Золото и сталь

Три дня после операции на станции Феррис не подавал признаков жизни. Генри предположил, что он затаился в своем особняке в Кенсингтоне, но Кэт, которая следила за домом, не заметила никакого движения. Финн, лежавший с простреленным бедром, ругался и говорил, что тамплиер трус и сбежал из Лондона. Но Алена знала: Феррис не сбежит. Он слишком горд. И слишком зол. На четвертый день пришла весть от портового осведомителя: Феррис вернулся на свой сталелитейный завод в Саутуорке. Один, без охраны, если не считать пары человек у ворот. Видимо, он решил, что после потери двух складов, баржи и поезда оставаться в особняке небезопасно, а завод — это его крепость. Там он и окопался. — Он ждет нас, — сказал Генри, разворачивая план завода. — Знает, что мы придем. Подготовил ловушку. — Значит, мы сделаем так, чтобы он нас не ждал, — ответила Алена. — Я пойду одна. — Нет. — Генри, он хочет меня. Он охотится за русской ассасинкой уже несколько месяцев. Если я приду одна, он решит, что я попалась в его ловушку, и выйдет из укрытия. — Или просто пристрелит тебя на месте. — Не пристрелит. Он захочет поговорить. Он из тех, кто любит монологи перед смертельным ударом. Генри хотел возразить, но Алена уже приняла решение. Женя, стоявшая рядом, побледнела, но ничего не сказала. Она знала: спорить бесполезно. — Я пойду с тобой, — сказала она. — До ворот. Дальше — как договорились. — Дальше — ты ждешь снаружи. Если через полчаса я не выйду, уходишь с Генри. — Алена... — Обещай мне. Женя долго смотрела на нее, потом кивнула. — Обещаю. На завод они пришли затемно. Огромное здание из красного кирпича, с высокими трубами, из которых даже ночью валил дым. У ворот дежурили двое охранников. Алена и Женя спрятались за штабелем угля напротив входа. — Жди здесь, — сказала Алена. — Если услышишь выстрелы — сразу к лошадям. — Я люблю тебя, — сказала Женя. — Возвращайся. Алена на секунду замерла, потом наклонилась и поцеловала ее — коротко, жестко, как перед боем. — Вернусь. Она вышла из-за угля и направилась к воротам. Охранники заметили ее, когда она была уже в двадцати шагах. Один потянулся за револьвером, но второй остановил его. — Стой! — крикнул он. — Ты — Ниязбаева? — Я, — ответила Алена, останавливаясь. — Передайте Феррису: я пришла. Одна. Пусть выйдет. Охранники переглянулись. Один убежал внутрь, второй остался стоять, целясь в нее из револьвера. Алена ждала, не двигаясь. Руки были опущены, клинок спрятан в наруче, револьвер — в кобуре под плащом. Она выглядела безоружной. Именно так, как нужно. Через пять минут ворота открылись, и вышел Феррис. Он был один — высокий, в дорогом пальто, с серебряной тростью в руке. Серые глаза смотрели холодно, с прищуром. На губах играла тонкая улыбка. — А вот и русская тварь, — сказал он, останавливаясь в десяти шагах. — Пришла сдаваться? — Пришла поговорить, — ответила Алена. — О чем? О том, как ты сожгла мой склад? Баржу? Поезд? Ты дорого мне обошлась, Ниязбаева. Очень дорого. — Это только начало. Феррис усмехнулся. — Ты смелая. Глупая, но смелая. Думаешь, если пришла одна, я поверю, что ты не привела за собой хвост? Мои люди уже проверяют окрестности. Если твои друзья где-то рядом, они умрут раньше, чем ты успеешь достать свой клинок. — Я пришла одна. — Зачем? — Хочу предложить сделку. Я ухожу из Лондона. Прямо сейчас. Навсегда. Взамен ты оставляешь в покое Женю и ее семью. Феррис поднял бровь. — Женю? Ах да, мою невесту. Которая, как выяснилось, шпионила для тебя. Ты правда думаешь, что я оставлю это просто