Срочное включение из другого мира

Я смотрел на протянутую ладонь принца, и мысли вихрем неслись в голове. Довериться наследнику престола — безумие. Но какие варианты? Бежать? Он видел моё лицо. Солгать? Он раскусил меня за минуты. Я пожал его руку. Ладонь оказалась тёплой и сухой, а рукопожатие — крепким, неожиданным для человека, который минуту назад изображал изнеженного аристократа. — Ли Хеншик, — повторил я. — Журналист. Призван помочь… одной вашей знакомой. — Зельде, полагаю? — в его глазах мелькнула понимающая усмешка. — Только эта безумная ведьма могла выдернуть человека из иного мира и провернуть всё так, что магический сыск ни о чём не догадался. — Вы знакомы? — Поверхностно. Я пытался найти союзников среди магов, мы пересекались на тайных собраниях. Но она мне не доверяет. Я её понимаю: сын короля-тирана по определению подозрителен. Я и сам себе порой не доверяю. В его голосе прозвучала такая неподдельная горечь, что я невольно проникся сочувствием. Парню всего девятнадцать. В этом возрасте я сдавал экзамены и переживал из-за рейтингов, а он ведёт смертельно опасную игру против собственного отца. — Давайте присядем, — Феликс указал на кресло у окна. — Стоять посреди кабинета с украденным письмом за пазухой — не лучшая идея. Я подчинился. Принц сел напротив, закинув ногу на ногу с небрежной элегантностью. Лунный свет очерчивал его точеный профиль, и я в очередной раз поразился, насколько он не похож на созданный им же образ. Легкомысленный повеса и расчётливый стратег в одном лице. Какая из версий настоящая? Или обе? — Мне было тринадцать, когда я впервые заподозрил неладное, — начал он, глядя в окно. — До этого я считал отца справедливым правителем. Но однажды ночью пробрался в библиотеку и увидел, как он выходит из потайной двери. Его лицо было чужим, глаза мёртвыми, и он шептал на языке, которого я не знал. Он сжал пальцы в кулак. — С тех пор я наблюдал. Чем больше я узнавал, тем страшнее становилась картина. Отец одержим идеей вечной власти над живыми и мёртвыми. Он верит, что «Сердце Вечной Ночи» даст ему власть над границей миров. А для активации нужна кровь прямого наследника. Моя кровь. Я — ключ. Последние пять лет я изображаю легкомысленного дурака, чтобы он не воспринимал меня как угрозу. Но время на исходе. — Почему вы не бежали? Не обратились к другим королевствам? — Бежать — значит бросить народ, — резко ответил он. — А союзники… Кто поверит юнцу, обвиняющему отца в колдовстве? Меня объявят безумцем или предателем. У отца повсюду шпионы. Первое же неосторожное движение — и меня устранят: несчастный случай на охоте, внезапная болезнь… Он замолчал. В комнате повисла тяжёлая тишина. Я смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает гнев — не на принца, а на его отца. — И вот появляетесь вы, — Феликс вдруг улыбнулся. — Загадочный иностранец, двигающийся как боец, а не как торгаш. Я заметил вас сразу. Осанка, взгляд, манера говорить… Вы не купец. Вы — человек, привыкший добывать правду. Когда я понял, что вы связаны с Зельдой, всё встало на места. — Я настолько плохо играл роль? — Для обычного гостя — безупречно. Но я пять лет притворяюсь тем, кем не являюсь. Я научился видеть маски. Ваша была чуть-чуть тесновата. Я хмыкнул. Парень мне определённо нравился. — Хорошо. Допустим, я вам верю. Что предлагаете? — Объединить усилия. У вас доступ к Зельде, у меня — во дворец. У вас свежий взгляд, у меня — знание интриг. Я прикрою вас, если что-то пойдёт не так. — А как убедить Зельду? — Никак, — он улыбнулся. — Вы сделаете это за меня. Вы для неё — надежда. А надежды здесь катастрофически не хватает. Он встал и подошёл к окну. Лунный свет заливал его фигуру. — Я не прошу верить на слово. Проверяйте. Спрашивайте. Но времени мало. Если мы не остановим отца в ближайшие недели, шанса не будет. Я поднялся. — Тогда первый вопрос, Ваше Высочество. Что вы почувствуете, когда мы разоблачим вашего отца? Когда его низложат, а возможно, и казнят? Феликс долго молчал. Затем заговорил тихо, но твёрдо: — Я буду скорбеть. Каждый день. До конца жизни. Где-то внутри я всё ещё помню отца, который учил меня ездить верхом и читал сказки. Но тот человек умер пять лет назад. То, что носит его лицо сейчас, — чудовище. Если я позволю ему уничтожить королевство только потому, что у нас одна кровь, — я себе этого не прощу. Я хочу взойти на престол, чтобы исправить всё, что он разрушил. Это моя ответственность. Я выдержал его взгляд. В голубых глазах не было лжи. Только боль и решимость. — Убедили. Но если вы меня обманете, я напишу о вас такой репортаж, что ваше имя станет синонимом позора во всех мирах. Он рассмеялся — легко, по-мальчишески: — Именно поэтому я хочу, чтобы вы были на моей стороне. За окнами вновь загремели фейерверки. Праздник был в разгаре. — Вам пора, — сказал Феликс. — Свяжусь с вами через Маркуса. И, господин Хеншик… Спасибо. За то, что выслушали. За то, что поверили. Я уже забыл, каково это — когда тебе доверяют. Я кивнул и вышел в тёмный коридор, чувствуя, как письмо жжёт карман, а в ушах всё ещё звучит его голос. Значит, вот он какой, наследный принц. Юный, красивый, умный — и бесконечно одинокий. У меня только что появился союзник. И он мне понадобится.