No time to die/Не время умирать

Поиски начались на следующее утро. Драко Малфой пришёл в свой кабинет на четвёртом уровне Министерства раньше обычного — настолько раньше, что в коридорах ещё горели ночные факелы, а завтрак в министерской столовой только начинали разносить. Он повесил мантию на спинку кресла, закатал рукава рубашки до локтей и сел за стол, разворачивая первый пергамент. Он начал методично, как привык работать: с официальных источников. Архивы Министерства, реестр магических браков, международные учётные записи. Всё, что можно было найти, не выходя из кабинета и не привлекая лишнего внимания. Гермиона Джин Грейнджер-Роули значилась в реестре браков — сухая запись полуторагодовой давности, зарегистрированная в швейцарском отделении Международной конфедерации магов. Никаких подробностей. В британском реестре она больше не фигурировала — она снялась с учёта пять лет назад, когда уехала. Драко пролистал подшивку «Ежедневного пророка» за последние три года — ничего. Ни одного упоминания. Ни одного интервью, ни одной фотографии с мужем на светском мероприятии. Адриан Роули мелькал в спортивных сводках постоянно: лучший ловец сезона, новый рекорд «Кэннонс», скандальный гол в матче с «Соколами». Он улыбался с фотографий широкой, открытой улыбкой — белозубой и заразительной, — позировал с метлой, обнимал за плечи товарищей по команде. Но его жена не появлялась на этих снимках ни разу. Драко перерыл швейцарские магические издания — те, что приходили в международный отдел Министерства. Глухо. Пара научных публикаций за подписью «Грейнджер-Роули» в узкопрофильных журналах — сухие, переполненные терминами статьи о нейтрализации тёмных проклятий, — но ни одного портрета, ни одной биографической справки. Он даже залез в магловский интернет — через тот самый артефакт, который отдел магических технологий приспособил для мониторинга новостей. На магловских спортивных сайтах Адриан Роули тоже был звездой: его называли «восходящей легендой квиддича», писали о его контрактах, о его особняке в Альпах, о его благотворительных матчах. О жене — ни слова. На одной из фотографий, сделанной после матча, Адриан стоял с бокалом шампанского, обнимая кого-то за кадром. Край женского плеча, прядь волос — и всё. Словно она вышла из кадра за секунду до щелчка. Ничего. Совершенно ничего. Драко откинулся в кресле и потёр переносицу. В висках начинало пульсировать. Он чувствовал странное, незнакомое раздражение — нет, не раздражение. Тревогу. Как будто он наткнулся на запертую дверь, за которой что-то скрывали, и это «что-то» не давало ему покоя. Как можно быть женой публичного человека и оставаться призраком? Как можно быть героиней войны, одной из трёх человек, победивших Волдеморта, и исчезнуть без следа? Это требовало либо огромных усилий, либо огромных денег. Либо того и другого. Он подумал о Поттере. О том, что Гарри сказал в баре: «Она стёрла себя из этого мира. И это её выбор». Но был ли это выбор — или побег? От чего она бежала? От прошлого? От воспоминаний? От Уизли? Или от чего-то ещё, о чём Поттер либо не знал, либо не сказал? Драко поймал себя на том, что думает о ней уже не как о старом воспоминании, а как о живой загадке. Гермиона Грейнджер — нет, теперь уже Грейнджер-Роули — стала для него чем-то вроде нераскрытого дела. А он не привык оставлять дела нераскрытыми.

