Мое Самоубийство

Оля «Произошло то, чего категорически не должно было случиться. Мой тщательно выстроенный контроль рухнул за одну ночь. Проснуться в чужой квартире само по себе унизительно, но оказаться в постели у этого наглого существа — за гранью моего понимания. Вчера она бесцеремонно пыталась нарушить мои границы в клубе, спровоцировав меня на бегство. Именно после этого я потеряла всякую меру, безрассудно заливая алкоголем свою душевную боль. Да, я повела себя безответственно, тут глупо спорить. И всё же, то, что она забрала меня к себе, а не оставила замерзать на улице, спасло меня от куда более опасных последствий. Моё тело хотя бы невредимо. Но её поведение! Эти издевательские шутки и двусмысленные намёки выводили меня из себя. И самое ужасное, моя собственная реакция. Я её поцеловала. В знак благодарности. Я просто поддалась какому-то дикому, импульсивному порыву, желая заглушить собственное бессилие. Что за нелепое оправдание собственного безумия! Если бы мама узнала, что её дочь целуется с первой встречной в чужой квартире, её разочарование и гнев были бы безграничны. Меня до сих пор трясет от стыда и непонимания, как я могла опуститься до такого.» Погружение в собственные мысли, в вязкую смесь стыда, отчаяния и невыносимой тоски, прервал звонкий сигнал уведомления с телефона. Я поднялась, ощущая легкое головокружение и тяжесть в висках после вчерашнего, и подошла к кровати, где на смятых простынях покоился мой смартфон. Сообщение от Кати. — Мы с Дашей идем в кино, не хочешь присоединиться? С Дашей. В кино. Это было пределом моих сокровенных желаний, самой дерзкой мечтой, которую я позволяла себе лелеять лишь в фантазиях. Но жестокая реальность мгновенно отрезвила, возвращая к горькому осознанию: они явно направлялись туда не ради просмотра фильма. И зачем там я? Мое присутствие было бы абсолютно излишним, лишь углубило бы и без того гнетущее настроение, которое держалось на минимальных отметках. — Нет, сейчас полностью сосредоточена на подготовке к сессии, а потом мне нужно срочно к маме, — напечатала Оля, стараясь придать сообщению максимально нейтральный тон. Ответ пришел почти мгновенно: короткое «Ну ладно» в котором легко читалось Катино легкое разочарование. Я надела джинсовую куртку, схватила рюкзак и поспешила прочь из квартиры. Мои шаги автоматически направились в сторону небольшого парка, расположенного неподалеку от моего дома. Это место стало моим негласным убежищем. Здесь редко бывали люди, и я могла без помех оставаться наедине со своими мыслями, беспрепятственно погружаясь в водоворот внутренних переживаний. Чаще всего именно здесь рождались строки моих стихов – неизменно посвященных Даше, как бы я ни пыталась отрицать это. Добравшись до своей излюбленной лавочки, я бросила на неё рюкзак и тяжело опустилась сама, чувствуя, как усталость оседает в каждой мышце. Достала тетрадь, раскрыла её на знакомой странице и продолжила писать, пытаясь облечь в слова ту бесконечную тоску, что разъедала меня изнутри, и то отчаяние, которое обещало доконать меня к концу марта. «Попытки вычеркнуть Дашу из памяти, разумеется, обречены на провал. Она укоренилась в моих мыслях слишком глубоко. Меня изнутри выжигает ревность к Кате. Это темное, липкое чувство, на которое я не имею абсолютно никакого права, и от этого осознания становится только больнее. Я – лишь посторонняя, тайно ворующая крохи чужого тепла. Вчера я всё-таки отдала ей подарок. Те самые часы, о которых она вскользь упомянула в разговоре еще два месяца назад. Даша искренне удивилась тому, что я запомнила эту мимолетную деталь. Её лицо озарилось такой чистой, искренней радостью... А потом она обняла меня. В то краткое мгновение, пока её руки смыкались у меня на шее, я испытала такое острое, концентрированное счастье, какого не чувствовала уже очень давно. Моё обоняние жадно зафиксировало аромат её духов, едва уловимый, сладковатый шлейф, который я унесла с собой. Мне на секунду показалось, что весь остальной мир просто перестал существовать. Но реальность безжалостно разрушила этот хрупкий момент. Стоило мне перевести взгляд на стоявшую рядом Катю, улыбающуюся, любящую и ничего не подозревающую, как иллюзия мгновенно рассеялась. Моё секундное блаженство сменилось новой волной стыда и осознанием собственного бессилия.» Я опустила глаза на исписаный лист тетради и твердой рукой вывела на полях одну-единственную фразу, подводящую черту под этим днем: «Осталось 29 дней.» Наслаждение покоем, вязкой смесью стыда, отчаяния и невыносимой тоски, прервал знакомый насмешливый голос, звенящий в полуденном воздухе. — Кого я вижу, — пропела она, появившись из-за старой липы, будто материализовавшись из воздуха. Я резко подняла глаза и увидела Лену, которая, как всегда, выглядела до неприличия самодовольной. Мой единственный уголок покоя, где я позволяла себе быть настоящей, был безвозвратно осквернен. — Ты меня преследуешь? — Оля яростно захлопнула тетрадь, пряча интимные строки от чужих глаз, и поспешно засунула её в рюкзак, словно защищаясь от внезапного нападения. — Красавица, ты обо мне слишком плохого мнения, — Лена наигранно надула губы, но в её глазах плясали веселые искры, и она без приглашения опустилась рядом. — Уйди, — процедила