Мое Самоубийство

Оля «Сегодняшний день окончательно выбил меня из колеи. Всё началось так просто, Катя успешно пересдала сложный зачет, и мы, счастливые, вышли из университета. На улице нас ждала Даша. Она обняла меня, совсем коротко, но этого хватило, чтобы я снова почувствовала себя глубоко несчастной. Поскольку Катя очень хотела десертов, Даша предложила поехать в кофейню, которая принадлежит её хорошей знакомой. Это была кофейня Лены. Сбежать я не могла, это вызвало бы слишком много подозрений. Внутри, я пыталась стать невидимой, но всё было тщетно. Лена заметила нас и подошла. Пока Даша нас знакомила, я посмотрела на Лену взглядом, полным мольбы. И, надо отдать ей должное, она всё поняла без слов. Она не выдала меня ни единым словом. Катя и Даша начали уверять меня, что я явно понравилась ей. Я пыталась защититься, говоря, что такие ветреные люди меня не интересуют. Пока я стояла одна, Лена вложила в мою руку салфетку. Уже в машине я развернула её и прочитала строчки: «Твой взгляд на Дашу разбивает мне сердце. Приходи в семь на крышу». Лена всё поняла. Она разгадала мою самую постыдную тайну. Меня накрыла такая сильная волна стыда, что я не смогла оставаться в машине. Сославшись на внезапную головную боль, я попросила Дашу остановиться. Как только ее машина скрылась из виду, я, не помня себя, побежала в сторону той самой многоэтажки. Я бежала к ней, потому что она стала единственным человеком во всей вселенной, перед которым мне больше не нужно было носить маску идеальной подруги. Дверь на крышу была открыта. Лена сидела на скамье. Она заговорила со мной совершенно серьезно, без привычной пошлости. осталось 27 дней» Мои визиты на крышу к Лене за последние дни стали привычным, спасительным ритуалом. Между нами незаметно возникла странная, неочевидная близость. Её вызывающее поведение и провокационные шутки по-прежнему вызывали у меня раздражение, но теперь они всё чаще заставляли меня искренне улыбаться. Мне безумно нравилось находить точные, колкие ответы на её выпады и наблюдать, как в эти моменты непроницаемая уверенность Лены на долю секунды давала трещину, уступая место искреннему замешательству. Иногда я ловила себя на совершенно абсурдной вещи, я советовалась с ней по поводу Даши. Лена выслушивала меня на удивление внимательно, давала вполне разумные советы, но в конце неизменно возвращалась к своему привычному образу. — Мой анализ ситуации, конечно, безупречен, — заявляла она с усмешкой. — Но согласись, вместо того чтобы тратить силы на безответные чувства, тебе давно пора сходить со мной на свидание. Гарантирую, после этого ты посмотришь на мир совершенно другими глазами. В ответ на эти предложения она неизменно получала от меня чувствительный толчок локтем в бок или легкий удар по голени, после чего заливалась своим победным смехом. Сегодня было долгожданное воскресенье. Весь день я провела в гостях у бабушки, укутанная в домашнее тепло и заботу, а теперь неторопливо возвращалась к своей реальности. На улице стояла на удивление пасмурная погода. В моих наушниках негромко звучала меланхоличная песня группы «Уматурман». Внезапно у самого края тротуара плавно затормозил знакомый красный автомобиль. Я повернула голову и столкнулась взглядом с Дашей. — Привет, Олька! Садись, подброшу до дома, — Даша тепло улыбнулась, открывая пассажирскую дверцу. У меня не было ни единого шанса отказаться от возможности провести несколько драгоценных минут наедине с ней. Сердце привычно затрепетало. Я поздоровалась и скользнула на переднее сиденье, заняв то самое место, на котором обычно сидела Катя. В этот раз я оказалась в непосредственной