Red Ruin

Понедельник в университете казался бесконечным. Чан вел лекцию на автопилоте, чувствуя, как внутри всё еще пульсирует эхо субботней ночи. Каждый раз, когда его взгляд падал на рыжую макушку Чонина, по телу пробегал холодок. Он помнил, как видел в подземелье того «горячего» незнакомца, чья яростная энергия была до боли похожа на энергию его студента. Но это казалось абсурдным. «Не может быть, чтобы это был он», — твердил себе Чан, пытаясь сосредоточиться на грамматике. Чонин вел себя вызывающе спокойно, но в его лисьем взгляде читалось нечто новое — почти торжествующее любопытство. Он тоже не был уверен, но образ того блондина из ниши преследовал его с самого утра. Когда прозвенел звонок, аудитория начала пустеть. Чонин не спешил. Он небрежно собрал вещи и последним подошел к преподавательскому столу. Чан следил за каждым его движением. Когда Чонин протянул руку, чтобы оставить лист работы, рукав его рубашки сполз, обнажая запястье. На бледной коже Чан увидел знакомый, яркий след — красную печать «Red Lights». Дыхание Чана сбилось. Он не успел подумать, прежде чем его рука метнулась вперед, перехватывая запястье студента. Хватка была жесткой, почти болезненной. Чан задрал рукав выше, обнажая печать полностью. Его глаза потемнели от шока. — Это что… — голос Чана сорвался на хрип. Он поднял взгляд на Чонина, его лицо было искажено смесью шока и первобытной ярости. — Ты… ты был там? Ты был на балу? Чонин замер, глядя на печать, а затем — в расширенные зрачки преподавателя. В его голове внезапно вспыхнули детали: широкие плечи, властный наклон головы, тяжелая цепочка в зубах. Сомнения испарились, сменившись током, пробившим его от макушки до пят. — Значит, это всё-таки вы, — прошептал Чонин, и в его голосе прозвучало не удивление, а опасный азарт. — А я ведь сомневался. Думал, мне просто показалось, что у моего учителя такое знакомое тело. Чан застыл, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Весь его профессиональный фасад рухнул. Чонин, пользуясь его шоком, не терял времени. Его свободная рука опустилась ниже, уверенно сжимая член через ткань брюк Чана прямо там, где тот напрягся от близости. Чонин сжал его, чувствуя, как под пальцами пульсирует горячая плоть. — Мистер Бан, — прошептал он, опаляя ухо учителя горячим дыханием. — Вы так восхитительно рычали в той нише, когда тот парень ублажал вас. Я всю ночь жалел, что не подошел тогда… но теперь я точно знаю, кто именно был тем блондином. Чан дернулся, его дыхание стало рваным, а зрачки расширились. Он был полностью обезоружен этой наглостью. Чонин, довольно ухмыльнувшись, отпустил его, грациозно поправил свой пиджак и, послав напоследок томный взгляд через плечо, зашагал к выходу. — Увидимся на следующей паре, учитель, — бросил он, хлопнув дверью. Чан остался стоять в тишине опустевшей аудитории. Его сердце колотилось где-то в горле, а внизу живота пульсировала невыносимая тяжесть. Он смотрел на закрытую дверь, чувствуя, как по венам разливается адреналин. Он был дезориентирован. Его «лучший ученик» только что сорвал все маски. «Что теперь?» — пронеслось в голове. Ответ был пугающим: охота началась, и теперь охотником был не он.