Срочное включение из другого мира

Два дня пролетели как один. «Старая Крыса» превратилась в военный штаб. В главном зале, освещённом камином и масляными лампами, повсюду висели карты и схемы. Грунт только вздыхал, но не жаловался — Зельда платила звонкой монетой, а он был достаточно умён, чтобы не задавать вопросов. Маркус, проявив чудеса разведки, добыл не только чертежи подземелий, но и расписание караула, и список дежуривших магов. Как ему это удалось, он не рассказывал — только улыбался: «У меня везде знакомые». Я пытался освоить азы магии. Зельда, скрепя сердце, давала уроки в том же тёмном углу, где мы сидели по вечерам. Результаты были скромными: я научился зажигать крохотный световой шарик и ставить слабый защитный барьер, способный выдержать разве что удар кулаком. Но для отвлечения Лотариуса, уверяла Зельда, этого хватит. Феликс и Остин виделись редко: каждый готовил свою часть. Принц через своих людей распускал слухи о готовящемся покушении в западном крыле. Герцог муштровал воинов в укрытии за городом, в заброшенном амбаре с выбитыми окнами, где холодный ветер гулял по углам. Но по вечерам оба неизменно появлялись в трактире. И начиналось то, что Зельда с мрачной иронией называла «брачными играми благородных оленей». Феликс приходил первым, садился рядом и расспрашивал о Сеуле, о телевидении, забывая о маске. Остин появлялся позже, стоял у стены, наблюдая, а потом, словно невзначай, занимал место с другой стороны. Один подавал кружку с вином — другой пододвигал тарелку с хлебом. Один касался плеча — мрачнел другой. Соперничество кипело без слов, и я чувствовал себя меж двух магнитов. Однажды вечером Зельда, когда оба ушли, подсела ко мне: — Знаешь, Хеншик, я многое повидала. Но такое — впервые. Два самых могущественных человека королевства делят журналиста из другого мира. Ты хоть понимаешь, насколько это абсурдно? — Понимаю. И не знаю, что делать. — А ничего. Просто дай им шанс. Обоим. К вечеру второго дня всё было готово. Маркус принёс окончательные чертежи. Феликс подтвердил, что стража в западном крыле будет отвлечена. Остин доложил, что его люди займут позиции у тайного входа в подземелья. Мы собрались впятером за дубовым столом: ведьма, принц, герцог, бездомный мальчишка и журналист. В камине гудел огонь, за окнами шумел ветер, и тени плясали на почерневших балках. Зельда развернула карту и обвела нас взглядом: — Итак. Завтра, на рассвете. Вопросы? — Если что-то пойдёт не так… — начал Феликс. — Всё пойдёт не так. Так всегда бывает. Главное — импровизировать. — Я прикрою вас, — твёрдо сказал Остин. — Мои воины не отступят. — А я прослежу, чтобы о нашей атаке не узнали раньше времени, — добавил Маркус с упрямым огоньком в глазах. Я обвёл взглядом их лица — уставшие, напряжённые, но полные решимости, — и впервые за долгое время почувствовал нечто похожее на уверенность. — Хорошо. Договорились. Завтра мы остановим короля. — Или умрём, пытаясь, — мрачно добавила Зельда. — Только попробуйте, — я невольно улыбнулся. — У меня репортаж не дописан. Феликс тихо рассмеялся, Остин позволил себе тень улыбки — первую, которую я видел на его лице. Зельда фыркнула. Маркус смотрел сияющими глазами. В этот момент мы были не просто союзниками. Мы были чем-то большим. И завтра это должно было решиться.