего нельзя было сказать о телеге — назвать это убожество по-другому просто не поворачивался язык. Две узкие деревянные лавки друг напротив друга да дырявый холщовый тент, который не спасёт даже от лёгкого летнего дождя — вот и весь комфорт, который им могли предложить. Гермиона поспешно села на одну из лавок спиной к кучеру и Нотт, разумеется, мгновенно рухнул прямо рядом с ней, заполняя собой всё оставшееся место. Грейнджер отвернулась к краю тента, пряча невольную улыбку. Её искренне забавляло это упрямое соперничество. Роули был явно старше их лет на семь, а то и больше, но рядом с Тео он почему-то мгновенно терял весь свой авторитет и вёл себя как простой, несносный слизеринский пацан, который ни за что не желает уступать. Дорога выдалась дальней и изнурительной. Несколько раз кучеру приходилось делать остановки, чтобы путники могли размять затёкшие конечности. Когда налетал резкий, пронизывающий шотландский ветер, им приходилось украдкой накладывать согревающее Термо, а когда солнце нещадно плавило их на деревянных лавках телеги, воздух встряхивало охлаждающее Криос. Гермиона часами мерила взглядом прорезь тента рассматриая пейзажи вокруг, пытаясь заглушить тоску по дому и воспоминания о Хогвартс-экспрессе. Ближе к концу пути Тео сморило. От усталости он медленно свалил голову набок, тяжело опираясь на плечо Гермионы. Она даже не пошевелилась, упрямо глядя на дорогу — то ли действительно не замечая этого, то ли просто делая вид, словно ничего не произошло. Том сидел напротив них как обычно — без каких-либо эмоций, ни единым жестом не выдавая физического неудобства.  Удар был внезапным — колесо на полной скорости залетело на кочку. Гермиону швырнуло вперёд, а голову Тео отбросило на борт повозки со звуком ломающегося дерева. — Извини, — выдохнула покрасневшая Гермиона. Она оказалась прямо в ногах у Тома, судорожно опираясь ладонями о его широкую грудь. Пунцово краснея от собственной неловкости, Гермиона поспешно оттолкнулась и села на своё место, но тут же замерла. Со лба Тео, из рассечённой кожи, уже капала тёмная кровь. — Тео, твой лоб! — она мгновенно потянулась в сумку за флаконом бадьяна.  — Не нужно, — Нотт перехватил её запястье мёртвой хваткой и зло вытер кровь рукавом кафтана. Дорога продолжилась в той же звенящей тишине, только теперь к ней добавилась удушливая, вязкая неловкость. — Ну и убожество, — проговорило Тео первым спрыгивая на портовый настил Сент-Эндрюса, протягивая руку Гермионе, помогая ей выбраться. — Прекрасный способ передвижения, просто незабываемый. Тео лениво поправил воротник и ядовито ухмыльнулся, глядя на Тома через деревянный борт повозки. — Роули, если твой гениальный план состоял в том, чтобы мы сдохли от морской качки ещё на суше, то ты почти преуспел. Избавь нас от продолжения этой роскошной экскурсии и скажи, что корабль ждёт прямо сейчас, иначе я лично придушу твоего кучера. — Все было не так плохо, — вставила Гермиона, хотя прекрасно понимала, что Тео прав и поездка выдалась адски тяжелой. На каменном лице Тома после её слов на мгновение проступило подобие дружелюбного одобрения. Он неторопливо выбрался из повозки и ровным, бархатным голосом сообщил, что корабль прибудет только утром. Гермиона устало вздохнула и скрестила руки на груди. — Потрясающе. Роули, скажи, что в твой пакет «всё включено» входит ещё и ночёвка на сырых портовых досках в обнимку с бочками из-под тухлой сельди, и я официально признаю это путешествие лучшим в своей жизни. Все трое рассмеялись. Даже Роули, вопреки своей обычной мертвенной статичности, сдержанно, но искренне хихикнул. Удушливый дорожный прессинг наконец отступил, и дышать, кажется, стало легче абсолютно всем. Вечер они провели в портовой таверне, где на втором этаже сдавались комнаты для путников. Роули сразу приказал не беспокоиться и заказывать всё, что