Повелитель Тьмы

В тот вечер дед заново пересказал Цзи Хуаню всё, что услышал от человека, привёзшего прах его сестры. Слова старика мало чем отличались от того, что сообщалось в новостях, и, дослушав его, юноша надолго замолчал. - Сяо Хуа, ты чего это там удумал? - тревожно спросил дед, заметив неразговорчивость внука. Цзи Хуань с детства был не по годам серьёзным и редко показывал свои чувства. Но старик отлично знал, что за этой сдержанностью скрывались решительность и невероятное упрямство. Поэтому, испугавшись, что в воцарившейся тишине юноша вынашивает какой-то опрометчивый план, дед поспешил прервать его: - Ты мне смотри, про месть даже не начинай толковать! Сяо Хэй в этом не нуждается. А те негодяи уже мертвы. Цзи Хуань безмолвствовал. Да, все мерзавцы получили своё воздаяние: непосредственные участники происшествия погибли на месте, в морге, а причастных к нему косвенно арестовала полиция, и теперь им грозили невыносимо долгие тюремные сроки - месть за сестру действительно свершилась. Впрочем, такое происходило постоянно. Характер Сяо Хэй всегда отличался искренностью и прямотой: за добро она платила добром, а за обиду следовала расплата. Такие ситуации, «когда сестру притесняли, а он с дубинкой в руке мчался, чтобы поквитаться за неё», никогда не случались между ними - ему почти не приходилось беспокоиться о Сяо Хэй. И после смерти она позаботилась о том, чтобы не обременять его. Цзи Хуань поджал губы. - Разве Сяо Хэй ни о чём тебя не просила? Ты должен позаботиться о её ребёнке и воспитать его вместо сестры. Не знаю, сколько мне осталось, поэтому вся забота о малыше ляжет на тебя... - пусть старик и ослеп, однако он по-прежнему понимал Цзи Хуаня лучше всех. - Угу, — мрачно согласился юноша и глухим голосом добавил. - Дед, ты ещё сто лет проживёшь. Так что будем растить его вместе. И вот что... наверное, я всё-таки не пойду в университет... В конце концов,  он снова вернулся к теме раздора. - Никаких «не пойду»! - тут же вспылил старик. - Голова у тебя светлая, видать, в меня пошёл, а учиться отказываешься. Как это так? Ты что, совсем не ценишь доставшиеся тебе способности? Чтобы вы с Сяо Хэй росли умненькими, дедушка посреди зимы ходил к ручью на рыбалку. Ты что, не ценишь всю ту рыбу, что съел в детстве? Едва дед начал ворошить прошлое, как перепалка между ними разгорелась с новой силой. Пока они препирались, два белых кольца «крохи» на руках у Цзи Хуаня неотрывно следили за лицами обоих спорщиков, перемещаясь с одного на другое. Так продолжалось до тех пор, пока дед и внук, выбившись из сил, не заключили хрупкое перемирие. Опёршись о стол, старик поднялся на ноги и повернулся к алтарю. Хотя зрение его почти угасло, но в этом доме он прожил не одно десятилетие и знал каждый его уголок как свои пять пальцев. Добравшись до алтарной ниши с тремя поминальными табличками, он протянул руку и на ощупь отыскал стоявший там массивный комод с пятью ящиками, медленно присел на корточки и выдвинул самый нижний из них. Он долго шарил в нём, прежде чем достал небольшой тканевый мешочек, завёрнутый в носовой платок. Медленно выпрямившись, дед протянул его Цзи Хуаню. - Я знаю, ты перечишь мне не потому, что не хочешь учиться, ты переживаешь из-за денег, верно? - старик смотрел на него слегка рассеянным, но неизменно добрым взглядом. - Когда вы с Сяо Хэй были совсем маленькими, ты частенько говорил мне, что вырастешь и обязательно поступишь в Университет Цинхуа! Неужели парень, которого я воспитал, из тех, кто так легко отрекается от своей мечты? В затуманенных глазах старика читались ностальгия и ободрение. Цзи Хуань остолбенел. Затем, следуя знаку старика, он развязал туго замотанный узелок. Содержимое его оказалось довольно скромным, и большую часть вещей Цзи Хуань уже видел раньше: кулон бабушки, перьевая ручка, доставшаяся ему в наследство от отца, обручальное кольцо матери и два молочных зуба - его и сестры - вот и все «сокровища». Под ними лежала потрёпанная банковская книжка - те сбережения, что дед всю жизнь отчислял на пенсию. По крайней мере, так полагал Цзи Хуань. Старик же считал эти деньги будущей платой за обучение внука в университете. И не только в университете: дед надеялся, что Цзи Хуань пойдёт дальше, и тогда суммы на счёте хватит и на магистратуру, и на аспирантуру... - Посмотри под книжкой, - подсказал старик. Покачав головой, юноша отложил сберкнижку в сторону. Раньше под ней ничего не было, но сейчас там лежали три... - Банковские карты? - удивлённо переспросил Цзи Хуань. - Ну так, - кивнул старик. - Ту, что в самом низу, прислала твоя сестра вместе с фотографией и велела передать тебе. Это на обучение и проживание на четыре года вперёд. Твоя сестра... собирала эти деньги, ориентируясь на стандарты Университета Цинхуа... Едва эти слова прозвучали, как дед и внук одновременно замерли и лишь несколько минут спустя старик наконец опомнился и продолжил: - Другую... привезли те, кто сопровождал твою сестру в последний путь. Они сказали... это компенсация от больницы... Последнюю тоже передали те люди - это всё, что осталось от сбережений Сяо Хэй. Денег там немного, но они позаботились о том, чтобы вернуть их мне. Цзи Хуань подумал, что это соответствовало истине. Сестра постоянно высылала деньги домой да ещё и копила ему на учёбу - где уж ей было откладывать что-то для себя? При виде трёх тонких карточек он больше не мог сдерживать слёз. Одна горячая капля скатилась с его ресниц и упала прямо в левый, обведённый белым кольцом, глаз ребёнка, которого Цзи Хуань по-прежнему держал на руках. Малютка даже не моргнул, лишь продолжал неотрывно смотреть на него, и  юноша ответил ему таким же пристальным взглядом. - Я... обязательно поступлю в Университет Цинхуа и выращу его. Каким бы жутким ни было это крохотное существо и что бы ни ждало их впереди - Цзи Хуань дал обещание и намеревался его сдержать. Услышав это, дед счастливо улыбнулся. Странный младенец повернулся к расплывшемуся в улыбке старику, и через мгновение на его личике, похожем на чёрный туман, внезапно образовался третий орган. Под двумя огромными белыми глазами-кольцами открылся крошечный ротик. С этого ракурса Цзи Хуань совершенно чётко разглядел его кроваво-алую глубину. Склонившись к по-чудному растянувшему рот малышу, он вдруг воскликнул: - Дедуль, а ребёнок-то... улыбается. И тогда юноша тоже улыбнулся. С тихой грустью, с облегчением, с твёрдой решимостью... Цзи Хуань улыбнулся.