Срочное включение из другого мира

Прошло полгода. Моя квартира, которую я когда-то считал тесной и холостяцкой, теперь дышала уютом. Пахло чаем, книгами и свежей выпечкой из булочной на углу. На подоконнике зеленел горшок с растением, выбранным Маркусом; на кухне в вазе всегда лежали фрукты — он до сих пор не мог привыкнуть, что свежие яблоки доступны круглый год. В гостиной висела карта Идергрании, а рядом — фотография: мы с Маркусом у Национального музея Кореи. В тот день он впервые увидел древние экспонаты и сравнивал их с историей Идергрании, находя неожиданные параллели. На снимке он улыбался широко, открыто, как человек, у которого есть будущее. Он изменился: вытянулся, раздался в плечах, исчезли круги под глазами и привычка вжимать голову в плечи. Теперь он смотрел на мир прямо, с жадным любопытством, и только иногда, задумавшись, касался пальцами амулета Зельды. Я работал над книгой — не репортажем, а полноценным документальным романом. Записи, сделанные в «Старой Крысе», я разложил по главам. Издатели хотели фэнтези, но я настоял на «журналистском расследовании с элементами магического реализма». Маркус помогал: перечитывал черновики, указывал на неточности, вспоминал детали. Его журналистская жилка расцвела — в свои неполные семнадцать он анализировал информацию лучше иных коллег. По вечерам мы сидели на кухне, пили чай (рамён он по-прежнему называл «супом из другого мира», а кимчи — «огненной капустой») и говорили обо всём: об успехах в школе, о журфаке, о том, каково жить в мире без магии, но с интернетом. Как-то дождливым вечером Маркус, помешивая чай, замер и сказал: — Знаешь, Хён, я скучаю по ним. Я не спрашивал по ком. Я и сам скучал — по Феликсу, по Остину, по Зельде, даже по Грунту и его отвратительному элю. — Как думаешь, мы когда-нибудь их увидим? Я посмотрел на книжную полку, где стоял футляр из чёрного дерева. Внутри, на бархате, мерцал кристалл Остина. — Не знаю. Но этот кристалл позволяет видеть сны о тех, кто дорог, даже через границы миров. Может быть, это уже кое-что. Маркус кивнул и ушёл спать. А я ещё долго смотрел на кристалл, думая о том, что где-то там, за гранью, двое мужчин сейчас, возможно, тоже смотрят в ночное небо. И ждут.