В шаге от никогда

Тео обессиленно облокотился плечом о каменную кладку, внезапно почувствовав, как по телу расползается неприятная, липкая прохлада. Надавив ладонью на бок, он с глухим стоном понял, что вся спина и брюки насквозь пропитались кровью. Его собственной кровью. Тот резкий, предательский удар со спины, от которого он не успел увернуться внизу, всё-таки принёс свои плоды. Рана окончательно разошлась, стоило Роули минуту назад с силой впечатать руку ему в грудь. От вспышки жгучей боли его отвлёк тяжёлый, торопливый топот ног. В дверях кабинета испуганно показались двое наёмников, сжимавших в руках концы железных цепей, а следом за ними с абсолютно отрешённым, стеклянным взглядом шагнула Гермиона. На ней больше не было того роскошного парчового платья. Портовое отребье приволокло её практически обнажённой, в одном лишь нижнем белье, оставив на губе свежий след от удара. Нотт бешено сорвался с места, мгновенно позабыв и о ране, и о боли. Сметающим толчком он отбросил одного из охранников к стене и вскинул палочку, наставив её в переносицу второму. — Свали отсюда, жалкий магл, — проскрежетал Тео, с трудом сдерживая рвущееся наружу дыхание. Он хотел было немедленно кинуться вперёд и обнять Гермиону, чтобы укрыть от грязных взглядов, но тут же замер в нерешительности. Опустив глаза, он посмотрел на собственные ладони. Одежда и руки были густо покрыты багровыми пятнами своей и чужой крови. Он просто испачкал бы её, осквернил своим прикосновением. Теряя остатки самообладания, Тео резко развернулся к стоявшему рядом Роули и яростно гаркнул — Тупой осёл, снимай мантию! Быстрее! Роули даже не удостоил его презрительным взглядом. С абсолютно каменным выражением лица он снял тяжёлую чёрную мантию, сделал уверенный шаг навстречу Гермионе и бережно накинул её на хрупкие, дрожащие плечи девушки. Раздетой, посреди мужчин, она казалась совсем маленькой и уязвимой. Но Гермиона гордо держала голову высоко поднятой. Её не сломали. Одним лишь упрямым взглядом она дала понять каждому в этой проклятой комнате, что в её жилах течёт кровь истинного, отважного гриффиндорца. Том перехватил взгляд Гермионы, и между ними мгновенно натянулась невидимая, звенящая струна. Она всё поняла без единого слова. — Том, не нужно. Это делать не обязательно — тихо, почти умоляюще произнесла она, делая слабый шаг вперёд. Роули лишь отвёл руку с палочкой назад. Он продолжал неотрывно смотреть Гермионе прямо в глаза, а на его безупречном лице, в самом изломе пухлых губ, проступила едва заметная улыбка, в которой сквозило чистое, контролируемое безумие. —Больше никто не прикоснется к тебе. Экскориато — вкрадчиво, полушёпотом выдохнул он. Пространство кабинета словно сжалось, а воздух мгновенно пропитался густым запахом плоти и железа. Жабоподобный на их глазах стал терять человеческий облик. Плотная кожа и мышцы сползали с него тяжёлыми, багровыми ошмётками. Первыми добела оголились хрупкие кости пальцев покалеченной руки. Тёмное, чудовищное заклятие неумолимо ползло выше по предплечью, и яростный вопль агонии перешёл в глухой, захлёбывающийся хрип, едва магия сомкнулась на горле. В ту же секунду всё прекратилось. Изуродованное тело работорговца тяжело рухнуло на окровавленный стол, рассыпая мешок с монетами Тео продолжал стоять в центре окровавленной комнаты, тяжело дыша и с трудом удерживая равновесие на слабеющих ногах. Рядом возвышался Роули — мужчина, который только что без малейших колебаний уничтожил человека. Они оба пошли на эту чудовищную жестокость ради неё. Ради спасения Грейнджер. Гермиона неотрывно смотрела на изуродованный труп и чувства захлестнули её лавиной. Её буквально уничтожал собственный внутренний раскол. Она не понимала, почему не чувствует праведного отвращения к этим палачам, ведь по пути наверх она видела десятки убитых ими людей. Вместо этого в её венах пульсировало дикое, постыдное и пугающе лёгкое удовлетворение оттого, что подонки получили по заслугам.  — Так не должно быть… это неправильно, — прошептала она, судорожно глотая холодный воздух и чувствуя, как мир уходит из-под ног. Слёзы крупными, горячими дорожками лились обжигая лицо и смывая грязь с кожи. Гермиона плакала от непреодолимого ужаса перед самой собой — перед той тёмной, глубокой частью своей души, которая только что беззвучно приняла и одобрила эту жестокую казнь. Только когда в кабинете окончательно воцарилась мёртвая тишина, Роули наконец разорвал их затянувшийся зрительный контакт. Он медленно перевёл взгляд на стол, хладнокровно оценивая сокрушительный результат своего проклятия, а затем с тихим шуршанием убрал палочку в карман. Лишь после этого Том снова посмотрел на Гермиону. Её слёзы вызывали в нём лишь глухое раздражение — эта слабость прямо сейчас была опасна, и он не мог позволить Гермионе сломаться. — Магия не делится на правильно и неправильно, Гермиона. Она либо защищает, либо убивает, — его голос прозвучал как удар хлыста, холодный и отрезвляющий. — Сегодня она сделала и то, и другое. В его глазах, устремлённых на девушку, жестокость смешивалась с чем-то отчаянным и слишком личным. На бледном, идеальном лице проступила горькая, циничная усмешка. — У зла всегда две стороны. И прямо сейчас ты стоишь на той стороне, которая выжила за счёт чужой смерти. Твоё удовлетворение — это не грех, Гермиона. Это твоя природа, которая просто хочет жить. Хватит терзать себя. Не пытайся остаться святой там, где за твою жизнь пришлось заплатить кровью. Я сделал это, чтобы ты дышала, и я сделал бы это снова. Но сейчас нам нужно уходить. Он сделал короткий шаг к ней, на мгновение задерживая взгляд на её лице, словно собирался силой встряхнуть её за плечи, чтобы выбить эту минутную истерику, но вовремя остановил себя и развернулся к выходу. — Нам нужно уходить, — сухо произнёс Роули и уверенно двинулся вниз по разрушенной каменной лестнице. Из-за дикого шума и вида на проломленную стену на другом конце улицы уже начали собираться первые зеваки. Сожжённый дотла паб и разбитый притон работорговцев вызвали бы шквал любопытства у любого. В этой глуши полностью отсутствовали какие-либо перемены, стража или закон, поэтому местные жители привыкли рассчитывать только на себя. Любой грохот или пожар означали для них прямую угрозу, заставляя выползать из щелей в попытке понять, не пора ли спасать своё имущество. Они успели дойти лишь до середины улицы, когда позади раздался глухой, тяжёлый удар о землю.Нотт рухнул на колени, судорожно опираясь ладонями о сырые камни мостовой и хрипло, надрывно дыша. Из-под его пальцев, зажимавших разорванную ткань кафтана, толчками шла тёмная кровь. — Тео! Что с тобой? — испуганно вскрикнула Гермиона. Она мгновенно подбежала к нему, усаживаясь прямо на грязную землю и пытаясь удержать его слабеющее тело за плечи. — Меня… немного ранили, — сквозь силу усмехнулся он, и эта бледная ухмылка на окковавленном лице выглядела жутко. — Где моя палочка и сумка? — в панике воскликнула Гермиона. В этот миг её накрыло удушающее осознание собственной уязвимости перед лицом приближающейся толпы. Без магии в этом жестоком веке она была лёгкой мишенью, но страшнее всего было другое — прямо сейчас она оказалась неспособна оказать Тео даже базовую первую помощь, не говоря уже о собственной защите. — Роули всё забрал из твоей комнаты, — глухо отозвался Нотт, едва сдерживая судорогу в боку. Гермиона с мольбой и надеждой посмотрела на Тома, но тот даже не подумал вернуть ей её вещи. Он не собирался отдавать ей контроль над ситуацией. Роули неторопливо подошёл ближе, сверху вниз взглянул на раненого слизеринца и плавно взмахнув палочкой, монотонно, завораживающе запел заклинание исцеления. — Вулнера Санентур. Вулнера Санентур Его рука опустилась. Гермиона, прекрасно знавшая природу этих древних исцеляющих чар, потрясённо замерла. Кровь из раны Тео перестала сочиться, но края раны едва сошлись, оставляя плоть разорванной. — Том! Ну же, произнеси третий раз! — взорвалась Гермиона, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса. — Заклинание нужно повторить трижды, чтобы рана затянулась полностью! — Нам некогда этим заниматься, — ледяным тоном