Глава 5. Ночной лес
20 июня 2026 г., 17:54
Неделя после Самайна.
Северная граница земель Академии Дан-Ши.
После инцидента с болотными огнями декан ввёл новое правило: каждый студент старшего курса обязан был отбывать ночные дежурства на границе академических земель. Официальная причина: «усиление защиты после Самайна, когда остаточная магия привлекает нежелательных сущностей». Неофициальная — чтобы занять делом тех, у кого слишком много свободного времени и фантазии. Чонгук получил ночь с четверга на пятницу. Тэхён — ту же самую. — Это не совпадение, — сообщил Чимин другу, когда расписание вывесили в общем зале. — Это либо декан хочет твоей смерти, либо судьба хочет вашей свадьбы. — Я голосую за свадьбу, — отозвался Тэхён, изучая пергамент. — У нас ещё и сектор один выпал, Старая роща. — Там же жутко. — Там идеально.✧･ﾟ: *✧･ﾟ: * *: ･ﾟ✧*: ･ﾟ✧
Старая роща находилась в миле к северу от академии и представляла собой остатки древнего леса, который рос здесь задолго до того, как первые друиды заложили фундамент Дан-Ши. Деревья здесь были кривыми, замшелыми и до странности тихими: даже ветер, казалось, обходил это место стороной. Студенты рассказывали, что в центре рощи есть каменный круг — не друидский, а старше, кельтский, когда сама магия ещё не разделилась на тёмную и светлую, а была просто силой. Чонгук отправился на дежурство за час до заката не потому, что торопился, а потому, что хотел побыть один. Последняя неделя вымотала его: все огни погасли только позавчера, оставив после себя странную, зудящую пустоту. Словно он привык к теплу и теперь мёрз без него. Он шёл по тропе, и его тёмная, холодная аура стелилась за ним, как плащ. В левой руке он нёс фонарь, хотя мог бы осветить путь магией: простое стекло и свеча внутри успокаивали. В правой руке — посох из чёрного тиса, настроенный на некромантию. Роща встретила его безмолвием. Даже птицы здесь не пели. Чонгук обошёл границу сектора, проверил защитные руны. Все были целы, кроме одной — кто-то подновил её недавно, и работа была сделана грубовато, с золотистым отливом. Покачав головой, он сделал мысленную пометку, а затем направился вглубь. Каменный круг он нашёл без труда. Семь глыб, поросших мхом, стояли неровным кольцом. Земля внутри круга была чёрной и голой, ни травинки. Чонгук знал, что это место — узел силы. Один из тех, где грань между мирами истончается не только в Самайн, а всегда. Именно здесь он планировал провести важнейший ритуал для своего дипломного проекта. Он надеялся, что никто не придёт. Но Тэхён уже был здесь. Пука сидел на одном из камней, болтая ногой и что-то напевая себе под нос. Ни фонаря, ни свечи — он ориентировался в темноте как зверь, которым отчасти и являлся. Увидев Чонгука, он не удивился. — Ты опоздал, — сказал он буднично. — Я уже руны проверил. Одну подновил, кстати. Плоховато вы колдуны охраняете, защиты трескаются. — Я заметил, — сухо ответил Чонгук. — Не надо было трогать. — Она бы до утра развалилась. Ты хочешь, чтобы сюда залезла какая-нибудь тварь из-за кромки? Потому что я — нет. У меня завтра контрольная по зельям, я хочу выспаться, а не сражаться. Чонгук промолчал, признавая его правоту. Он поставил фонарь на землю и начал выкладывать из сумки ингредиенты: мел для круга, чашу с пеплом, три чёрные свечи и маленький мешочек с костяной пылью. Всё это он расставил в центре каменного круга с методичностью, выработанной годами. Тэхён наблюдал с интересом. — Ты собираешься проводить ритуал? Здесь? Сейчас? — Это моё дежурство, — ответил Чонгук, не поднимая головы. — Я могу делать что хочу. — Вообще-то это наше дежурство. — Вот именно. — Чонгук наконец поднял взгляд. — Ты можешь уйти на периметр и притвориться, что меня не видел. Тэхён спрыгнул с камня и подошёл ближе. В лунном свете (а луна как раз вышла из-за туч — полная, бледная, огромная) его черты казались более резкими, почти нечеловеческими. — А если я не хочу притворяться? Чонгук выпрямился. — Тогда сиди тихо и не мешай. — Идёт. Тэхён устроился на том же камне, скрестив ноги, и затих. Это было настолько не в его характере, что