Одно лицо

Башня Мстителей превратилась в улей. Тони вылетел из полигона, не чувствуя ног. В ушах стучала кровь. Перед глазами всё ещё стояло лицо двойника — пустые глаза, механический голос: «Двести километров к югу. В подвале. Если он ещё жив». — Если он ещё жив, — повторил Тони вслух, врываясь в командный центр. — Фрайди, вызывай всех. Клинт, Наташа, Роджерс, Бэннер — в сборе через пять минут. Костюмы готовить. Броня максимальная. — Сэр, координаты лаборатории установлены. Заброшенный бункер Гидры в лесах Вирджинии. Сканирование показывает тепловые сигнатуры, — FRIDAY вывела на экран карту. — Входы: один основной, два аварийных. Системы глушения сигнала активны. — Росс там? — Не могу подтвердить. Но сигнатура, совпадающая с идентификацией генерала, отсутствует. — Найдём и его, — прорычал Тони, натягивая нано-броню. — Неважно. Мы вылетаем через десять минут. В командный центр вбежали Мстители. Наташа первая — уже в тактическом костюме, с оружием на поясе. — Что случилось, Тони? — спросила она, глядя на его лицо. Она редко видела его таким — белым, как мел, с горящими безумием глазами. — Питер, — выдохнул Тони. — Настоящий Питер. Его похитили два месяца назад. В башне всё это время был двойник. Биосинтетическая кукла. А Питер… Питер в подвале. Пытки. Опыты. Два месяца, Наташа. Два месяца. Она не задала больше вопросов. Только кивнула и жестом показала остальным: времени нет. Квинджет поднялся в воздух через одиннадцать минут. Тони не ждал — он летел впереди, в броне, на максимальной скорости. Клинт и Стив были внутри самолёта, Наташа за штурвалом. — Тони, подожди нас, — сказал Стив по связи. — Если начнёшь один — убьют и тебя. — Они его убили, Стив, — ответил Тони, и голос его сорвался. — Они его убили. Два месяца. Я не знаю, жив ли он. — Узнаем через пятнадцать минут, — жёстко сказала Наташа. — Держись. Лаборатория. Камера. Питер снова потерял счёт времени. После того, как стены дрожали, ничего не изменилось. Он по-прежнему висел на цепях, пристёгнутый к стене. Левая рука онемела окончательно. Правой он сжимал край матраса, чтобы не соскользнуть вниз. Его тело превратилось в карту боли — он знал каждый синяк, каждый укол, каждый разрез. Сегодня ему не дали еды. Вода кончилась ещё вчера. Он пил слюну и пытался не думать о том, как сильно хочет пить. — Тони, — прошептал он, и это имя стало молитвой. — Тони, если ты сейчас не придёшь, я умру. Он знал, что умирает. Не сразу — медленно, клетка за клеткой. Регенерация почти не работала, раны не заживали. Кривой палец распух и почернел — начиналось заражение. — Ещё немного, — сказал он себе. — Ещё немного. Где-то за дверью раздались шаги. Много шагов. Бег. Крики. Питер поднял голову. Сердце забилось быстрее — не от страха, а от неожиданности. — Тревога! У нас тревога! — услышал он голос Малиса. — Всем покинуть объект! Питер не понял. Покинуть объект? Они уходят? Они бросают его? Дверь его камеры не открывалась. Шаги удалялись. А потом раздался взрыв — такой сильный, что стены задрожали, а с потолка посыпалась бетонная крошка. Питер зажмурился. Над головой что-то грохотало. Голоса, выстрелы, звон металла. И среди всего этого — один голос, который он узнал бы из тысячи. — ПАРКЕР! ГДЕ ТЫ?! Тони. Питер открыл рот, чтобы крикнуть, но из горла вырвался только хрип. Он попробовал снова — и снова тишина. Голосовые связки сгорели от криков прошлых недель. Он ударил цепью о стену. Раз. Два. Три. Металлический звон разнёсся по коридорам. — Сюда! — заорал кто-то. Не Тони. Клинт. — Тони, сюда, за мной! Питер услышал шаги — тяжёлые, быстрые, приближающиеся. И сквозь дверь, которая вдруг вылетела с петель от удара репульсора, он увидел его. Тони Старк в броне, с забралом, из-под которого сверкали бешеные глаза. — Питер, — выдохнул Тони, и голос его сломался. Он упал на колени рядом с Питером, руки тряслись, пытались отстегнуть ремни, но пальцы не слушались. — Фрайди, отключить цепи! — закричал Тони. — Сэр, требуется физический взлом, — ответил ИИ. — Тогда взломай! — Тони ударил репульсором по замку. Цепь лопнула. Питер почувствовал, как рука освобождается, и тут же обмяк — его держали только ремни. Тони перерезал второй, третий, четвёртый. И Питер упал в его руки. — Боже, — прошептал Тони, держа его. — Боже, что они с тобой сделали. Питер был лёгким — слишком лёгким. Кожа на лице обтянула скулы, глаза ввалились, губы потрескались. Футболка, бывшая когда-то синей, превратилась в грязные лохмотья, под которыми виднелись синяки, разрезы, следы уколов. — Тони, — прохрипел Питер. Один звук — и Тони услышал. — Я здесь, — Тони прижал его к себе, не боясь испачкать броню кровью и грязью. — Я здесь, Карапуз. Я пришёл. Прости, что так долго. Питер хотел сказать что-то ещё, но веки тяжелели. Он видел лицо Тони — мокрое от слёз, которых он никогда раньше не видел. И улыбнулся. — Знал, — прошептал он, проваливаясь в темноту. — Знал, что придёшь. — Питер? ПИТЕР! — Тони похлопал его по щекам. — Не вырубайся, слышишь? Не смей! Мы ещё пиццу будем есть. Ты обещал. Питер не ответил. Он потерял сознание, но дышал — слабо, прерывисто, но дышал. Тони поднял его на руки, словно ребёнка, и шагнул к выходу. В дверях стояли Наташа и Клинт, прикрывая спины. — Мы нашли лабораторию, — сказала Наташа. — Документы, образцы, оборудование. Росса нет. Малис сбежал. — Найдём, — Тони сжал зубы. — Но сначала — он. Он вышел из бункера, неся Питера на руках. Над лесом поднимался дым — там горел ангар. Квинджет ждал на поляне, двигатели работали. — Медицинский отсек готов? — спросил Тони у Брюса, который уже ждал внутри. — Готов, — ответил Бэннер, увидев Питера, и лицо его помрачнело. — Положи его на кушетку. Я начну диагностику. Питер лежал неподвижно. Тони стоял рядом, сжимая его холодную ладонь, и смотрел, как Брюс подключает датчики, вводит капельницу. — Истощение, — говорил Бэннер. — Обезвоживание. Переломы — два пальца срослись неправильно, нужно ломать заново. Следы множественных инъекций. Инфекция в крови. И… — он помолчал. — Тони, ему нужно переливание. И операция. Немедленно. — Делай что нужно, — Тони сел на пол рядом с кушеткой, не отпуская руки Питера. — Я никуда не уйду. Квинджет взлетел. За иллюминатором горел лес — остатки лаборатории, которую Мстители уничтожили перед уходом. А Питер Паркер, настоящий Питер, спал без снов — первый раз за два месяца без страха. Потому что Тони пришёл.