Оля сквозь зубы. — Зачем ты села? — А здесь написано, что это твоя персональная лавочка? — Лена демонстративно наклонилась, делая вид, что внимательно изучает потертые доски. — Не вижу никаких табличек. — Господи, за что мне это? — пробормотала Оля, закатывая глаза к небу, которое сейчас казалось слишком равнодушным к ее страданиям. — Красавица, — Лена придвинулась чуть ближе. — Я забыла спросить: что же тебя вчера так сильно подтолкнуло набухаться? Сердце разбито? Парень бросил? Слова Лены пронзили меня острее любого лезвия. Внутренний барьер, который я так старательно выстраивала, рухнул в одно мгновение. Всё накопившееся раздражение, безысходность и боль вырвались наружу. — Тебе абсолютно наплевать, что со мной происходит! — голос Оли сорвался на крик. — Оставь меня в покое! Убирайся прочь и никогда больше не появляйся в моей жизни! Как же вы все меня достали! Глаза обожгло нестерпимой влагой. По щекам потекли горячие ручьи, смешиваясь с накопившейся горечью. Я вспоминала Дашу и Катю, их счастливые лица, их объятия. Я устала от этой ноши, от постоянного самоконтроля, от маски безразличия, которую приходилось носить ежедневно. Я не могла больше ничего сделать, чтобы изменить ситуацию, но и принять её не в силах. И вот сейчас, в этот самый момент, я рыдала перед девушкой, которую знала лишь несколько часов. Человеком, который был мне абсолютно чужим. Я никогда не позволяла себе такой слабости даже перед Катей, моей лучшей подругой, которая ничего не знала о моей боли. Это было унизительно, невыносимо. Мои плечи сотрясались от беззвучных рыданий, а мир вокруг сузился до горячих слез, стекающих по щекам. Мне было плевать, что кто-то может увидеть меня в таком состоянии. Я просто больше не могла сдерживаться. — Эй, красавица, что это ты тут устроила? — голос Лены прозвучал неожиданно мягко, в нём проскользнуло что-то похожее на искреннее удивление. Она осторожно опустила ладонь на плечо Оли. — Что случилось-то? Неужели настолько плохо, что решила весь парк затопить? Я резко дёрнулась, сбрасывая её руку. — Не твое дело! — выкрикнула Оля, захлебываясь собственными эмоциями. — Ну-ну, не знаю, что у тебя там так сильно болит, — Лена, похоже, решила продолжить свою игру, несмотря на ее состояние, — Но не расстраивайся так. Ты только посмотри, какая за тобой девушка бегает! — Иди ты! — прорычала Оля, стараясь выглядеть как можно более грозно, хотя голос дрожал. — Куда? — Лена наигранно склонила голову. — Может, именно к тебе я и шла? — Ага, конечно, — Оля вытерла слезы ладонью, чувствуя себя абсолютно жалко. — Правда, — Лена удобно устроилась рядом. — Вдруг я твоя судьба, о которой ты и не подозревала? — Ты? Моя? Судьба? — Оля наигранно закашлялась, пытаясь изобразить смех, который прозвучал скорее как предсмертный хрип. — Не смеши меня своими дешевыми замашками. — А что такого? Мы уже в третий раз сталкиваемся, — Лена улыбнулась, и её взгляд задержался на Олиных губах. — Давай, если судьба сведёт нас в четвертый, ты подаришь мне настоящий поцелуй. — Ты совсем ахуела?! — воскликнула Оля, и не сдержавшись, начала колотить её кулаками, несильно, но достаточно ощутимо. — Ай! Больно же! — Лена отшатнулась, прикрываясь руками, но продолжала смеяться, совершенно не воспринимая эту агрессию всерьез. — Как можно быть такой надменной, беспардонной, самодовольной, невыносимой, ехидной, совершенно бесстыжей, безмозглой, отвратительной… — Оля сыпала эпитетами, чувствуя, как злость придает ей сил. — Так и скажи, что просто без ума от меня! — Лена подмигнула, явно довольная произведенным эффектом. — Ещё чего! — Оля фыркнула, пытаясь отвернуться. — И знаешь что? Твоя ярость только доказывает, что я небезразлична тебе. Люди так не реагируют на тех, кто им безразличен, — подметила Лена, растягивая слова. — Чтобы я дала тебе даже каплю своего внимания? Этого мне только не хватало, — Оля пробормотала это больше для себя, чем для неё. — Ну вот, договорились! Если встретимся в четвертый раз, с тебя поцелуй! — Лена поднялась, ловко увернувшись от очередного тычка. Она послала мне воздушный поцелуй, который я встретила уничтожающим взглядом, и, не оглядываясь, удалилась. Я смотрела ей вслед, всё ещё чувствуя странную вибрацию от этого разговора. И что это вообще было? Как можно быть настолько настойчивой и прилипчивой? Она буквально вломилась в мой личный ад и попыталась разыграть из себя спасительницу. Но в одном я была уверена абсолютно: четвёртой встречи не будет. Этот город достаточно велик, чтобы мы больше никогда не пересеклись, так что можно выдохнуть и не переживать из-за её глупого пари. Это была лишь случайность, нелепый эпизод, который не стоит даже секунды моих раздумий. Я ещё немного посидела на холодной лавке, глядя, как солнечные лучи медленно покидают парк, и почувствовала, как на душе становится чуть спокойнее. По крайней мере, этот странный диалог выбил меня из оцепенения. Пришло время вернуться в свою реальность: учёба, конспекты, подготовка к экзаменам. Это единственное, что у меня было под контролем. Я поднялась, поправила рюкзак и неспешным шагом направилась к выходу из парка. Впереди меня ждал тихий вечер, бесконечные учебники и попытка сбежать от самой себя в сухие строки теории.