так? — Ты оставишь, если хочешь, чтобы я ушла. Или можешь попробовать убить меня прямо здесь. Но тогда ты никогда не узнаешь, кто еще в Лондоне работает на Братство. Феррис молчал. Алена видела, как он раздумывает. Она знала, что это риск — блефовать, но другого выхода не было. Если он поверит, она выиграет время. Если нет — начнется бой. — Любопытно, — сказал Феррис наконец. — Но я не люблю незаконченных дел. Ты умрешь здесь и сейчас. А твои друзья — позже. Прощай, Ниязбаева. Он поднял трость, и Алена увидела, что это не просто трость — из навершия выскочило узкое лезвие. Одновременно с этим охранник у ворот вскинул револьвер. Но Алена была быстрее. Она рванулась вперед, уходя с линии огня, и метнула нож. Лезвие вошло охраннику в горло — он захрипел и рухнул, заливая землю кровью. Феррис сделал выпад тростью-шпагой, но Алена отбила удар наручем и тут же ответила — клинок вышел из паза и полоснул его по руке. Феррис вскрикнул, выронил трость, но тут же выхватил из-за пояса револьвер. Выстрел. Пуля попала Алене в плечо — левое, к счастью, не в клинковую руку. Она пошатнулась, но устояла. Феррис прицелился снова, но выстрелить не успел. Из темноты за его спиной вылетела фигура — Женя. Она бросилась на тамплиера сзади, ударила ножом в спину, целясь между ребер, как учила Алена. Феррис закричал, развернулся и выстрелил, но пуля ушла в землю. Женя ударила еще раз — на этот раз в бок. Феррис рухнул на колени. Кровь текла из двух ран, пачкая дорогое пальто. Он попытался поднять револьвер, но Алена уже стояла над ним. — Это тебе за Бриггса, — сказала она. — За всех рабочих, которых ты искалечил. За Женю. За меня. И ударила клинком в сердце. Феррис умер, не успев ничего сказать. Просто рухнул лицом в грязь и затих. Ветер с Темзы трепал его волосы. Алена стояла над ним, тяжело дыша, прижимая раненое плечо. Кровь текла по рукаву, капала на землю, но она не чувствовала боли. Только огромную, всепоглощающую усталость. — Ты обещала ждать снаружи, — сказала она, поворачиваясь к Жене. — Я соврала. — Женя вытерла нож о пальто Ферриса и убрала в кобуру. — Ты как? — Жить буду. Плечо задето, но кость цела. — Тогда уходим. Сейчас здесь будут его люди. Они вышли через задние ворота, где их ждал Генри с лошадьми. Увидев, что Алена ранена, он выругался, но ничего не сказал — просто помог ей забраться в седло. Женя села сзади, обхватив ее за талию. — Получилось? — спросил Генри. — Получилось, — ответила Алена. — Феррис мертв. — Тогда гони. В Уайтчепел. Там тебя перевяжут. Они пришпорили лошадей и понеслись прочь от завода. Позади оставался Саутуорк, стальные трубы, оранжевое зарево от печей. И тело человека, который когда-то думал, что владеет миром. В лавке их ждали Кэт и Финн. Пока Кэт перевязывала плечо Алены — пуля прошла навылет, кость не задета, повезло, — Женя сидела рядом, держа ее за руку. — Ты сумасшедшая, — сказала она. — Зачем ты пошла одна? — Потому что он ждал меня. И я знала, что ты придешь. — А если бы я не успела? — Успела. Ты всегда успеваешь. Женя покачала головой, но в ее глазах стояли слезы — не горькие, а облегченные. Она прижалась к здоровому плечу Алены и закрыла глаза. — Все кончилось? — спросила она. — Почти. Остался еще Кроуфорд Старик, но это уже не наша война. Генри говорит, что в Лондоне скоро появятся новые союзники. Брат и сестра. Они закончат то, что мы начали. — А мы? — А мы — к морю. Как и обещала. Женя улыбнулась. За окном серело — занимался рассвет. И где-то там, за горизонтом, ждало море. Их море. Их свобода. Их новая жизнь.