Red Ruin

Пятница выдалась для Чана пыткой. Всю неделю он пытался быть холодным преподавателем, но мысли о Чонине превратили его жизнь в хаос. Весь день телефон молчал, пока экран не вспыхнул от уведомлений. Это были фото из клуба в соседнем городе Инчхоне. Чонин выглядел вызывающе, а подписи к фото были пропитаны ядом: «Здесь так много желающих составить мне компанию, мистер Бан. Шумно, жарко, и никто не задает вопросов о границах. Но знаете… каждый раз, когда кто-то касается меня, я представляю ваши руки. Я даю вам последний шанс приехать и забрать меня, пока я не решил, что вы окончательно трус. Я хочу, чтобы это были вы. Но если вы не приедете… что ж, я не привык отказывать себе в удовольствии». Чан смотрел на фото, где чужая рука лежала на бедре Чонина, и почувствовал, как внутри что-то щелкнуло. Он понял: «лис» приручил его окончательно. Он сбросил строгий пиджак, натянул черную майку, обтягивающую плечи, темные джинсы и кожаную куртку. На шею он накинул ту самую массивную цепочку Chrome Hearts, которая в полумраке блестела, как оружие. Теперь он не выглядел как учитель — он выглядел как хищник. Дорога до соседнего города прошла в безумной гонке. Когда Чан вошел в клуб, музыка била по нервам, но он видел лишь его. Чонин сидел в центре внимания, окруженный людьми, но, заметив вошедшего Чана, его глаза потемнели. Он знал — это его победа. Чонин медленно поднялся, отталкивая парня, который пытался его обнять, и направился к Чану. Он подошел вплотную, глядя на него свысока, и в его глазах больше не было того «уважительного» блеска студента. — Ты опоздал, мистер Бан, — Чонин бесцеремонно схватил его за цепочку, притягивая к себе, и голос его перешел на уверенное «ты». — Или мне стоит сказать: наконец-то ты пришел? Надеюсь, ты готов к тому, что я собираюсь с тобой сделать? Дерзость этого перехода на «ты» ударила Чана сильнее, чем любой удар. Он ожидал вызова, но этот тон заставил его сердце пропустить удар от восторга. Ему нравилась эта наглость. Чан схватил Чонина за талию, прижимая к себе так плотно, что у того перехватило дыхание. — Ты забыл, кто здесь главный, — прошептал Чан прямо в губы парня, перехватывая инициативу. — Ты хотел, чтобы я приехал? Я здесь. И теперь ты идешь со мной. Чан вытащил его из клуба в ночную прохладу. Как только за ними захлопнулась тяжелая дверь, Чан впечатал его в капот своего автомобиля. Металл был холодным, но кожа Чонина горела под руками Чана. — Ты перешел черту, лисенок, — прорычал Чан, глядя на него с хищным блеском. — И ты это обожаешь, — выдохнул Чонин, дерзко впиваясь пальцами в плечи Чана. — Ты же сам этого хотел. Перестань притворяться, Бан Чан. Чан больше не сдерживался. Он впился в его губы с такой отчаянной страстью, что Чонин вскрикнул. В этот момент не существовало университета или правил. Было только понимание того, что Чан окончательно попался в сети своего самого опасного ученика, и теперь он собирался забрать свое. Чан распахнул дверь водителя, заталкивая Чонина на пассажирское сиденье, и сам прыгнул следом, мгновенно заводя двигатель. Мощный мотор взревел, разрывая ночную тишину, и машина сорвалась с места, оставляя после себя лишь запах жженой резины. В салоне было тесно и душно от невыносимого напряжения. Чан сжимал руль так, что кожа на руках натянулась, а на шее выступили вены. Он чувствовал, как Чонин, сидящий рядом, буквально пожирает его взглядом в полумраке салона. — Ты был слишком дерзким в клубе, — прохрипел Чан, бросив на него быстрый, тяжелый взгляд. Чонин усмехнулся. Он медленно подался вперед, нарушая все законы приличия. Его рука, скользнувшая по центральной консоли, нашла колено Чана и начала медленно ползти вверх, к паху, где черная ткань джинсов была натянута до предела. — Я просто возвращаю тебе долг за всю неделю, — прошептал Чонин. — Ты ведь так долго игнорировал меня, мистер Бан. Пора бы тебе понять, что я не люблю ждать. Чонин не стал дожидаться ответа. Он решительно расстегнул ремень, опускаясь ниже, на пол салона. В тесном пространстве спорткара это выглядело как акт открытого неповиновения. Чан вздрогнул, когда почувствовал, как холодный металл молнии поддался под напором его длинных пальцев, и как теплые, сухие губы Чонина коснулись его члена. Чан издал рык, когда Чонин освободил его член, охватив горячим ртом. Машина опасно вильнула на повороте, когда Чонин начал двигаться — медленно, дразняще, намеренно растягивая каждое движение. Он подымал глаза на Чана снизу вверх, его взгляд в свете пролетающих мимо уличных фонарей казались бездонными. — Черт, Чонин… — Чан вцепился в руль, его голова запрокинулась назад, а лицо исказилось от борьбы между необходимостью следить за дорогой и желанием отпустить всё и вдавить педаль газа в пол. — Ты… ты с ума сошел… мы на трассе… Чонин ответил нечленораздельным, довольным мычанием, его движения стали быстрее и глубже. Он чувствовал, как Чан теряет контроль, как его бедра начали непроизвольно дергаться в такт его движениям. Для Чонина это была высшая форма триумфа: видеть, как этот властный, непоколебимый мужчина превращается в раба его желаний посреди ночной дороги. Чан чувствовал, как внутри него всё сжимается. Его дыхание стало коротким, прерывистым, а перед глазами плыли цветные пятна. Он понимал, что если Чонин продолжит хоть немного дольше, он не доедет до отеля. — Достаточно… — прохрипел он, хватая Чонина за волосы и заставляя его остановиться, хотя сам он был на грани. — Ещё чуть-чуть, и я вылечу в кювет вместе с тобой. Чонин отстранился, его губы были влажными, а глаза — торжествующими. Он посмотрел на Чана, видя, как того колотит от адреналина и желания, и довольно облизнулся. — Мы почти приехали, — прошептал он, возвращаясь на сиденье и небрежно поправляя одежду, будто ничего не произошло. — И я надеюсь, в номере ты будешь менее сдержан, чем за рулем. Чан лишь стиснул зубы, сжимая руль до хруста. Он знал: когда они переступят порог отеля, он больше не будет играть в учителя.