близости от нее. Даша мягко тронула машину с места. Она непринужденно расспрашивала меня о том, как прошли выходные, интересовалась делами в университете и предстоящими зачетами. — А Катюха, кстати, сегодня уехала к родителям в пригород, вернется только завтра к вечеру, — добавила Даша, плавно перестраиваясь в соседний ряд. Упоминание подруги подействовало на меня как ледяной душ. Улыбка мгновенно исчезла с моего лица, сменившись привычной тяжестью в груди. Мы были одни. Кати не было рядом. Внутри меня внезапно поднялась волна отчаянной, безумной решимости. До 31 марта оставалось совсем мало времени. Моё мучительное существование казалось невыносимым, и в эту секунду я подумала, может быть, это самый подходящий момент, чтобы прекратить эту затянувшуюся пытку? Пусть Даша узнает правду. — Даш... Тут такое дело... Я не успела закончить фразу. Резкая мелодия звонка безжалостно оборвала меня на полуслове. — Извини, Оль, одну секунду, — виновато произнесла Даша и нажала на кнопку приема вызова. — Да, любимая? Конечно. Да, я тоже очень соскучилась. Наберу как буду дома. Это простое слово «любимая», произнесенное Дашей с такой искренней, мягкой нежностью, подействовало на меня отрезвляюще. Оно словно выстроило между нами невидимую, но абсолютно непробиваемую стену. Моя безумная решимость признаться мгновенно испарилась, оставив после себя лишь холодную пустоту и липкий страх. Господи, о чем я только думала секунду назад? Как я вообще могла всерьез планировать разрушить их союз? Своим эгоистичным признанием я бы просто уничтожила всё: дружбу с Катей, уважение Даши и остатки собственного достоинства. Даша завершила вызов, отложила телефон и бросила на меня быстрый, выжидающий взгляд, плавно притормаживая у моего подъезда. — Так о чём ты хотела сказать, Оль? Что за дело? Я судорожно сглотнула, пытаясь придумать безопасную ложь, которая могла бы звучать убедительно. — Да так... Ничего важного, на самом деле, — Оля вымучила слабую улыбку, надеясь, что ее голос не слишком дрожит. — Просто хотела сказать, что нам обязательно нужно как-нибудь снова выбраться в ту кофейню Лены. Всем вместе, когда Катя вернется. Мне там понравилось. — О, да! Полностью согласна, — Даша улыбнулась, явно довольная таким предложением. — Там потрясающая атмосфера. Мы обязательно сходим на следующей неделе. — Отлично. Спасибо, что подвезла, — Оля кивнула, в последний раз заставила себя улыбнуться Даше и поспешно открыла тяжелую дверцу машины. Я вышла на тротуар, зашла в прохладный полумрак подъезда и замерла у двери, не решаясь подняться на свой этаж. Я стояла там, неподвижно, пока габаритные огни Дашиной машины окончательно не скрылись за поворотом улицы. Как только она уехала, меня накрыло удушающей волной осознания собственного бессилия. Стены подъезда показались мне слишком тесными, давящими. Мне критически не хватало воздуха. Я резко толкнула дверь наружу и побежала. В ту же секунду небо над городом окончательно потемнело, и на улицы обрушился плотный, тяжелый ливень. Крупные холодные капли мгновенно пропитали мою одежду, волосы прилипли к лицу, а вода застилала глаза, мешая видеть дорогу. Но я не замечала этого холода. Я просто бежала вперед, прочь от своей пустой квартиры, прочь от мыслей о Даше, инстинктивно направляясь навстречу той, кто обещал поддержать меня, даже если мой мир окончательно рухнет. Лена — Ну как тебе? — Лена протянула стаканчик с экспериментальным напитком старшему бариста. Он сделал медленный, вдумчивый глоток, зажмурился и широко улыбнулся: — Очень вкусно, Елена Владимировна! Этот рецепт обязательно нужно вносить в меню. Пряный, согревающий, для