Золото и сталь

В следующую среду Женя пришла снова. Это стало привычкой — она появлялась ровно в семь, стучала три раза и ждала, пока Алена откроет. Сегодня она принесла с собой пирог — купила у булочника на углу, завернула в бумагу и всю дорогу боялась, что развалится. Пирог уцелел, и они съели его вдвоём, сидя за прилавком, потому что стол наверху был завален картами. — Ты сегодня без перчаток, — заметила Алена, разливая чай. — Забыла. — Женя пожала плечами. — Или не захотела. Мне надоело быть леди. Леди носят перчатки даже в жару и не едят пирог руками, а я ем. Она отломила кусок и отправила в рот, демонстративно облизав пальцы. Алена усмехнулась. В этом было что-то невероятно живое — эта женщина, которая ещё месяц назад не смела чихнуть без позволения, теперь сидела на старом стуле, поджав ноги, и ела пирог руками, как обычный человек. После чая Алена постелила карту на прилавке — нужно было проверить новый маршрут для Генри. Женя наклонилась рядом, и её плечо коснулось плеча Алены. Та не отодвинулась. Они склонились над картой, и Алена водила пальцем по улицам, показывая, где пройдёт следующий груз, а Женя слушала и задавала вопросы — не из вежливости, а потому что ей действительно было интересно. — Ты могла бы быть ассасином, — сказала Алена, закончив объяснения. — У тебя голова работает как надо. — Я? — Женя рассмеялась. — Я даже нож в руках не держала. — Это поправимо. Хочешь, покажу? Женя замерла, не ожидая такого предложения. Потом медленно кивнула. Алена вышла из-за прилавка и достала из ящика простой метательный нож — маленький, с утяжелённой рукоятью, точно такой же, с какого начинала сама когда-то. Она протянула его Жене. Та взяла нож осторожно, двумя пальцами, будто он мог укусить. — Это тебе не веер, — усмехнулась Алена. — Держи крепче. Вот так. Она встала у Жени за спиной, взяла её за руку и поправила хват. Женя замерла, чувствуя тепло её ладони поверх своей. Алена говорила что-то про центр тяжести и про то, что бросать нужно от локтя, а не от плеча, но Женя почти не слышала слов — только голос, спокойный и низкий, и дыхание где-то у самого уха. — Попробуй, — сказала Алена и отошла. Женя размахнулась и бросила нож в стену, на которой Алена заранее нарисовала угольный круг. Нож ударился рукоятью и упал на пол. Она чертыхнулась — не по-леди, а по-человечески, и Алена тихо рассмеялась. — Первый раз всегда так. Давай ещё. Второй бросок был лучше — нож воткнулся, хоть и с краю. Третий — почти в центр. Женя обернулась к Алене с такой сияющей улыбкой, будто только что выиграла войну. — У меня получается! — Получается, — подтвердила Алена. — Ты способная ученица. Женя хотела что-то ответить, но в этот момент за окном прогрохотал кеб, и она вздрогнула, будто вспомнила, где находится. Улыбка погасла. — Мне пора, — сказала она тихо. — Отец будет ждать к ужину. — Конечно. — Алена забрала у неё нож и убрала в ящик. — В следующую среду? — В следующую среду. Женя надела пальто и уже взялась за ручку двери, но вдруг остановилась и обернулась. — Алена? — Да? — Ты научишь меня ещё чему-нибудь? Не только ножи. Может быть... как защищаться. Как быть сильной. Алена посмотрела на неё — на худые плечи, на зелёные глаза, в которых плескалась смесь страха и решимости, — и кивнула. — Научу. Всему, что знаю. Но ты должна понимать: это не игра. Если ты встанешь на этот путь, обратной дороги не будет. — Я знаю. — Женя выдержала её взгляд. — Я не хочу обратно. Дверь закрылась, и Алена осталась одна. Она стояла посреди лавки и смотрела на угольный круг на стене, на след от ножа, на пустую чашку, из которой Женя пила чай. Что-то изменилось. Она сама не заметила, как начала ждать этих встреч — не как ассасин, который вербует источник, а как человек, который просто хочет видеть другого человека. Это пугало. И одновременно — грело. — Ну и дела, — пробормотала она. И пошла гасить лампу.