Срочное включение из другого мира

До города мы добирались почти сутки. Сначала продирались сквозь бурелом, где моя спутница шагала с уверенностью лесной нимфы, а я то и дело спотыкался о корни и проклинал тот день, когда согласился на командировку в Каннам. Затем выбрались на старый тракт, мощенный щербатым булыжником, меж пологих холмов, поросших вереском и редкими рощицами серебристых берёз. Вдалеке синели горы, а небо затягивала лёгкая дымка, сквозь которую пробивалось нежаркое солнце. Зельда остановила попутную телегу, запряжённую сонным тяжеловозом. Возница — пожилой мужчина с прокуренным голосом и лицом, изрезанным морщинами, точно печёное яблоко, — долго косился на мой иноземный наряд, но вопросов не задавал. Видимо, здесь успели привыкнуть к чудачествам спутников госпожи Зельды. Когда впереди показались городские ворота, я невольно присвистнул. Халз оказался вовсе не захудалой деревушкой, как рисовало моё воображение. Исполинская стена из серого гранита, увитая плющом, опоясывала высокий холм. На его вершине, купаясь в предзакатных лучах, белел королевский дворец с остроконечными башнями и шпилями, пронзающими небо. Вдоль стен тянулись сторожевые башни, а над массивными воротами сверкал кованый герб: скрещённые меч и свиток на фоне дубового листа. У подножия холма, за стеной, раскинулся настоящий средневековый мегаполис, клубящийся, шумный, многолюдный. — Челюсть подбери, иномирец, — хмыкнула Зельда, протягивая вознице мелкую серебряную монету. — Это всего лишь окраины. В центре, у Рыночной площади, народу — как муравьёв в разорённом муравейнике. И каждый второй норовит запустить руку в твой карман. — Вообще-то у меня и карманов-то приличных нет, — пробормотал я, оглядывая свои джинсы и лёгкую ветровку, которые здесь смотрелись как скафандр на балу у Людовика XIV. — Вот и славно. Меньше соблазна для местной шпаны. Мы миновали ворота, и на меня обрушилась какофония звуков: вопли зазывал, лошадиное ржание, грохот кузнечных молотов, скрип тележных колёс. Запахи свежего хлеба, навоза, пряностей и сырой кожи смешивались в густой, почти осязаемый коктейль. Узкие улочки петляли меж кособоких фахверковых домов, чьи верхние этажи нависали над мостовой так сильно, что соседи из окон напротив могли бы здороваться за руку. — Нам сюда, — Зельда ухватила меня за рукав и потянула в тёмный переулок. Я инстинктивно полез за телефоном, чтобы включить фонарик, и тут же вспомнил, что связи здесь нет. Как и зарядки. — Простите, но куда «сюда»? — я попытался высвободиться. Хватка у этой пигалицы была железной. — Вы же обещали трактир и горячую еду! Если это ваш способ избавиться от меня в подворотне… — Не ной, — отрезала она. — Будет тебе трактир. «Старая Крыса», лучшая дыра во всём Халзе. Нас там уже ждут. — Кого это «нас»? — насторожился я. Вместо ответа она толкнула низкую дверь, обитую ржавыми скобами, и мы очутились в полутёмном зале. Внутри пахло кислым пивом, жареным мясом и вековой пылью. Стены, сложенные из грубого камня, были пропитаны дымом очага, а под почерневшими дубовыми балками плавали клубы пара. Несколько посетителей угрюмо горбились над кружками. В углу, у камина, спал старый лохматый пёс. За грубо сколоченной стойкой возвышался лысый трактирщик с лицом человека, забывшего, когда он улыбался в последний раз. — Зельда, — прогудел он. — Опять кого-то притащила. Этот-то хоть живой? — Пока да, — она бесцеремонно пихнула меня к ближайшему столу. — Две порции похлёбки, хлеб и эль. За мой счёт, Грунт. То есть за твой. Трактирщик хмыкнул, но перечить не стал. Я рухнул на лавку и выдохнул. Тело гудело, спина ныла, а в животе последние несколько часов царила звонкая пустота. — Послушайте, госпожа Зельда, — начал я, когда передо мной поставили дымящуюся глиняную миску с густым варевом, — вы обещали детали. Что за король? В чём суть его злодеяний? И почему я? — Вопросы, вопросы… — она отхлебнула эля и поморщилась. — Ты как дитя, которому сказку на ночь подавай. Ладно, только не перебивай. Она поставила кружку, поправила прядь пепельных волос и заговорила тише: — Король Лотариус Первый. Взошёл на трон двенадцать лет назад, после смерти старшего брата. Поначалу всё было неплохо: ярмарки, налоги снизил, с соседями не воевал… Но пять лет назад что-то изменилось. Он стал затворником, окружил себя сомнительными советниками, а в подвалах дворца, по слухам, устроил лабораторию. Мои источники докладывают: он ищет артефакт «Сердце Вечной Ночи». Штуку, способную стереть грань между миром живых и мёртвых. Ещё поговаривают, что к исчезновениям людей в окрестных деревнях причастны