Срочное включение из другого мира

Остин перестал быть человеком.

Я видел это сквозь пелену боли — как его фигура начала меняться, окутываясь морозным вихрем. Меч в его руках сиял ослепительным белым пламенем, вымораживающим душу, — светом, рождённым в сердце вечной зимы, где лёд не тает тысячелетиями. Стены пещеры покрылись инеем, тонкие узоры побежали по чёрному камню, словно морозные цветы. Факелы затрещали и погасли, не выдержав волны холода. Даже тёмная субстанция в ритуальных желобах начала замерзать. Гвардейцы падали, не от ран — они просто застывали на месте, схваченные магией. Один замер с поднятым топором, другой — на полубеге с искажённым ужасом лицом. Их доспехи трещали от холода, оружие выпадало из окоченевших пальцев. Северные воины взревели, врубаясь в деморализованные ряды. Тёмные маги попытались контратаковать, но ледяной барьер, выставленный Остином, отразил их заклинания, и один из магов закричал, сражённый собственной магией. — Жалкие черви, — пророкотал герцог. Лотариус повернулся к нему, и в его взгляде мелькнула неуверенность. Ритуальный кинжал всё ещё был в его руке, но король колебался. — Герцог Севера, — процедил он. — Я думал, ты умнее. Твоя стихийная магия — ничто по сравнению с силой, которую я копил годами. — Ты ранил того, кто мне дорог, — голос Остина был тих, но каждое слово падало тяжело, как глыба льда. — Этого я не прощу. Он ударил, и сама стихия подчинилась ему. Ледяной вихрь из снега, льда и белого пламени обрушился на короля. Пол под ногами Лотариуса вздыбился пиками, воздух превратился в колючее крошево, и кинжал вылетел из его пальцев, зазвенев по камням. Король попытался ответить тёмной магией, но Остин был быстрее. Каждый спарринг в ледяных пустошах, каждая бессонная ночь над манускриптами — всё вело к этому бою. — Зельда! Сейчас! — рявкнул он. И ведьма, воспользовавшись моментом, завершила ритуал. Её посох обрушился на кристалл, и «Сердце Вечной Ночи» взорвалось ослепительным белым светом. Тысячи душ вырвались на свободу, и пещера наполнилась светлой, исцеляющей тишиной. Кристалл рассыпался чёрной пылью. Лотариус закричал — криком человека, потерявшего всё. Его сила иссякла, багровый огонь в глазах потух, и на коленях стоял просто измождённый старик. Феликс, освобождённый от пут, поднял меч. — Отец. Именем короны и народа Идергрании, вы арестованы. Он не ударил. Он заковал отца в магические оковы, которые тот приготовил для жертв. А затем бросился ко мне. — Хеншик! Держись! Лекаря! Я хотел ответить, но не смог. Боль была слишком сильной. Перед тем как провалиться в темноту, я увидел лицо Остина, склонившееся надо мной, и его глаза — изумрудные, полные тревоги. Лёд в них наконец растаял.