Чонгук даже заподозрил подвох. Но время поджимало: голубая луна должна была встать точно над центральным камнем, и это случалось раз в месяц. Он не мог ждать. Он начал ритуал. Мел скрипел по чёрной земле, вычерчивая сложную фигуру — не круг, а семиконечную звезду, вписанную в кольцо камней. Свечи зажглись сами, когда он прошёл мимо них. Пепел в чаше начал светиться знакомым переливом. Чонгук уже не вздрагивал, видя золотые искры в своей магии, хоть и запрещал себе вспоминать, откуда они взялись. А потом он начал говорить. Это был не латинский и не гэльский. Язык, на котором он произносил заклинание, был старше обоих — язык мёртвых, который некроманты учили не по книгам, а в трансах на грани сна и смерти. Слова падали в тишину, как камни в воду, и от каждого из них круги расходились по земле, заставляя мох на камнях светиться. Тэхён забыл, как дышать. Он видел много магии в своей жизни. Дикая магия пуки была естественной, как ветер. Но это… это было другое. Чонгук в центре каменного круга не был похож на того холодного, отстранённого колдуна, которого он знал. Он был похож на бога. Или на смертного, укравшего у богов их силу. Его глаза горели алым, тени стелились у его ног, как верные псы, а воздух вокруг него дрожал от напряжения. И в этот момент что-то пошло не так. Тэхён почувствовал это первым: пришёл странный запах. Горечь и холод, как от распахнутой могилы зимой. Из леса, за границей каменного круга, начало выползать нечто. Оно не имело формы — просто сгусток тьмы, который двигался рывками, как сломанная кукла. Дух. Неупокоенный. Привлечённый силой ритуала, но недостаточно слабый, чтобы подчиниться некроманту. — Чонгук, — тихо позвал Тэхён. Тот не услышал. Он был глубоко в трансе, и его голос продолжал произносить слова на мёртвом языке. — Чонгук! Тварь прыгнула. Она метнулась к фигуре в центре круга, и Тэхён, не думая, сорвался с места. Его собственная магия всколыхнулась. Он встал между духом и Чонгуком, выставив руки, и засвистел. Это был не тот свист, которым он мешал на семинаре. Это был боевой зов пуки — древний, как сами холмы Ирландии. Дух задрожал, заметался, но не отступил. Тэхён зарычал (и в этом рычании было больше от зверя, чем от человека), и его тень на земле превратилась в огромного чёрного пса, который вцепился в тень духа зубами. Дух взвыл и нанёс ответный удар. Все раны что появлялись на тени так же проявлялись и на теле Тэхёна. Тени сражались, пока Чонгук заканчивал ритуал, и последнее слово заклинания прозвучало, как удар колокола. Вспышка. Волна холода. И тишина. Дух рассеялся. Тэхён упал на одно колено, тяжело дыша. Его тень-пёс вернулась к нему, сливаясь с телом. Чонгук вышел из транса и увидел его: скорчившегося, бледного, с порванным рукавом и царапиной через всю щёку. — Что… — начал он, но осёкся, заметив, как быстро рассеивается остаточная тьма в том месте, где только что был дух. Сложил два и два. — Ты защищал меня, — сказал он. Это был не вопрос. — Ну кто-то же должен, — прохрипел Тэхён, поднимаясь. — Ты был слишком занят, изображая повелителя мёртвых. Чонгук подошёл к нему. Остановился в шаге. Его лицо было непроницаемым, но пальцы, сжимавшие посох, побелели. — Ты мог погибнуть. Это был дух третьего порядка, он разрывает ауры. Ты не подготовлен. — Зато ты подготовлен, — Тэхён слабо улыбнулся и отвёл глаза словно что-то скрывая. — А я не мог смотреть, как тебя разрывают. Прости, это сильнее меня. Чонгук долго молчал. Потом опустил посох. Потом протянул руку и коснулся царапины на щеке Тэхёна. Кончики пальцев были холодными, а прикосновение осторожным, почти нежным. — Ты не балласт, — сказал он наконец. Тэхён моргнул. — Что? — То, что я говорил раньше. Что ты обуза. Глупый оборотень, который мешает моим ритуалам. Это неправда. Ты… — Чонгук запнулся, и слова давались ему с трудом, словно он вытаскивал их из какой-то очень глубокой ямы. — Ты только что спас мой ритуал. Возможно, мою жизнь. Я был неправ. Тэхён смотрел на него. Потом тихо, хрипло рассмеялся с таким облегчением, словно с его плеч упала гора. — Чон Чонгук извиняется! Запишите