Золото и сталь

Ночь перед операцией была тихой и холодной. Алена сидела в конспиративной квартире и проверяла снаряжение — уже в третий раз, хотя все было готово. Клинок выходил бесшумно, револьвер заряжен, запасные ножи лежали в подсумке. Она знала, что это просто нервы: перед каждой операцией ее тело требовало действия, а действовать было нечего — только ждать. Женя пришла, когда уже стемнело. Она не стала стучать — просто открыла дверь своим ключом и вошла, стряхивая капли дождя с плаща. Алена сразу заметила, что она чем-то взволнована. — Что случилось? — Ничего. — Женя повесила плащ и подошла ближе. — Просто не могла сидеть дома. Бетси доложила отцу, что я опять уходила. Он устроил мне допрос с пристрастием: где была, с кем, зачем. Я сказала, что гуляла одна. Он не поверил, но доказательств у него нет. — Это плохо. Если он начнет копать глубже... — Плевать. — Женя тряхнула головой. — Завтра все решится. Либо мы победим, либо... — она не договорила. — Либо мы все равно будем вместе, — закончила Алена. — Так или иначе. Женя посмотрела на нее долгим взглядом. Потом подошла еще ближе — так, что между ними осталось не больше ладони. Алена чувствовала тепло ее дыхания и запах дождя, который все еще держался в ее волосах. — Ты боишься? — спросила Женя. — Да. — Я тоже. Но знаешь, что странно? Раньше я боялась всего: отца, Ферриса, будущего, собственной тени. А теперь — только за тебя. Ты изменила меня, Алена. Ты показала мне, что я могу быть сильной. Что я могу драться. Что я имею право на что-то, кроме позолоченной клетки. — Ты всегда это имела. Просто не знала. — Теперь знаю. — Женя подняла руку и провела пальцами по шраму на ее предплечье — тому самому, от Савелия. — Я смотрела на тебя и думала: вот человек, который прошел через ад и не сломался. Вот человек, который дерется за то, во что верит. Я хочу быть похожей на тебя. — Ты уже похожа. — Алена взяла ее за руку. — Ты сильнее, чем думаешь. — Я знаю. — Женя сжала ее пальцы. — Ты мне это показала. И я хочу, чтобы ты знала... если завтра что-то пойдет не так... если я не успею сказать... Она не договорила. Алена подалась вперед и поцеловала ее. Это не было похоже на тот поцелуй в щеку — осторожный и почти невесомый. Это был настоящий, полный, отчаянный поцелуй, в который она вложила все, что копила месяцами: страх, надежду, нежность, желание. Женя замерла на долю секунды, а потом ответила — так же жарко, так же отчаянно. Ее руки скользнули по спине Алены, притягивая ближе, еще ближе, будто она хотела слиться с ней в одно целое. Они оторвались друг от друга только когда воздух закончился у обеих. — Я никому не позволяла подходить так близко, — выдохнула Женя, глядя на нее с припухшими от поцелуя губами и горящими глазами. — А ты даже не спросила. И, кажется, именно этого я и ждала. — Я тоже, — ответила Алена, и голос ее прозвучал хрипло, сбивчиво, как будто она сама не верила в то, что только что случилось. — Я тоже этого ждала. Просто не знала, что имею право. — Имеешь. — Женя взяла ее лицо в ладони. — Мы обе имеем. На все. Алена прижалась лбом к ее лбу. Они стояли так несколько секунд, дыша в унисон, и мир за окном перестал существовать. Только они вдвоем в маленькой комнате, пропахшей порохом и старыми книгами. Только этот момент, который они обе хотели растянуть навсегда. — Завтра, — сказала Алена тихо, — мы сделаем это. А потом уедем. — К морю. — К морю. И пусть Феррис со своей сталью катится ко всем чертям. Женя тихо рассмеялась. — Ты ругаешься как портовый грузчик. Где ты этому научилась? — У Кэт. Она сказала, что леди не выживают в порту, и научила меня трем словам. Хочешь, расскажу? — Лучше не надо. Я хочу, чтобы ты оставалась леди. По крайней мере, иногда. — Я не леди. — Женя улыбнулась. — Я ассасинка. Ну, почти. — Почти, — согласилась Алена. — Завтра станешь настоящей. Они легли спать, не раздеваясь, просто укрывшись одним пледом. Женя заснула первой, положив голову Алене на плечо. Алена еще долго лежала без сна, глядя в потолок и чувствуя тепло ее тела рядом. Она думала о завтрашнем дне, о поезде, о пятнадцати охранниках, о Феррисе, который будет ждать их. Думала о том, что впервые в жизни ей есть что терять. Но именно это делало ее сильнее. Она закрыла глаза. Завтра все изменится. Но сегодня они были вместе. И этого было достаточно.