Золото и сталь

Суббота. Ночь. Ливерпуль-стрит. Станция была пуста — только ветер гулял по платформам, поднимая в воздух обрывки старых газет. Где-то вдалеке гудел паровоз, готовый к отправке. Тот самый состав, который вез стальные заготовки Ферриса к побережью. Пятнадцать охранников, из них шестеро на станции. Алена видела их с крыши пакгауза, куда она забралась вместе с Генри и остальными: четверо у входа на платформу, двое патрулируют пути. — Кэт, Финн — отвлекаете тех, что у входа, — прошептал Генри. — Парни — держите периметр. Алена и Женя — со мной. Мы идем к вагонам. Все кивнули. Женя, одетая в форму железнодорожного рабочего, сжимала в руке револьвер. Лицо ее было бледным, но решительным. Алена мельком коснулась ее плеча, и Женя ответила коротким кивком: «Я готова». Они спустились с крыши и двинулись вдоль путей, прячась за товарными вагонами. Финн и Кэт уже начали свою часть работы: где-то у входа раздался грохот — что-то упало, кто-то крикнул, и охрана бросилась туда. Путь к головным вагонам был открыт. — Быстрее, — прошептала Алена, и они побежали. Первый вагон был заперт, но Алена справилась с замком за полминуты. Внутри — ящики с маркировкой Ферриса. Она достала пузырек с горючей смесью, смочила тряпку и сунула ее между ящиками. Чиркнула спичкой — огонь охватил дерево и пополз вверх, жадно пожирая сухие доски. — Готово. Уходим. Они выскочили из вагона и побежали к следующему, но тут из-за состава выступили трое охранников. Они явно не ожидали увидеть здесь железнодорожных рабочих с оружием, и эта секунда замешательства стоила им дорого. Алена метнула нож — лезвие вошло первому в плечо, он вскрикнул и выронил револьвер. Генри выстрелил из револьвера — второй охранник рухнул с простреленной ногой. Третий бросился на Женю, которая стояла ближе всех. — Женя! — крикнула Алена, но не успела. Женя сделала именно то, чему ее учили: ударила локтем в горло, потом коленом в пах, и когда охранник согнулся — добавила рукоятью револьвера в затылок. Он рухнул лицом в грязь. Женя стояла над ним, тяжело дыша, и в ее глазах было что-то новое — не страх, а холодная, сосредоточенная ярость. — Хорошо, — сказала Алена, подбегая. — Очень хорошо. А теперь — второй вагон. Она вскрыла замок, плеснула горючую смесь, подожгла. Пламя разгоралось быстро, освещая станцию оранжевым светом. Где-то позади уже слышались крики — охрана поняла, что поезд горит, и бежала к вагонам. Пора было уходить. — Отступаем! — крикнул Генри. — К лошадям! Они побежали вдоль путей, к дальнему концу станции, где их ждали Кэт и парни с лошадьми. Позади грохотали выстрелы — охрана открыла огонь. Пуля чиркнула по рельсу рядом с Аленой, другая попала в стену пакгауза. Она пригнулась и побежала быстрее. — Быстрее! — крикнула Кэт, подводя лошадей. — Они окружают станцию! Алена вскочила на лошадь, подала руку Жене, и та запрыгнула сзади, обхватив ее за талию. Генри, Финн и парни — все уже были в седлах. Они пришпорили лошадей и понеслись прочь от станции, прочь от огня, прочь от выстрелов. Позади гремели взрывы — это детонировали ящики с порохом, которые, видимо, тоже были в составе. Станция Ливерпуль-стрит превратилась в огненный ад. Алена обернулась на скаку и увидела, как оранжевое зарево поднимается над крышами. — Получилось, — сказала Женя ей в ухо. — Мы сделали это. — Не все, — ответила Алена. — Ферриса там не было. Он опять ускользнул. — Значит, найдем его. Но сегодня мы победили. Алена кивнула, хотя тревога не уходила. Феррис все еще жив. И пока он дышит, война не закончена. Они вернулись в конспиративную квартиру глубокой ночью. Все были изранены, уставшие, но живые. Финн опять хромал — на этот раз его зацепило пулей в бедро, но Кэт сказала, что кость не задета. Генри получил удар прикладом по ребрам и теперь сидел, прижимая к боку мокрую тряпку. Но все выжили. Алена и Женя сидели в углу, на старом диване, и молчали. Женя все еще прижималась к ней, будто боялась, что если отпустит, все исчезнет. — Ты была великолепна, — сказала Алена. — Тот охранник, которого ты вырубила... я не ожидала. — Я сама не ожидала. — Женя тихо рассмеялась. — Руки до сих пор дрожат. — Это нормально. Первый бой всегда такой. Потом привыкаешь. — Не хочу привыкать. — И не надо. — Алена прижала ее крепче. — Мы закончим это. Остался последний удар. — Феррис. — Да. Генри уже ищет его. Как только найдем — все кончится. Женя закрыла глаза и вздохнула. За окном шумел Лондон — сирены, крики, топот копыт. Но здесь, на старом диване, было тихо. И они были вместе. Завтра они начнут охоту на Ферриса. Но сегодня — только отдых. Только тепло. Только они вдвоем.