захочется. Гермиона ограничилась тушёными овощами, хлебом и пинтой эля. Тео же, словно истинный, дорвавшийся до свободы подросток, набрал сочной дичи и сразу две пинты сидра. Гермиона, заметив его аппетиты, лишь укоризненно покачала головой, безмолвно давая понять, что напиваться перед выходом в море — паршивая затея. Том остался верен своему статусу, попросив вина и лучшее из местного морского меню. — Настоящий слизеринец, — пронеслось в голове Гермионы. Алкоголь приятно расслабил мышцы. Допивая свою пинту, Гермиона поймала себя на том, что открыто, даже нагло разглядывает сидящего напротив Роули. В тусклом пламени свечей его тёмные, бездонные глаза пугающе притягивали, не позволяя отвести взор. Том небрежно вскинул руку, подзывая к столу грузного хозяина таверны. Тот торопливо приближался, на ходу вытирая руки о грязный передник, и оценивающе оглядывал пустую посуду, подсчитывая в уме общую стоимость ужина и комнат. Но прежде чем трактирщик успел назвать сумму, Гермиона уловила едва заметное движение. Том даже не достал палочку из рукава, лишь слегка повёл пальцами под дубовой столешницей. Воздух на секунду стал неестественно тяжёлым, и магла обдало невидимой волной магии. Взгляд трактирщика тут же остекленел. Секундное замешательство на его лице сменилось глуповатой, блаженной улыбкой, словно он только что получил увесистый кошель с золотом. Гермиона мгновенно поняла это заклятие обмана памяти — Конфундус. — Всё оплачено, милорд, — пробормотал мужчина, низко кланяясь и пятясь назад. — Всё в лучшем виде. Ваши комнаты наверху, ключи уже в дверях. Доброй ночи. Когда одураченный магл скрылся за стойкой, Гермиона резко перевела возмущённый взгляд на Роули. Тот сидел с абсолютно с каменным выражением лица, спокойно делая глоток вина, но в его тёмных глазах проступили искры истинного удовольствия от собственной безнаказанности. — Так нельзя! Я думала, у тебя есть деньги, — шёпотом, возмущённо затараторила она, подаваясь вперёд через стол. — У меня есть деньги, и довольно много, — нескромно заявил Том, спокойно удерживая её взгляд. — Но они существуют не для того, чтобы расплачиваться ими с  маглам. Тео лишь безразлично повёл плечом. Для него в поступке Роули не было ровным счётом ничего удивительного, и тратить золото на обычных людей он тоже считал глупостью. Спор был окончен. Они молча встали из-за стола и двинулись наверх по крутой, скрипучей лестнице. Воздух на втором этаже был холодным, пропитанным солью и речным туманом. Три двери, три ключа в замках. Роули остановился в самом начале прохода, его глубокие пустые глаза на мгновение задержались на Гермионе, прежде чем он молча переступил порог своей комнаты и закрыл дверь без единого звука. Тео резко дернул сумку Гермионы, подталкивая её к средней двери. Его движения были рваными от усталости. — Запрись изнутри, — глухо приказал Нотт, и в его глазах снова полыхнуло опасное упрямство. — Встретимся на рассвете. Гермиона лишь устало кивнула, заходя к себе. Повернув тяжёлый железный ключ, она обессиленно прислонилась спиной к двери, слушая, как Тео за стенкой шумно устраивается в своей комнате. Ночной Сент-Эндрюс погрузился во тьму, разделяя их до самого рассвета. Ранним утром у двери Гермионы уже стояли двое. Тео нетерпеливо постукивал костяшками пальцев по массивной дубовой древесине, негромко призывая её поторапливаться и поскорее собирать вещи. — Просыпайся, змейка, — с наглой ухмылкой бросил он, чеканя слова прямо в деревянный косяк. — Пора сменить этот роскошный кабак на сырую волшебную лодку.Они честно отсчитали пять минут, выделенных на экстренные сборы, но когда Нотт обрушил на косяк очередной удар, за стеной ничего не изменилось. Том среагировал мгновенно — рванул ручку и наотмашь толкнул дверь. Она не была заперта. Деревянное полотно со свистом врезалось в стену. Гермионы в комнате не было.