именно его люди. — То есть вы хотите, чтобы я, журналист из Сеула, расследовал преступления короля-чернокнижника? — я едва не поперхнулся. — Вы серьёзно? — Тише! — она прижала палец к губам. — Да, именно ты. Каждое моё движение отслеживает магический сыск. А ты — никто, пустое место. На тебя не обратят внимания. Кроме того, — она усмехнулась, — ты умеешь добывать информацию. Я смотрела твои репортажи, Ли Хеншик. Ты не случайно попал в Каннам. Ты уже тогда подозревал застройщика, верно? Я уткнулся в миску. Она была права. Тот сюжет служил лишь прикрытием: я собирал компромат на строительного магната, связанного с коррупционной сетью. Но откуда она… — Допустим, — я вытер губы рукавом. — Мне понадобится легенда, подобающая одежда и хотя бы примерный план. — Умница, — просияла Зельда. — Легенду придумаем завтра. А пока ешь. Да, кстати… Она вдруг замолчала и уставилась за мою спину. Я обернулся. У стола стоял худой паренёк лет шестнадцати, нервно теребивший в руках потрёпанную шапку. Его одежда — латаный-перелатаный дублет, чересчур большие сапоги, короткий нож на поясе — красноречиво говорила о нищете. Лицо мальчика с острыми скулами и тёмными кругами под глазами несло печать раннего взросления, а старый шрам над левой бровью добавлял ещё одну мрачную черту. — Госпожа Зельда, — тихо произнёс он, — я принёс то, что вы просили. — А, Маркус! — ведьма кивнула. — Садись. Это тот самый иномирец, о котором я тебе говорила. Парень скользнул на лавку, бросил на меня быстрый настороженный взгляд, полный любопытства, и тут же опустил глаза. — Ли Хеншик, — Зельда указала кружкой на парня, — знакомься. Маркус — мой связной в Нижнем городе. Он знает каждый проходной двор, каждую лазейку и каждую сплетню. Если вдруг решишь, что я тебя обманываю, — он станет твоими глазами и ушами. — Я не обманываю, — буркнул Маркус и тут же обратился ко мне: — Простите, господин… это правда, что вы из другого мира? Там повозки без лошадей ездят, а в коробках люди живые показываются? Я усмехнулся. Впервые за эти сутки что-то напомнило мне, что я не просто жертва колдовства, а всё ещё журналист. — Правда. Я позже вам непременно расскажу. Но сначала, — я перевёл взгляд на Зельду, — что именно доставил юноша? Маркус, не дожидаясь разрешения, вытащил из-за пазухи вчетверо сложенный пергамент и развернул его на столе. Это была грубая, но достаточно подробная карта с контурами дворца, подземными ходами, помеченными крестиками, и надписями на незнакомом языке. — План восточного крыла, — зашептал он. — Там личная лаборатория короля. Я целую неделю следил за стражниками и даже подкупил одного слугу… Это было нелегко. — Ты молодец, — Зельда потрепала его по голове, и парень на мгновение зажмурился. — А теперь слушайте оба. Через три дня во дворце состоится Праздник Середины Лета. Танцы, маскарад, фейерверки. Охрана будет рассредоточена — идеальный момент пробраться внутрь. Хеншик, к тому времени ты должен быть готов. Маркус, твоя задача — достать приглашения. Справишься? Парень кивнул так решительно, что шапка едва не слетела на пол. — Достану, госпожа. Есть один умелец… он специализируется на подделке гербовых печатей. Это будет стоить… — Деньги не проблема, я заплачу, — Зельда бросила на стол несколько золотых монет. — А теперь, Хеншик, иди спать. Комната наверху оплачена. Завтра утром начнём обучение. — Прошу прощения, обучение чему? — нахмурился я. — Тому, как не сдохнуть в первый же день, — она улыбнулась, но улыбка эта не сулила ничего доброго. — Добро пожаловать в Идергранию, господин журналист. Я хотел возразить, но сил не осталось. Маркус вдруг вскочил: — Позвольте, я провожу вас до комнаты, господин Хеншик. Лестница здесь скрипучая, а перила гнилые. Лучше идти вдоль стены. Мы поднялись на второй этаж. Парень шагал впереди, освещая дорогу масляным фонарём. — Благодарю вас, Маркус, — сказал я, когда мы остановились у низкой двери. — Не за что, — он помялся. — Господин Хеншик… это правда, что в вашем мире дети могут учиться бесплатно? И что там нет королей, а правителей выбирает народ? Я посмотрел на него долгим взглядом. — Правда. Однако и у нас хватает своих проблем. — Я бы очень хотел… когда-нибудь… — он осёкся, мотнул головой и сунул фонарь мне в руку. — Спокойной ночи, господин. Увидимся завтра. Он исчез в темноте. Я остался на пороге крошечной каморки с продавленной кроватью, колченогим столом и видом на затянутое дымкой ночное небо за окном. Не раздеваясь, упал на постель и провалился в сон, полный обрывков разговоров, зелёных ведьминских глаз и карт, ведущих в самое сердце королевских тайн.