дату. Нет, высеките на камне. Я хочу, чтобы это осталось в веках. — Не порть момент, — буркнул Чонгук, но уголок его губ дрогнул в почти улыбке. Первой, которую Тэхён видел на его лице. Они опустились на землю внутри каменного круга. Чонгук разорвал остаток своего рукава и неумело перевязал царапину Тэхёна. Луна висела прямо над ними, заливая рощу серебром. Где-то далеко ухала сова. — Зачем ты вообще полез? — спросил Чонгук после долгой паузы. — Ты же знаешь, что духи могут убить. У тебя даже оружия не было. Тэхён пожал плечами. — Я уже говорил. Ты мне нравишься. — Это не причина рисковать жизнью. — Для меня — причина. — Тэхён повернулся к нему, и лунный свет отразился в его тёмных глазах, сделав их почти прозрачными. — Ты не понимаешь, Чонгук, потому что ты привык быть один. Ты думаешь, что если никого не подпускать, то никто не сделает тебе больно. Но никто и не спасёт тебя. А я… я хочу быть тем, кто спасёт. Даже если ты этого не просишь. Чонгук молчал. Его профиль на фоне камней был резким и красивым. Наконец он заговорил медленно, подбирая слова: — Меня учили, что привязанность — это слабость. Что некромант должен быть самодостаточен. Мои наставники… они говорили, что любовь и смерть несовместимы. Что тот, кто работает с мёртвыми, не может позволить себе быть живым. — И ты верил им? — Я не знал другого. Тэхён медленно, осторожно, словно к дикому зверю, протянул руку и накрыл ладонь Чонгука своей. Тёплые пальцы поверх холодных. Чонгук вздрогнул, но не отдёрнул руку. — А теперь? — спросил Тэхён тихо. Чонгук повернул голову и встретился с ним взглядом. В его алых глазах больше не было льда. Там было что-то другое: растерянность, надежда и страх, перемешанные в равных долях. — Теперь я не знаю ничего, — признался он. — Ты всё сломал. — Я же говорил, — Тэхён улыбнулся. — Иногда то, что рассыпается, собирается во что-то лучшее. Они просидели так до рассвета. Больше не говорили казалось, что им слова были не нужны. Просто сидели плечом к плечу внутри древнего каменного круга, пока небо над Ирландией медленно светлело, а лес просыпался, наполняясь звуками. Чонгук так и не убрал ладонь из-под руки Тэхёна. А тот так и не перестал улыбаться.✧･ﾟ: *✧･ﾟ: * *: ･ﾟ✧*: ･ﾟ✧
На следующее утро Чимин перехватил друга в коридоре и с порога выпалил: — Ты где был всё утро? Я заходил, но комната пустая. Дежурство закончилось в шесть, а сейчас почти девять. — В роще, — ответил Тэхён. — И?.. — И я видел его ритуал. Был дух. Я его прогнал. А потом мы сидели и смотрели на звёзды. Вернее, сначала на луну, потом на звёзды, а потом на рассвет. Чимин уставился на него, открыв рот. — Вы… сидели? И смотрели на звёзды? Ты и Чон Чонгук? Тот самый, который «я тебя уничтожу»? — Тот самый, — подтвердил Тэхён, и его улыбка стала шире. — И знаешь, что он сказал? Что я не балласт. Что он был неправ. — Ничего себе, — выдохнул Чимин. — Ты реально до него достучался. — Я же говорил, — Тэхён хлопнул друга по плечу. — Хаос побеждает всегда. Чимин покачал головой, но улыбнулся. — Ладно, романтик. А теперь идём на зелья, у нас контрольная через полчаса. И, кстати, — он понизил голос, — профессор Мин вчера назначил мне дополнительную отработку. На вечер. Сказал, что я «недостаточно внимателен на лекциях». — И ты, конечно, расстроен. — Просто убит горем, — фыркнул Чимин, но его уши чуть порозовели.✧･ﾟ: *✧･ﾟ: * *: ･ﾟ✧*: ･ﾟ✧
Вечером того же дня Чонгук сидел в своей комнате и писал отчёт о ночном дежурстве. Строчки ложились ровно, но мысли то и дело соскальзывали к другому: к тёплой ладони поверх его собственной, к золотым искрам в его магии, к тихому смеху Тэхёна в предрассветном лесу. Он дописал отчёт, отложил перо и поспешил отнести его в деканат. На обратном пути Чонгук сам не заметил, как остановился у двери комнаты одного шебутного пуки. Виден был свет, а до ушей долетали весёлые голоса Тэхёна и Чимина. Чонгук смотрел на этот свет и впервые за много лет чувствовал нечто, чему не находил названия: что-то тёплое, что-то, что не укладывалось ни в одну схему. Возможно, ему придётся пересмотреть свои взгляды на хаос.