отозвался Том, даже не взглянув на неё. Он упрямо сканировал взглядом переулок. — Вокруг собираются зеваки, а жуткие шрамы лишь украшают мужчину. Правда же, Тео? Нотт с трудом поднял голову, буравя Роули взглядом, полным бешеной, чистой ярости. Он прекрасно понял, что Том умышленно оставил ему клеймо – слабости. Но Тео сейчас находился в крайнем изнеможении, чтобы перехватить инициативу и парировать. — Конечно, — со злостью выплюнул он сквозь стиснутые зубы, заставляя себя подняться на дрожащие ноги. — Аппарируем туда, — Роули небрежным кивком указал на небольшие скалистые горы и лесной массив, темнеющий далеко за чертой города. Том вплотную подошёл к Гермионе и собственническим, резким движением обхватил её за талию. Он плотно прижал её к своей широкой груди, заставляя девушку глубоко вдохнуть тяжёлый, удушающе-сладкий аромат, который мгновенно заполнил все лёгкие. Этот запах не имел ничего общего с привычной, спасительной свежестью грозы, исходившей от Тео. От Роули веяло горьким мандарином, утонувшим в убойной дозе жгучей корицы, и новой, дорогой кожей. В этой сладости не было ни капли тепла — она казалась Гермионе хищной, агрессивной. Запах буквально кричал о безграничной власти, деньгах и пороке. Он намертво врезался в память, не оставляя ей ни единого шанса сделать глоток чистого воздуха. Том нехотя протянул свободную руку Тео. Тот с явным усилием перехватил ладонь Роули, и с громким, резким хлопком место, на котором они стояли секунду назад, вмиг опустело. После тяжёлой аппарации Нотт тут же рухнул на сырую траву лесной опушки. Его тело окончательно сдалось, погружаясь в глубокий обморок от массивной кровопотери. Гермиона резко отшатнулась от Тома, разрывая их удушающие объятия, и яростно посмотрела на него. Вся накопленная злость и страх вырвались наружу. — Том, верни мою сумку и палочку! Сейчас же! — сдерживая дрожь раздражения, крикнула она.  Роули снисходительно шевельнул кистью. Не произнося больше ни единого слова, он безмолвно, на одном лишь мысленном приказе заставил сработать чары притяжения. В ту же секунду её серая сумка пулей вылетела прямо из крошечного внутреннего кармана его мантии. По всей видимости, сложнейшая магия незримого расширения давалась Тому просто идеально — он умудрялся прятать огромные вещи в едва заметных складках ткани. Гермиона выхватила сумку и рукой судорожно нашарила на самом дне палочку. — Акцио кровевосполняющее зелье! Акцио настойка растопырника! — практически срываясь на крик, произнесла она. Как только стеклянные пузырьки ловко вскочили в её ладонь, она кинулась к Нотту. Опустившись перед ним на колени в сырую траву, Гермиона бережно приподняла его голову и осторожно влила в рот сначала Кровевосполняющее, а следом — успокаивающую настойку растопырника. Магия подействовала мгновенно: мертвенно-бледная кожа Тео начала постепенно розоветь, дыхание выровнялось, но в сознание он пока так и не приходил. Организм требовал времени на восстановление после массивной кровопотери. — Вы справитесь тут пока без меня, надеюсь? — с нескрываемым раздражением сказал Роули, брезгливо глядя на валяющегося у ног Нотта. — Я организую нам транспорт. Мы отправимся в Годрикову впадину. Гермиона мгновенно побледнела, чувствуя, как сердце пропустило удар, а внутри всё сковал ледяной ужас. Она прекрасно, до мельчайших деталей помнила историю магической Британии. Кошмарную историю о том, как когда-то далеко в будущем Волан-де-Морт погибнет, пытаясь убить годовалого Гарри именно там, в Годриковой впадине. Взглянув на стоящего перед ней Тома, Гермиона заставила себя взять эмоции под контроль. Чтобы скрыть панику и внезапный ступор, она вымученно, ядовито отшутилась, задавая главный вопрос. — Потрясающие тактические манёвры, Роули. Сначала мы мчимся через всю Шотландию ради подводного корабля до Норвегии, а теперь разворачиваемся на самый юг Англии. Скажи честно, твой компас сломался ещё в таверне, или ты просто решил устроить нам обзорную экскурсию по самым унылым деревням? И почему вообще туда? Роули усмехнулся. Он плавно наклонился к самому лицу Гермионы, ловя её взгляд и хитро улыбаясь прямо в глаза. — А это тебе пусть расскажет наша спящая красавица, — сорвалось с его пухлых губ. Том коротко повёл подбородком в сторону валяющегося на траве Тео и, не дожидаясь ответа, резко развернулся, уходя в сторону лесной дороги. Вдали раздался глухой хлопок аппарации. Поёжившись от пронизывающего лесного холода, Гермиона вспомнила, что в её сумке всё ещё лежит чистая домашняя пижама. Быстро достав её, она натянула на себя этот уютный, родной наряд, который пах далёким домом.