Повелитель Тьмы

Хэйдань не умолкал ни на секунду, и даже бутылочка со смесью не могла заставить его остановиться: сделав пару глотков, он выплёвывал соску и снова принимался реветь. В конце концов, пронзительные вопли ребёнка разбудили деда.  Ориентируясь на звук, тот пришёл в комнату Цзи Хуаня и забрал у него малыша. - Что такое случилось с нашим парнем? Хэйдань, скажи, почему ты плачешь? - чтобы укачать ребёнка, старик прибегнул к своему особенному методу уговоров. - Кто тебя обидел? Твой дядя? Дедушка его за это непременно отлупит. В подтверждение своих слов старик действительно слегка шлёпнул Цзи Хуаня. И хотя удар оказался чисто символическим, Хэйдань мгновенно затих - его белые глаза-кольца пристально наблюдали за действиями деда. Однако спустя некоторое время малыш опять захныкал. Старик «отлупил» Цзи Хуаня ещё несколько раз, но испытанный способ не сработал. Дед ничего не замечал, но юноша отчётливо видел: прямо сейчас плачущий Хэйдань смотрел не на него, а на банку со смесью, переданную матерью Ван Сяочуаня. Взглянув на старика, беспомощно качающего ребёнка, Цзи Хуань сделал нечто для него крайне нехарактерное. Он шагнул вперёд и со всей силы хлопнул по банке со смесью. Раздался глухой удар ладони по металлу, и сразу после этого рёв Хэйданя внезапно прекратился. Впрочем, в данную минуту реакция малыша заботила Цзи Хуаня меньше всего. Со странным выражением лица он изучал свои пальцы. На коже, только что соприкасавшейся с банкой, отпечатались крупинки чёрного порошка. Уже коснувшись поверхности жестянки, он почувствовал, что задел нечто постороннее, и потому поспешно отдёрнул руку. И вот теперь обнаружил на ней ту самую чёрную пыль. Так могло ли это означать, что там действительно что-то присутствовало? Цзи Хуань мысленно вернулся к тому моменту, когда его «отлупил» дед. Молча сняв куртку, он проверил то место на спине, куда пришёлся шлепок, и действительно нашёл на ткани частицы зловещего чёрного порошка. Судорожно вцепившись в пуховик, юноша перевел взгляд на Хэйданя. Белые глаза-кольца малыша больше не таращились ни на банку, ни на него. Чёрными лапками он обхватил бутылочку, которую придерживал для него дед, и сосредоточенно пил молоко. Едва бутылочка опустела, старик взялся убаюкивать правнука, тихо напевая незатейливую мелодию. Мотив её звучал причудливо, но до боли знакомо - да, Цзи Хуань определённо слышал его в далёком детстве. В песенке пелось о ребятне, что затеяла игру в прятки. Когда спускается ночь, все должны закрыть глазки. Как только мелодия закончится, на охоту выйдет Ловец, выслеживающий «призраков», и всем нужно успеть спрятаться. Тот, кто замешкается и позволит Ловцу поймать себя за руку, должен будет показать своё истинное обличье... Сейчас, по прошествии стольких лет, дедова колыбельная показалась Цзи Хуаню жутковатой. Смутное воспоминание вдруг ожило в памяти Цзи Хуаня: они с сестрой тоже играли в подобную игру, и тот, кому выпадала роль водящего, завершив песню, отправлялся искать спрятавшихся. Его сестра особенно хорошо умела «ловить призраков», где бы те ни затаивались. В отличие от неё, Цзи Хуань совершенно не умел охотиться на привидений. Он нередко заканчивал игру, так никого и не поймав, и тогда уже сестре приходилось искать его самого и вести домой. Под убаюкивающую мелодию веки Цзи Хуаня становились всё тяжелее. Последние дни выдались для него на редкость изматывающими. И хотя он не жаловался, его тело отчаянно протестовало против возросшей нагрузки. Стоило ему на мгновение прислониться к изголовью кровати, и, незаметно для себя, юноша провалился в сон. В полудрёме он ощутил, как с него сняли обувь, уложили на подушку, и накрыли мягким пушистым одеялом. Потом что-то ледяное и скользкое прижалось к его груди. Это был Хэйдань. Цзи Хуань обнял холодный комочек, щедро делясь с ним своим теплом, и наконец крепко заснул. На следующее утро он проснулся с удивительно ясной головой и бодрым телом. Накануне, почувствовав приближение болезни и опасаясь заразить старика и ребёнка, он ещё в больнице купил и принял лекарство от простуды, но к моменту возвращения домой головная боль так и не утихла. Однако после хорошего сна ему сразу стало лучше. Собираясь на работу, юноша невольно зацепился взглядом за тёмные крапинки на спине куртки - точно там, где вчера его шлёпнул дед. Но если прошлым вечером в этом месте расползалось большое чёрное пятно, то за ночь от него остались крошечные точки, различимые лишь при близком рассмотрении. С силой встряхнув куртку, Цзи Хуань избавился от последних следов грязи, после чего спокойно её надел. Повторно напомнив деду звонить ему в случае необходимости, юноша с тревогой на душе отправился на дежурство. В санатории, во время уборки, он снова обнаружил те самые чёрные крупинки, но на этот раз уже не смог игнорировать их, как раньше. Вечером, когда смена Цзи Хуань почти закончилась, ему неожиданно позвонили. В трубке раздался дрожащий от слёз голос матери Ван Сяочуаня: - Цзи Хуань, скорее приезжай... попрощаться с Сяочуанем! Он... он... умирает! Известие повергло юношу в шок. Не обращая внимания на оставшиеся незавершёнными дела, он торопливо предупредил коллегу об уходе и тут же помчался в больницу, где лежал Ван Сяочуань. Сейчас Цзи Хуань был безмерно благодарен судьбе за то, что больница находилась так близко к санаторию, где он работал. Добравшись до знакомой палаты, он застыл на пороге - из-за двери до него доносились приглушённые рыдания. В палате собрались все, кого юноша часто видел в эти дни: родители Сяочуаня, его тётя, а также множество неизвестных ему людей. У больничной койки мать Ван Сяочуаня выплакивала своё горе, а её сестра пыталась хотя бы немного утешить охваченную безудержным отчаянием женщину. Цзи Хуаня они заметили сразу. - Сяо Хуань, подойди... Сяочуань... он постоянно повторяет твоё имя… - мать Ван Сяочуаня подняла заплаканные, опухшие глаза и умоляюще посмотрела на него. С молчаливого согласия присутствующих врачей Цзи Хуань приблизился. Всего за одну ночь Ван Сяочуань изменился до неузнаваемости: его дыхание едва ощущалось, и во всём облике читалась зловещая печать приближающейся смерти. Едва Цзи Хуань подошёл к его постели, Ван Сяочуань, до этого пребывавший в забытьи, неожиданно очнулся, будто вернувшись к жизни в последний миг. Пока его родные в смятении бросились звать врачей, Ван Сяочуань устремил на друга пристальный взгляд. Тот, повинуясь внезапному внутреннему порыву, наклонился и прильнул ухом к его губам: - ...Цзи Хуань... на мне... что-то есть... Уловив смысл того, что едва слышимым голосом слово за словом прошептал ему Ван Сяочуань, юноша почувствовал, как ледяной холод разливается по всему его телу.