Red Ruin

Спуск в «пещеры» напоминал переход в иную, искаженную реальность. Здесь не было места светскому этикету или фальшивым улыбкам. Воздух был тяжелым, наэлектризованным, пропитанным ароматом дорогой кожи, пота и сладковатым запахом возбуждения. Стены тоннелей, освещенные лишь пульсирующим красным неоном, казались живыми, а глухой, ритмичный бас музыки вибрировал в самой грудной клетке, слышны были и стоны, заставляя кровь бежать быстрее. Бан Чан двигался с грацией хищника, вышедшего на охоту. В главном зале он был безупречен, но здесь, в полумраке, маска на лице подчеркивала жесткость его челюсти и холодный блеск глаз. Он не спешил. Чан шел вдоль ниш, наблюдая за происходящим вокруг. Его взгляд, цепкий и властный, фиксировал каждое движение: вот пара в углу, где девушка изгибается под руками партнера, вот кто-то наслаждается вседозволенностью, не заботясь о взглядах случайных прохожих. Каждая сцена лишь подпитывала его внутренний огонь, и он чувствовал, как становится всё тяжелее держать себя в руках — его собственное тело уже давно требовало разрядки. Наконец он нашел уединенный уголок — глубокую нишу, оббитую темным бархатом. В центре стояло массивное кресло с кожаными ремнями. В нем уже находился мужчина, чьи запястья были надежно зафиксированы. Он тяжело дышал, ожидая того, кто будет диктовать правила этой ночи, настоящий «саб» Чан медленно снял пиджак, а затем и рубашку, обнажая торс, на котором уже поблескивали капли пота. Его движения были расчетливыми, плавными, лишенными суеты. Он подошел к мужчине, чьи глаза расширились от смеси страха и дикого предвкушения. Чан не произнес ни слова, лишь позволил своим рукам говорить за него. Он нашел на поясе связку ключей от наручников и тонкую цепочку, которую небрежно накинул на шею пленника, словно поводок. — Ты пришел сюда за наказанием, верно? — голос Чана прозвучал низко, бархатно, вибрируя от осознания абсолютной власти над тем, кто сейчас был перед ним. Мужчина едва заметно кивнул, не в силах оторвать взгляда от маски Чана. Чан взял со столика декоративную свечу, медленно наклоняя её, позволяя каплям горячего, обжигающего воска стекать на кожу парня. Тот вздрогнул, но не попытался вырваться, лишь сильнее стиснул зубы, ловя каждый вдох. Чан наблюдал за этим с холодным, почти научным интересом, наслаждаясь своей доминацией. В этот момент по тоннелю проходил Чонин. Он выглядел как оживший кошмар, чья-то фантазия о пороке: рыжие волосы в беспорядке, смокинг расстегнут, маска. Он шел, едва касаясь стен, впитывая атмосферу разврата. Его взгляд метался из стороны в сторону, ища за что зацепиться, пока случайно не упал на ту самую нишу. Завернув за угол, Чонин замер. Его внимание привлекло тихое, утробное рычание, доносившееся из глубины ниши. Он спрятался в тени колонны, вглядываясь в темноту. И увидел его. Блондин. Широкие плечи, властный наклон головы, уверенные, почти хищные движения. Всё это показалось Чонину до боли знакомым. «Это же... нет, бред какой-то», — пронеслось в голове. — «Мистер Бан? Учитель английского, который требует идеальной грамматики и быть прилежным учеником ?» Чонин затаил дыхание. Парень на коленях перед блондином жадно сосал член, а тот — его учитель — стоял, опираясь на кресло, и с тихим рычанием сжимал в зубах тяжелую цепочку Chrome Hearts. Его тело было напряжено, вены на руках вздулись, а каждое движение выдавало мужчину, который привык брать то, что принадлежит ему. Чонина накрыло волной такого сильного, почти осязаемого возбуждения, что он едва не выдал себя стоном. Ему нестерпимо захотелось оказаться на месте того парня. Захотелось, чтобы именно в его руках этот властный блондин терял контроль, чтобы именно он слышал эти рычания и чувствовал, как этот человек отдает ему всю свою мощь попробовать на вкус его. — Слишком похоже, — прошептал Чонин сам себе, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Но нет. Это не он. Учитель не может быть... здесь?... Разум отказывался принимать увиденное, но тело уже горело. Он развернулся и ушел, пытаясь сбросить наваждение, но образ рычащего в темноте блондина намертво засел в сознании. Его собственное тело требовало немедленной разрядки, и, увидев впереди парочку, вовлеченную в игру, Чонин без лишних мыслей присоединился к ним, пытаясь заглушить навязчивое любопытство и этот нелепый шок. Закончив свою игру в нише, Чан холодно отстранился от партнера. Его лицо снова стало безупречной маской безразличия, хотя внутри еще бурлил адреналин. Он методично привел себя в порядок, застегнул рубашку, надел маску и, бросив последний, полный ледяного удовлетворения взгляд на покорную фигуру в кресле, вышел в коридор «пещер». Он не спешил подниматься наверх. Ему нужно было время, чтобы вернуть себе контроль и привычное выражение лица «мистера Бана». Проходя по извилистым лабиринтам, Чан обратил внимание на отдаленный, плохо освещенный коридор. Там, в полумраке, разворачивалась сцена, которую нельзя было назвать спокойной. Он увидел троих: двое парней и девушка. Чан остановился в тени, наблюдая со стороны. Его взгляд, еще не остывший от недавнего доминирования, цепко скользил по сцене. Внезапно всё его внимание сконцентрировалось на одной фигуре — рыжей макушке, которая выделялась даже в этом тусклом красном свете. Рыжий парень двигался с такой яростной, почти первобытной грацией, впиваясь бедрами в своего партнера, что у Чана перехватило дыхание. «Чертовски горяч», — пронеслось в голове преподавателя. Эта картина не давала ему покоя. В этих яростных движениях было что-то до боли знакомое. Плечи, манера держаться, напор — всё это напоминало ему его студента, Ян Чонина, того самого парня, который на лекциях смотрел на него с вызовом, а в спортзале заставлял его сжимать кулаки от желания. Чан простоял в тени несколько минут, наблюдая за тем, как рыжий парень берет от жизни всё, не задумываясь о последствиях. Это было опасно, порочно и невероятно притягательно. Сбросив оцепенение, Чан наконец отвернулся и направился к винтовой лестнице. Поднявшись наверх, он словно сменил атмосферу: здесь, в главном зале, царила совсем другая жизнь. Сверкающие люстры, звон хрусталя, легкая музыка и смех людей, которые понятия не имели, какой разврат творится этажом ниже. Чан подошел к барной стойке и взял бокал с ледяным шампанским. Он выглядел как воплощение аристократического спокойствия, но его мысли были всё еще там, внизу, в полумраке, вместе с рыжим парнем, чья энергия буквально жгла сетчатку его глаз. Он задержался в зале еще на некоторое время, поддерживая пустые светские беседы, но каждая улыбка, которую он дарил гостям, была лишь частью его новой роли. Он ушел домой задолго до рассвета, чувствуя себя странно опустошенным. Он не знал, что в этот же вечер рыжий парень — тот самый «горячий» незнакомец — видел его в нише. Никто из них не подозревал, что эта ночь стала для них точкой невозврата.