Тёплый вересковый рай

Две недели спустя.

Лабораторный корпус Академии Дан-Ши, канун Самайна.

      Приближался Самайн — древний кельтский праздник, когда грань между мирами истончалась, а мёртвые становились ближе к живым, чем когда-либо. В Дан-Ши эту ночь не отмечали, её использовали. Для тёмных колдунов Самайн был временем наивысшей силы, и все практические занятия в конце октября сводились к одному: ритуалы, призывы, работа с тенью.       Профессор Ли, преподаватель ритуальной магии — сухой как палка друид, которого студенты за глаза называли Веткой, объявил, что практический экзамен пройдёт на болотах за южной стеной.       — Каждый из вас должен будет найти и принести болотный огонь, — вещал он, расхаживая перед строем. — Живой. В банке. С запечатывающим заклинанием. Кто не справится, будет пересдача зимой, когда болота замёрзнут и огни уйдут глубоко в торф. Тогда их поимка будет чуть легче, но и оценка, естественно, ниже.       Чонгук слушал молча, скрестив руки. Болотные огни были сущими пустяками для некроманта. Они водились на границе миров, а он с тенями работал с восьми лет. Но задача требовала аккуратности: огни легко тухли от грубого прикосновения тёмной магии.       За его спиной стояли Тэхён и Чимин и переглядывались с тем особенным блеском в глазах, который обещал катастрофу.       — Слышал? — прошептал Чимин. — Живой огонь в банке.       — И запечатать их нужно заклинанием Ветки, — добавил Тэхён, и его улыбка стала совсем уж предвкушающей. — А что, если запечатать их не тем заклинанием?       — Например?       — Например, заклинанием привязки. К конкретному человеку.       Чимин на мгновение задумался, потом до него дошло, и он издал короткий смешок.       — Ты хочешь привязать стаю болотных огней к Чонгуку? Они же будут везде за ним таскаться!       — Именно, — Тэхён кивнул, и в его голосе звучала не просто шалость. — День. Два. Может, неделю. Пока не развеются. И всё это время он будет чувствовать их магию. А их магия — это почти как моя. Дикая, природная, немножко хаотичная. Может, тогда он наконец поймёт, что не всё дикое — плохое.       — Или он тебя убьёт.       — Риск оправдан.       Чимин покачал головой, но в его глазах горел огонёк азарта. После того вечера в кабинете Юнги он стал ещё более дерзким, словно близость профессора подпитывала его собственную магию.       — Ладно, — сказал он. — Но план нужен хороший.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ: * *: ･ﾟ✧*: ･ﾟ✧

      План был готов к вечеру.       Болота начинались сразу за южной стеной академии: бескрайние, подёрнутые туманом, с островками жёсткой травы и чёрными зеркалами воды. В сумерках они светились: сначала бледно-зелёным, потом, по мере сгущения темноты, ярко-изумрудным. Болотные огни танцевали над топями, и старшекурсники один за другим уходили в туман с банками наперевес.       Чонгук шёл впереди. Он двигался бесшумно, как тень, не оставляя следов на мокрой земле — профессиональная привычка некроманта. Он уже наметил цель: крупный, стабильный огонь, который пульсировал в развилке мёртвого дерева. Достаточно просто протянуть руку…       Но Тэхён был быстрее.       Он появился из тумана, как призрак, и присел на корточки рядом с деревом. В одной руке он держал банку, в другой — сгусток золотистой магии. И пока Чонгук приближался, Тэхён что-то быстро шептал, сплетая заклинание.       Чимин страховал его с другой стороны болота, отвлекая профессора Ли какой-то надуманной проблемой с собственной банкой.       — Что ты делаешь? — спросил Чонгук, останавливаясь в трёх шагах.       — Ловлю огонь, — невинно ответил Тэхён. — Как и все.       — Ты плетёшь что-то другое.       Тэхён поднял на него глаза. В сумерках они светились собственным, неземным светом.       — Ты так хорошо меня знаешь, что различаешь мои заклинания на слух? Я польщён.       Чонгук не ответил. Он сделал шаг вперёд, но было поздно. Тэхён закончил плетение, и болотный огонь в банке вспыхнул не просто зелёным, а с золотой искрой внутри.       А потом Чонгук почувствовал это.       Тёплая волна прошла по позвоночнику, осела где-то в груди и запульсировала в такт огню. Это была магия привязки — мягкая, ненавязчивая, но уже неотделимая от его собственной ауры.       — Ким Тэхён, — проговорил он медленно, и воздух вокруг него начал холодеть. — Что. Ты. Сделал.       — Подарил тебе компанию, — ответил Тэхён и поднялся. — Эти огни теперь будут с тобой. Не только этот, все, что я поймал. А я поймал двенадцать штук.       Чонгук открыл было рот, чтобы произнести что-то убийственное, но в этот момент первый огонь вырвался из его собственной банки — он даже не заметил, как та оказалась открытой — и закружился вокруг его головы, словно приветствуя нового хозяина.       За ним подлетел второй. Третий. Четвёртый.       Через минуту вокруг Чонгука вращался целый хоровод из дюжины болотных огней, и каждый сиял с золотой искрой — магической подписью Тэхёна.       — Они будут держаться неделю, — сообщил Тэхён почти гордо. — Может, две. Всё зависит от того, насколько ты… гостеприимный.       Чонгук закрыл глаза, сосчитал до десяти, открыл.       — Ты покойник, — произнёс он тихо, прекрасно понимая, что огни, имея часть магии Пуки, не дадут тому навредить на интуитивном уровне. — Как только они погаснут, ты покойник.       — Значит, у меня есть как минимум неделя, — улыбнулся Тэхён. — Успею тебя переубедить.       Хаос на болотах начался, когда остальные студенты заметили, что их собственные огни тоже ведут себя странно. Привязка, которую сплёл Тэхён, оказалась заразной: огни чуяли родственную магию Пуки и начинали тянуться к источнику. Вот только из-за недавней привязки огоньки путались и стремились не к Тэхёну а к Чонгуку. К концу практического занятия вокруг некроманта кружило уже не двенадцать, а все тридцать семь огней, собранных группой.       Профессор Ли схватился за сердце и был вынужден прервать занятие.       — Чонгук! — прохрипел он. — Уберите от себя эти… эти…       — Не могу, — сквозь зубы процедил Чонгук. — Это привязка. Она распадётся только когда истечёт заклинание.       — И кто это сделал?!       Чонгук перевёл взгляд на Тэхёна, который стоял поодаль и с невинным видом изучал носки собственных сапог. Чимин рядом с ним давился беззвучным хохотом.       — Я разберусь, — пообещал Чонгук профессору, и это прозвучало как угроза.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:* *:･ﾟ✧*:･ﾟ✧