такой погоды идеальный вариант. — Отлично. Ты свободен, — Лена одобрительно кивнула. — Я всё закрою сама. После того как за Артёмом захлопнулась дверь, я устроилась за стойкой, собираясь подробно записать рецептуру. Внезапно по крыше и панорамным стеклам с оглушительным шумом забарабанил резкий, плотный ливень. Я нахмурилась, вспомнив, что оставила машину в автосервисе. Оставалось только задержаться в кофейне и переждать эту бурю внутри. В какой-то момент я случайно подняла взгляд на входную дверь и испуганно замерла. С той стороны стекла, прямо под безжалостными потоками ледяной воды, неподвижно стояла Оля. На ней не было куртки, она была совершенно мокрая и беззащитная перед разгулявшейся стихией. Я мгновенно отложила ручку, подбежала к дверям и торопливо повернула ключ в замке. — Ты с ума сошла? Заходи быстрее, заболеешь же! — Лена резко потянула дверь на себя, увлекая Олю в помещение. Она сделала несколько неуверенных шагов и замерла посреди зала, словно боясь пошевелиться. С её промокшей одежды на чистый пол ручьями стекала вода, а сама она мелко дрожала от пронизывающего холода. Я подошла ближе и бережно приподняла её лицо за подбородок. Капли дождя смешивались на её щеках с теплыми дорожками слез. — Красавица... Ты что, плакала? Что произошло? — Лена аккуратно взяла её за плечи, пытаясь заглянуть в опущенные глаза. Её губы задрожали, лицо исказилось от новой вспышки боли, и она, не выдержав, отчаянно прижалась ко мне, пряча лицо у меня на груди. Её тонкие пальцы судорожно вцепились в мою сухую футболку. Я на секунду растерялась, не ожидая от этой колючей и неприступной девушки такой внезапной уязвимости, но тут же крепко обняла её в ответ. Я медленно гладила её по мокрым волосам, пытаясь унять её дрожь и согреть своим теплом, пока внутри меня нарастала тревога. — Поделишься со мной? — тихо, стараясь не нарушить эту хрупкую близость, спросила Лена через некоторое время. — Что случилось? — Я... я сегодня едва не призналась Даше, — глухо, прерывисто проговорила Оля, еще сильнее прижимаясь. — Я была в одном шаге от того, чтобы разрушить абсолютно всё. Нашу дружбу с Катей, её доверие... Я тихо, тяжело выдохнула, чувствуя острую жалость к этой измученной девочке. Она действительно находилась на пределе своих эмоциональных возможностей. — Тихо, всё хорошо, — Лена мягко отстранила её, заставляя посмотреть на себя. — Пойдем. Тебе нужно срочно согреться. Я увела её в свой небольшой рабочий кабинет в служебном помещении, где было гораздо теплее и уютнее. Порывшись в шкафу, отыскала свои мягкие спортивные штаны и просторную футболку. — Переоденься в сухое, — Лена бережно вложила вещи в дрожащие руки Оли. — Я оставлю тебя одну. Пойду приготовлю для нас горячий чай. Через несколько минут появляюсь с подносом на котором: две чашки горячего чая с лимоном и тарелка выпечки, аромат которой сразу наполняет кабинет. Оля сидит на диване, опустив глаза. — Красавица, — Лена садится рядом, кладет посуду на столик и старается говорить тихо. — Не накручивай себя так сильно. Ты не призналась. Ты остановилась. Это уже важно. Она поднимает голову, в глазах дрогнула боль, но слушает. — Но я была так близко… я могла всё разрушить, — шепчет она, и голос трясётся. Я кладу руку ей на плечо и сжимаю чуть крепче, чтобы дать опору. Говорю без осуждения, ровно и просто: — Понимаю, как это страшно. Ты стояла на краю и испугалась – это человеческая реакция. Ошибки случаются, но у тебя есть выбор: действовать импульсивно или защищать то, что тебе дорого. Ты выбрала второй путь. Это не слабость, это зрелость. Оля берет кружку, делает глоток и