Гермиона села прямо на траву, по-японски подогнув ноги. Она аккуратно уложила голову погрузившегося в забытьё Тео к себе на колени и начала нежно гладить его тёмные пряди волос, тихо, едва слышно напевая в звенящей ночной тишине. — Пусть шторм беснуется за краем, Тьма не нарушит твой покой. Пока глаза мы закрываем, Твои верный лев всегда с тобой. Тео больше не смог сдерживать ухмылку. Уголки его губ дрогнули, и он, так и не открывая глаз, тихо допел песню на свой лад. Его хриплый, уставший голос глухой вибрацией отзывался прямо в коленях Гермионы, заставив её пальцы испуганно замереть в его тёмных волосах. — Пусть лев усталый засыпает, Укрытый чащей вековой. Змея твой сон оберегает, Пока ты рядом, здесь, со мной. Она резко соскочила на ноги. Лишённая опоры голова Тео с глухим стуком шлёпнулась прямо в траву. Гермиона сердито упёрла руки в бока, разглядывая этого притворщика.  — Отличный спектакль, Тео, — она ядовито прищурилась, нервно одёргивая край домашней пижамы. — Твоя змеиная натура не упустит своего даже при смерти. Ты эту наглую симуляцию перенял у хорька Малфоя на третьем курсе? Лежать безжизненным бревном и подслушивать чужие песни — это новый уровень коварства. — Значит, два-два, — Тео наконец открыл глаза. Он хмыкнул, неторопливо приподнимаясь на локтях и превозмогая жгучую, тупую боль в боку, где рваные края раны только-только сошлись при помощи магии. Его слегка прищуренный, оценивающий взгляд лениво заскользил по её фигуре, задерживаясь на груди, после чего слизеринец нагло протянул — Тебе придётся её снять. Гермиона мгновенно замерла, чувствуя, как воздух застрял в лёгких. Она запыхтела от возмущения, точно закипающий чайник, готовая прямо сейчас обрушить на его голову всю свою гриффиндорскую ярость. Нотт, искренне упиваясь этой предсказуемой реакцией, дождался пика её злости и лишь тогда невозмутимо продолжил— На ткани вышит герб Гриффиндора, а это сразу вызовет слишком много опасных вопросов у Роули. — Ну конечно, Нотт! Тебе лишь бы повод найти, чтобы безнаказанно пялиться на девчонок, да? Тео лишь нагло усмехнулся в ответ, даже не думая отводить взгляд. Однако в следующую секунду его ухмылка стала мягче. Он неторопливо расстегнул пуговицы своего кафтана, с тихим шорохом стянул его с широких плеч и остался сидеть на траве с обнажённым торсом, Вскинув палочку, Тео сосредоточенно направил её на запятнанную ткань в своих руках. — Тергео, — хрипло выдохнул он. Очищающие чары сработали безупречно. Пятна запекшейся крови, портовая грязь и дорожная пыль мгновенно испарились с ткани, оставляя кафтан безупречно чистым. Тео протянул его Гермионе, слегка качнув подбородком. — Надень. Он скроет твой гриффиндорский герб, да и Роули меньше будет глазеть. Гермиона на секунду замерла, потрясённая этой внезапной заботой. Смущённо кивнув, она выхватила одежду из его ладони. Быстро отвернувшись к густым лесным теням Грейнджер стащила пижамную кофту и тут же нырнула в кафтан. Одежда Тео была ей велика — она надёжно закрывала бёдра, и от неё по-прежнему исходил тот самый спасительный запах свежего озона, который окончательно вытеснил из лёгких застрявшую удушающую сладость Роули. Пока Гермиона переодевалась в глубине лесных теней, Тео успел развести небольшой костёр. Плотно укутавшись в ту самую мантию, которую ему подарила старушка, он сидел на сырой земле и грел ладони, протянув руки ближе к пляшущему пламени. Гермиона тихо подошла и села рядом. Повернув к нему голову, глядя на отблески огня на его лице, она негромко произнесла — Я хочу кое-что попробовать. Глаза Тео мгновенно округлились. На его бледных щеках в ту же секунду проступил настолько яростный, густой румянец, что в тринадцатом веке такому оттенку смущения, возможно, ещё даже не придумали названия. Нотт судорожно сглотнул, покосился на её ноги под полами своего кафтана и хрипло, с напускной змеиной ухмылкой протянул — Грейнджер, я конечно обеими руками за любые тактические эксперименты в полевых условиях., и твоя инициатива меня чертовски радует. Но в глухом лесу, под вой волков и прямо на сырой траве – это как-то слишком экстремально для первого раза, даже для меня. Гермиона потрясённо уставилась на него, а затем сокрушённо закатила глаза и со свистом выдохнула сквозь зубы. — Вот идиот, — в сердцах бросила она, чувствуя, как от его несусветной пошлости краска заливает уже её собственные щёки. — Я хочу попробовать заклинание Репелло Инимикум. Для него нужно минимум два волшебника, оно удерживает врагов на расстоянии и… — Я знаю, что это за заклинание, — с гордостью перебил её Тео, мгновенно вскидывая подбородок и пытаясь вернуть себе мыслительное превосходство. Наглый румянец на его лице сменился привычным самодовольством. — У меня по Защите отлично, если ты вдруг не знала. Гермиона встала, деловито отряхнулась от несуществующие пылинки Воздух между ними мгновенно заискрил от напряжения. Она отступила к самой границе темноты и вскинула руки — её глаза горели чистым вызовом. Тео лениво усмехнулся, хотя внутри у него всё пылало от этого взгляда. Он поднялся и зеркально повторил её жест, чувствуя, как его собственная магия уже рвётся наружу, требуя действия. — Давай на счёт три, — её голос прозвучал как приказ, от которого у Тео на секунду перехватило дыхание. — Один. Два. Три...— Репелло Инимикум! — выдохнули они в унисон, и их голоса слились в один оглушительный аккорд. Из кончиков палочек с мягким потрескиванием вырвались потоки чистой силы — ослепительно-белые, тонкие и гибкие, как нити шелка. Две половины барьера с яростной скоростью устремились навстречу друг другу, с раскатистым хлопком замыкаясь над костром. Внешняя угроза осталась за периметром, но внутри купола воздух мгновенно стал раскалённым. Гермиона заворожённо смотрела на пульсирующий щит, её грудь высоко вздымалась от восторженного дыхания. А Тео… Тео не мог оторвать взгляда от её губ. И в этот момент ему было абсолютно плевать на любую опасность, которая могла подстерегать их в этом лесу. — Вот идиот. О чём я только думаю?.. — сквозь зубы буркнул себе под нос Тео. Развернувшись он резко зашагал обратно к костру. Каждое его движение так и дышало злостью на самого себя. С максимально недовольным видом он буквально рухнул на траву, демонстративно уставившись на пламя. Внутри у него всё ещё полыхал опасный пожар, а сердце колотилось о рёбра, словно бешеное, но он упрямо заставлял себя смотреть куда угодно, только не на неё. Гермиона бесшумно опустилась рядом. Она обхватила колени руками и уставилась на языки пламени, которые отрывались от поленьев и растворялись где-то в воздухе. Мягкое тепло костра и обманчивое чувство безопасности, подаренное куполом, медленно, но верно забирали её силы, клоня в сон. Тишину разорвал хриплый голос Тео. Огонь в его глазах поутих, уступив место пугающей искренности  — Знаешь... если бы у твоего рода был герб, — тихо произнёс он, глядя на неё в упор, — то дикая роза с шипами, как на знамени моего дома, подошла бы тебе идеально. Наполовину погружённая в полусонную негу, Гермиона даже не вздрогнула. Она лишь едва заметно улыбнулась, а её губы прошептали — Ведь роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет...Последнее слово затерялось в темноте, когда её голова мягко опустилась на его плечо. Тео мгновенно замер. Каждый мускул в его теле окаменел. Он боялся сделать даже мимолётный вдох, чтобы не разрушить это хрупкое мгновение. И только когда размеренное, тихое сопение Гермионы показало, что она окончательно уснула, Тео медленно повернул голову и невесомо, едва касаясь, поцеловал её в макушку, вдыхая запах её волос.