      Следующие три дня превратились в кошмар.       Болотные огни не отставали от Чонгука ни на шаг. Они кружились вокруг него, когда он шёл на занятия. Они заглядывали через плечо, когда он читал. Они висели под потолком его комнаты, заливая всё изумрудным сиянием, и ему приходилось накрывать голову подушкой, чтобы уснуть.       Но самое ужасное было не в свете. Самое ужасное было в тепле.       Магия Тэхёна — дикая, природная, живая, пульсировала в каждом огоньке. И она… нравилась Чонгуку. Это было как солнце после долгой зимы, как глоток воздуха после склепа. Его собственная тёмная аура, привыкшая к холоду, впитывала это тепло с жадностью, которую он не мог контролировать.       На третий день он сдался и пошёл к Тэхёну. Его он нашёл в общем зале, где тот играл в карты с Чимином и ещё парой друидов. Увидев Чонгука, Тэхён расплылся в улыбке.       — Пришёл поблагодарить? Они тебе идут, кстати. Особенно тот, который всё время вьётся над левым ухом.       — Сними привязку, — потребовал Чонгук.       — Не могу. Я же говорил, она сама распадётся через неделю.       — Ты лжёшь. Ты можешь снять её в любой момент.       Тэхён отложил карты, и его лицо стало серьёзным.       — Могу, — признал он. — Но не буду.       — Почему?       — Потому что ты пришёл, — Тэхён поднялся и подошёл ближе. Огни почтительно расступились перед ним, словно признавая создателя. — Ты пришёл ко мне. Сам. Впервые за всё время. Если для того, чтобы ты заметил меня, нужно привязать к тебе стаю огней, то я привяжу сотню. Тысячу. Весь чёртов болотный свет Ирландии.       Чонгук молчал. Его челюсти были сжаты, но что-то в глубине тёмных глаз дрогнуло.       — Ты невозможен, — сказал он наконец.       — Я знаю, — согласился Тэхён. — Но я также незаменим. Подумай об этом.       Он развернулся и пошёл обратно к картам, а огни сомкнулись вокруг Чонгука, как верная свита.       Вечером того же дня Чонгук сидел в своей комнате и впервые за долгое время ничего не делал. Никаких свитков. Никаких ритуалов. Он просто смотрел, как огни танцуют под потолком, и слушал их тихий, едва уловимый звон.       В дверь постучали. Он знал, кто это, ещё до того, как открыл. На пороге стоял Чимин без Тэхёна, что было редкостью.       — Я пришёл извиниться, — сказал он, и в его голосе не было обычной насмешки. — Я помогал Тэхёну с этой привязкой. И хочу, чтобы ты знал: он сделал это не чтобы унизить тебя.       — А зачем тогда?       Чимин прислонился к косяку и вздохнул.       — Ты ему нравишься, Чонгук. По-настоящему. Не как шутка, не как вызов. Просто нравишься. А он не умеет выражать это нормально, потому что он пука, а мы, пуки, вообще с трудом понимаем слово «нормально». Мы живём хаосом. Но иногда, — Чимин посмотрел ему прямо в глаза, — хаос это просто способ достучаться до тех, кто слишком хорошо заперся.       Он ушёл, оставив Чонгука стоять в дверях, окружённого зелёным сиянием.       В ту ночь некромант долго не мог уснуть. Он смотрел, как огни медленно гаснут один за другим (привязка всё же слабела), и чувствовал странную, непривычную пустоту.       Он ни за что не признал бы этого вслух. Но ему будет их не хватать.       И, кажется, не только их.