хуяк! — Ай, блять! — вырывается у неё. Я не выдерживаю и смеюсь. — Горячо. Аккуратнее с перчинкой эмоций, — поддразнивает Лена, отнимая у неё кружку и подставляя ладонь, чтобы проверить не обожжена ли кожа. Она фыркнула, но уже улыбка проскочила мельком. Потом снова становлюсь серьезной. Сажусь ближе, наклоняюсь и говорю так, чтобы каждое слово достигло её: — Ты не обязана решать всё сейчас. Не наказывай себя за то, что чувствуешь. Любовь бывает жестокой и незапрашиваемой, но от этого она не перестаёт быть человеческой. Важно, чтобы тебя не съедало самообвинение. Я рядом. Мы продумаем, как сохранить дружбу с Катей и твоё достоинство. Никто не должен ломать тебя ради чьих‑то чувств. Она закрывает глаза, как будто старается впитать эти слова. Я беру тихую инициативу: кладу плед на её колени. — Поспи не много, — мягко говорит Лена. — Завтра мысли будут яснее. Если захочешь, я проведу тебя к дому или останусь рядом. Она протягивает руку и кладёт свою ладонь в мою. Мне становится тяжело и тепло одновременно. Я удерживаю её ладонь и, прежде чем успеваю испугаться своих чувств, думаю про себя: она первая за долгое время вызвала во мне не только сексуальное влечение. Хочу беречь её. Хочу не только праздники и ночи, но и утренний кофе, и мелкие раны, и её тишину. Не говорю об этом вслух. Этого пока не должно быть слышно. Я не хочу давить. — Спасибо тебе, — слышу наконец от неё. Она делает ещё глоток и уже гораздо спокойнее улыбается, как будто нашла маленькую точку опоры. — Хорошо, — отвечает Лена. — Только пообещай: если станет совсем плохо, скажешь мне сразу, а не будешь тянуть в себя. Мой взгляд задержался на Оле. Она сидела передо мной – мокрые волосы, которые я так хотела бы погладить, уютно обернута в плед, в моей слишком большой одежде, сосредоточенно разглядывает на камере телефона свой обожженный язык, как маленький, беспомощный котенок. Эта смесь уязвимости и силы невероятно притягательна. Моё изначальное намерение – легкий флирт, интимная связь – рассыпались в прах. Я, кажется, безвозвратно увлеклась ею. Пытаюсь подавить эти зарождающиеся чувства, убеждаю себя, что это неразумно, но как можно оставаться равнодушной, когда она вот так, передо мной? Если бы только я могла быть на месте Даши – той, ради которой она терзает себя. Той, которую она любит так отчаянно... — Чего так смотришь? — голос Оли, немного хриплый после слез, вырвал меня из задумчивости. Я вздрогнула и подняла бровь, стараясь вернуть себе привычный вид. — А что, наслаждаться видом запрещено? Ты выглядишь просто… потрясающе в моей футболке. Это теперь мой любимый предмет гардероба. Оля фыркнула, но в её глазах мелькнул едва заметный огонёк. — А может, ты просто питаешь нездоровую привязанность ко всему, что на мне надето? — Мм, «нездоровая привязанность»? Мне нравится формулировка. Особенно если учесть, что ты почти отдала мне поцелуй у подъезда. Мои «нездоровые привязанности» обычно довольно заразительны, — Лена подмигнула ей, пытаясь вызвать улыбку. — Твои «привязанности» скорее похожи на вирус, от которого нужно срочно искать вакцину. И поверь, я ее найду, — тон Оли был резким. — Даже если вакцина – это еще один поцелуй? — Лена наклонилась чуть ближе. — Боюсь, в этом случае лечение будет весьма приятным, но крайне недолговечным. — Я скорее выпью яд, чем воспользуюсь твоим «лечением», — Оля отвернулась, поправляя слишком длинные рукава футболки. — И вообще, не все ищут «приятности» на каждом шагу, в отличие от некоторых. Я лишь улыбнулась. Пусть она отрицает, пусть огрызается. Пока она спорит со мной, она не погружается в свою бездну. И этого сейчас было достаточно.