Золото и сталь

Три дня после налета на баржу прошли в напряженном ожидании. Феррис не показывался. Его люди затаились. Даже обычные патрули в порту стали реже, и это пугало больше, чем открытая слежка. Генри говорил, что тамплиер зализывает раны, но Алена чувствовала: он готовит что-то другое. Что-то более опасное. Она не ошиблась. На четвертую ночь за ней пришли. Алена проснулась от звука разбитого стекла. Кто-то бросил камень в окно лавки — не для того, чтобы проникнуть внутрь, а чтобы выманить ее наружу. Она скатилась с кровати, схватила клинок и выглянула в окно. Внизу, на Брик-лейн, стояли четверо. Не в форме охраны — в обычной одежде, но по выправке видно: боевики. У одного в руке был револьвер, у двоих — дубинки, у четвертого — нож. И все они смотрели на ее окно. — Ниязбаева! — крикнул один из них. — Выходи! Феррис хочет поговорить! Алена не стала ждать, пока они поднимутся. Она натянула сапоги, схватила плащ и вылезла через чердачное окно на крышу. Если они хотят разговора — пусть догонят. Крыши Уайтчепела были скользкими от ночной мороси, но Алена двигалась быстро — она знала здесь каждый карниз, каждую трубу. Позади слышались крики: боевики заметили ее и полезли следом. Один из них — тот, что с револьвером, — выстрелил. Пуля чиркнула по черепице в паре футов от нее. Алена пригнулась и побежала быстрее. Она перемахнула через узкий проулок, приземлилась на крышу соседнего дома и обернулась. Двое боевиков отстали — побоялись прыгать. Но двое других, включая стрелка, продолжали погоню. — Сюда! — крикнул один из них. — Она уходит к Бейкерс-роу! Алена не стала ждать, пока они ее окружат. Она нырнула в слуховое окно заброшенного склада, скатилась по лестнице и оказалась в темном помещении, заваленном старыми ящиками. Здесь пахло плесенью и угольной пылью. Она затаилась за штабелем досок и стала ждать. Первый боевик вошел осторожно, держа дубинку наготове. Он не заметил ее — слишком темно. Алена пропустила его мимо и ударила сзади: клинок вошел под ребро, и боевик рухнул, захлебываясь кровью. Второй — тот, что с револьвером, — выстрелил на звук. Пуля попала в ящик, разнесла щепки. Алена метнулась в сторону, перекатилась и бросила нож. Лезвие вошло стрелку в предплечье, он вскрикнул и выронил оружие. Она тут же оказалась рядом и ударила его коленом в живот, а когда он согнулся — добавила локтем в затылок. Он рухнул лицом в пол и затих. Двое оставшихся, видимо, решили не испытывать судьбу. Алена слышала, как они спускаются с крыши и убегают прочь. Она вытерла клинок о рубашку убитого и выглянула на улицу. Пусто. Только дождь моросил, да где-то вдалеке лаяла собака. В лавку она вернулась через час, убедившись, что хвоста нет. Окно было разбито, на полу валялись осколки. Алена зажгла лампу и начала собирать стекла, когда в дверь постучали. Три раза. Она открыла. На пороге стояла Женя — бледная, в наспех накинутом плаще. — Я слышала выстрелы, — сказала она, тяжело дыша. — И стекло. Я не могла усидеть дома. — Все в порядке, — ответила Алена. — Они уже ушли. — Кто «они»? — Люди Ферриса. Пришли поговорить. — Она усмехнулась, но усмешка вышла кривой. — Я ответила. Женя вошла и увидела кровь на полу — та, что натекла с клинка, пока Алена вытирала его. Ее лицо побледнело еще сильнее, но она ничего не сказала. Вместо этого она взяла тряпку и принялась помогать убирать. — Ты могла погибнуть, — сказала она тихо. — Могла. Но не погибла. — Это не смешно, Алена. — Я знаю. — Она выпрямилась и посмотрела на Женю. — Но это наша жизнь. Ты все еще хочешь быть частью этого? Женя отложила тряпку и шагнула к ней. В ее зеленых глазах стояли слезы, но голос не дрожал. — Я хочу быть с тобой. Частью твоей жизни. Какой бы она ни была. Если это значит, что каждую ночь ты будешь уходить и я не буду знать, вернешься ли ты, — пусть так. Но я не хочу сидеть в стороне. Я хочу драться рядом. Алена долго смотрела на нее. Потом взяла за руку — просто взяла и поднесла к губам. — Тогда завтра мы начнем настоящие тренировки, — сказала она. — Не просто удары и захваты. Я покажу тебе, как двигаться по крышам. Как уходить от погони. Как убивать, если придется. — Я готова. — Знаю. Ты уже давно готова. Просто я боялась тебе это сказать. Женя сжала ее ладонь. — Не бойся. Я сильнее, чем ты думаешь. Алена кивнула. За окном снова начинался дождь, но теперь он казался не холодным, а очищающим. Они стояли посреди разгромленной лавки, держась за руки, и знали: завтра будет новый бой. Но сегодня они выжили. И это было главное.