Срочное включение из другого мира

Прошло два дня. Город гудел, как растревоженный улей. Слухи расползались быстрее крыс с тонущего корабля: кто-то проник в катакомбы, разгромил тайное убежище королевских магов, освободил пленников и бесследно исчез. Уличные торговцы, раскладывавшие товары под выцветшими навесами, пересказывали это шёпотом, озираясь через плечо. Городская стража рыскала по улицам с удвоенным рвением: у каждых ворот досматривали повозки, шарили в корзинах, вглядывались в лица. Искали чужаков. Искали нас. В «Старой Крысе» стало непривычно тихо. Даже завсегдатаи, обычно угрюмо цедившие эль у грубо сколоченной стойки, теперь сидели, втянув головы в плечи, и разговаривали вполголоса. Пламя камина отбрасывало на закопчённые стены пляшущие тени, и в их дрожащем свете даже знакомый зал казался чужим, насторожённым. Зельда вернулась только к вечеру первого дня — уставшая, с тёмными кругами под глазами. Спасённых она разместила на старой мельнице за городскими стенами — в каменном строении с провалившейся крышей, но с крепкими стенами и потайным подвалом. Там уже ждали лекарь и пара верных людей из её осведомителей. Она позаботилась обо всём — и замкнулась в себе. Ведьма почти не разговаривала. Сидела в своём углу, поджав ноги, и смотрела в одну точку. Её изумрудные глаза, обычно искрящиеся насмешкой, теперь напоминали два куска льда. Иногда она доставала тот самый стеклянный шарик, что показывала мне в лесу, и рассеянно катала его между пальцев, а он послушно мерцал голубым. Я не лез. Понимал: она переваривает информацию — и, возможно, что-то ещё, о чём не хочет говорить. Маркус, напротив, оживился. Он то и дело выскакивал на улицу «проверить обстановку», возвращался с новостями, докладывал шёпотом. И носил с собой потрёпанный блокнот, делая пометки — журналистская жилка давала ростки. Парень далеко пойдёт. На второй день после рейда всё изменилось. Ближе к полудню, когда я в одиночестве сидел за столом и разбирал пометки на карте восточного крыла, входная дверь трактира с грохотом распахнулась. Я машинально сунул карту под стол, но это был не стражник. Маркус влетел в зал запыхавшийся, красный, с бешено колотящимся пульсом. Его глаза горели. — Принц здесь! Зельда подскочила так, будто в неё ударила молния. — Что?! — Принц Феликс. Один, без стражи. В сером плаще, с капюшоном. Ждёт у чёрного хода. Просит разрешения войти. Зельда метнула на меня острый взгляд. Я кивнул. Визит был неизбежен. — Веди, — бросила она Маркусу. — Но если за ним тень — пеняйте на себя. Повисла напряжённая тишина. Я слышал, как в очаге потрескивают дрова, как скрипят половицы под шагами постояльцев наверху, как муха бьётся в мутное стекло. Зельда стояла, скрестив руки, и лицо её не сулило наследному принцу ничего хорошего. Через минуту в трактир вошёл он. Феликс выглядел совсем не так, как на балу. Простой серый плащ из грубой шерсти, с капюшоном, надвинутым до бровей. Под ним — тёмный дублет без знаков отличия, высокие сапоги, забрызганные грязью. Ни герба, ни украшений. Только бледное лицо с заострившимися скулами, тёмные круги под ярко-голубыми глазами и та осанка, которую не скроешь никакой одеждой. Маркус метнулся к окну, проверяя, нет ли слежки. — Чисто, — доложил он. Феликс снял капюшон. Светлые волосы, стянутые кожаным шнурком, выбились и прилипли ко лбу. Но даже уставший, он выглядел как человек, рождённый для трона. — Благодарю, что согласились встретиться, госпожа Зельда, — произнёс он мягко. — Я знаю, вы мне не доверяете, и имеете на это полное право. Зельда стояла прямая, как струна. — Льстишь, Ваше Высочество. Но ладно. Хеншик за тебя поручился. Говори, зачем пришёл. Феликс присел на лавку, взял предложенную Маркусом кружку с вином обеими руками, но пить не стал. Его пальцы слегка дрожали. — Я изучил отцовские записи из личной лаборатории. После Праздника Середины Лета удалось позаимствовать ключи. «Сердце Вечной Ночи» — не просто артефакт. Для полной активации нужна кровь прямого наследника человека, задумавшего ритуал. Моя кровь. В зале повисла такая тишина, что было слышно, как потрескивают угли в камине и как на улице, за толстыми стенами, разносчик выкрикивает цену на рыбу. Маркус побледнел. Зельда напряглась. — То есть король собирается... — начал я. — Принести меня в жертву. Я — ключ. Без меня ритуал невозможен. Именно поэтому он позволял мне играть роль легкомысленного дурака. Я был нужен живым — до поры. Он говорил спокойно, будто о завтрашней погоде. — Артефакт почти готов. Вы сами видели в катакомбах. Когда энергия накопится, наступит моя очередь. Может, через неделю. Может, завтра. Зельда долго молчала. Потом тяжело вздохнула: — Будем считать, что ты нас убедил, мальчик. Феликс вздрогнул — то ли от слова «мальчик», то ли от того, что ведьма впервые обратилась к нему без сарказма. — Но если ты нас предашь... — добавила она. — Я не предам. Клянусь. — Жизнью клясться не надо. Просто будь честным. Он кивнул и впервые за всё время улыбнулся по-настоящему — как человек, который долго шёл в одиночестве и наконец нашёл попутчиков. — Значит, союз? — спросил я. — Союз, — подтвердил Феликс. — Посмотрим, — фыркнула Зельда, но в её глазах уже не было прежнего льда. — Маркус, принеси нормального вина, а не этой кислятины. Через минуту мы подняли кружки. Тёмный зал, пропахший пивом и дымом, казался почти уютным. — За то, чтобы этот артефакт никогда не активировался, — сказала Зельда. — За тех, кто ещё жив, — добавил Феликс. — За правду, — сказал я. — За то, чтобы всё получилось, — прошептал Маркус. Мы выпили. И в этом углу старого трактира родился союз, который должен был разрушить планы короля-чернокнижника. Позже, уже в дверях, Феликс обернулся ко мне: — Спасибо, господин Хеншик. Вы сдержали слово. И нашли мне союзника там, где я меньше всего ожидал. — Это она нашла, — ответил я. — Я лишь рассказал правду. Он ушёл в ночь, а я ещё долго сидел в опустевшем зале, глядя на догорающие угли и четыре пустые кружки на столе, и думал о том, что ставки в этой игре выше, чем я мог представить, когда Зельда выдернула меня с каннамской стройки.