Red Ruin

Вечер понедельника после того самого столкновения в кабинете был для Бан Чана пыткой. Он сидел в своей квартире, пытаясь сосредоточиться на документах, но всё было бесполезно. Перед глазами стояла ухмылка Чонина, его наглые пальцы на члене и этот взгляд, полный чистого, неприкрытого азарта. Чан чувствовал себя загнанным в угол. Он привык контролировать всё — свои лекции, свое поведение, свои желания. Но сейчас всё это было разрушено. Когда телефон на столе внезапно завибрировал, Чан вздрогнул. Экран засветился в темноте, отображая сообщение с незнакомого номера. Его сердце пропустило удар, а когда он прочитал текст, по венам разлился жидкий огонь: «Вы были прекрасны с тем цепком в зубах в ту ночь. Те капли пота на вашей коже... я бы хотел провести пальцами по каждой из них. Ваш пресс — как плитка белого шоколада, которую так отчаянно хочется попробовать. Вы не представляете, как сильно я хочу увидеть это снова, мистер Бан. В этот раз — без маски». Чан выронил телефон на ковер. Сомнений больше не было. Чонин не просто подозревал, он держал его на крючке, наслаждаясь его беспомощностью. Чан так и не ответил, но всю ночь он пролежал с открытыми глазами, чувствуя, как этот текст отпечатался на сетчатке. На следующее утро он вошел в университет, решив быть жестче. Он надел строгий темно-синий костюм, который подчеркивал его широкие плечи и делал силуэт еще более внушительным. Он должен был вернуть контроль. Но Чонин не собирался играть по его правилам. Когда Чан зашел в класс, он сразу нашел его взглядом. Чонин сегодня выглядел вызывающе: свободная черная рубашка с расстегнутым воротом, серебряная цепочка на шее, которая странно перекликалась с тем металлом, что Чан держал в зубах в субботу. Он вальяжно откинулся на спинку стула и смотрел на Чана с дерзкой уверенностью. — Итак, — начал Чан, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри всё сжималось. — Сегодня у нас разбор эссе на свободную тему. Мистер Ян, не хотите ли вы прочитать свое первым? Чонин медленно поднялся. Он прошел к кафедре, его движения были неторопливыми, хищными. Когда он проходил мимо, он намеренно задел плечом преподавателя, обдав его запахом парфюма — тяжелого, мускусного, с нотками табака. — Моя тема называется «Цена подчинения», — начал Чонин, не сводя глаз с Чана. — В тексте говорится о том, что границы между учителем и учеником — это лишь иллюзия. Как думаете, мистер Бан, можно ли удержать контроль, когда партнер знает все твои слабости? В классе повисла тишина. Чан почувствовал, как к лицу приливает кровь. — Это очень… смелая интерпретация, Ян, — выдавил Чан, сцепляя руки за спиной. — Но мы здесь изучаем литературу, а не психологию ваших личных фантазий. Садитесь. — Личные фантазии часто становятся реальностью, если дать им шанс, — ответил Чонин, наклоняясь ближе, чтобы только Чан мог услышать его шепот. — Кстати, как вам сообщение? Надеюсь, вы оценили мою честность. Чан не нашелся, что ответить. Он лишь молча указал рукой на место. Чонин сел, победоносно ухмыляясь. Игра перешла на новый уровень, и теперь Чан понимал: если он сейчас не поставит точку, то окажется в сетях, из которых уже никогда не выберется.