***

— Ты что, заболел? Блейз Забини стоял в дверях кабинета, скрестив руки на груди, и смотрел на Драко с выражением глубочайшего недоумения. — С чего ты взял? — Драко даже не поднял головы от пергаментов. — Ты пятый день подряд приходишь на работу до рассвета. Ты перестал ходить с нами в «Фонарь». Ты не язвишь. Ты почти не ешь. — Блейз загнул пальцы, перечисляя. — И, что самое подозрительное, ты попросил у Тео доступ к международным архивам. Тео! Который вечно всё теряет. Ты в своём уме? Драко наконец поднял взгляд. Блейз выглядел безупречно, как всегда: тёмно-синий костюм-тройка от мантии до жилета, идеально подстриженная бородка, тёплая карамельная кожа, ленивая полуулыбка на губах. За его плечом возник Тео Нотт — молчаливый, как тень, с неизменной чашкой чёрного кофе в руке и волосами, небрежно собранными в низкий хвост. Они были красивы — оба, каждый по-своему, и знали это. Забини — жгучий, дерзкий, с глазами, в которых плясали чёртики. Нотт — холодный, аристократичный, с острыми скулами и взглядом, от которого у женщин подкашивались колени. Они были любимцами женщин — Блейз открыто этим наслаждался, меняя пассий каждую неделю, Тео принимал поклонение с отстранённой благосклонностью, не привязываясь ни к кому и никогда. А Драко… Драко редко можно было увидеть в кругу женщин. Не потому, что он не мог их заполучить — мог, и самых разных, — а потому, что ему было скучно. Однотипные улыбки, однотипные комплименты, однотипные ожидания. Всё это навевало на него тоску. — Я в полном порядке. В отличие от тебя, который, кажется, решил, что его призвание — быть моей сиделкой. Не нужно. Блейз ухмыльнулся. — Сиделкой? Ну нет, для этого я слишком хорошо одет. Но признай: ты ведёшь себя странно. Даже для тебя. — Я просто работаю. Это то, чем занимаются люди, когда у них есть настоящая должность. Тебе не понять, — сухо ответил Драко. — Ты работаешь? — Блейз театрально приложил руку к сердцу. — Мерлин, спаси нас. Драко Малфой работает. Конец света близок. — Если бы конец света был близок, ты бы всё равно думал только о том, в какой мантии встретить Апокалипсис. Тео хмыкнул и прошёл в кабинет, опускаясь в кресло напротив стола. — Он ищет информацию о Грейнджер, — сказал Тео ровным голосом. — Я видел, какие архивы он заказал. Блейз замер. Его брови поползли вверх. — О Грейнджер? — он перевёл взгляд с Тео на Драко и обратно, а потом на его лице расцвела широкая, понимающая ухмылка. — О той самой Грейнджер? О нашей золотой девочке? О гриффиндорской заучке, которая отправила твоего отца в Азкабан? — Она не отправляла его в Азкабан, — отрезал Драко. — Он сам себя отправил. Но ты, Забини, всегда был силён в искажении фактов. Может, тебе в «Пророк» устроиться? У них как раз не хватает людей с богатым воображением. — О, ну конечно. — Блейз прошёл в кабинет и уселся на край стола, не обращая внимания на испепеляющий взгляд Драко. — И поэтому ты вдруг заинтересовался ею спустя пять лет. Просто так. Случайно. — Я не заинтересован. Мне просто любопытно. — Любопытно, — повторил Тео, и в его голосе не было ни вопроса, ни утверждения — только констатация факта, от которой Драко захотелось провалиться сквозь пол. — А тебе, Нотт, я вообще не давал разрешения копаться в моих заказах. Но ты, как всегда, проявил инициативу. Оценил. — Я просто констатирую, — спокойно ответил Тео. — Ты никогда не искал информацию о людях, которые тебе безразличны. — Мальчики, — Блейз прищурился, — по-моему, наш Драко наконец-то нашёл женщину, которая не навевает на него скуку. Проблема в том, что она замужем, живёт в другой стране и не показывается на людях. Браво. Ты всегда умел выбирать недоступное. — Я не выбирал, — процедил Драко. — Я просто пытаюсь понять. — Понять — что? — Почему героиня войны исчезла. Почему никто о ней не говорит. Почему её муж — публичная фигура, а она — призрак. Тебе это не кажется странным? Нет? Тогда, может, ты просто не привык думать дальше собственного отражения. — О, я думаю. — Блейз ничуть не обиделся. — И я думаю, что ты вляпался. По уши. Драко замолчал. Он не знал, как объяснить. Как рассказать о том, что Грейнджер не давала ему покоя с того самого разговора в баре. Что её исчезновение казалось ему неправильным, неестественным — как фальшивая нота в хорошо знакомой мелодии. Что ему нужно было найти её, увидеть, узнать — не из романтического интереса, нет. Из какого-то другого, тёмного, необъяснимого чувства, похожего на одержимость. — Ничего, — сказал он наконец. — Забудьте. Блейз и Тео переглянулись. — Мы не забудем, — пообещал Блейз и хлопнул ладонью по столу. — Но пока ты ищешь свою загадочную миссис Роули, может, сходишь с нами выпить? Сегодня пятница. В «Фонаре» новая подавальщица, и она — клянусь Мерлином — готова на всё. — Я пас. Но передай ей, что я передаю соболезнования. Если она готова на всё, значит, она ещё не видела твоё лицо. Блейз расхохотался. — Вот! Вот это уже похоже на прежнего Малфоя. Я уж думал, ты разучился. — Не дождёшься. — Ты снова пас. — Блейз покачал головой. — Ладно. Но знай: мы за тобой следим. И когда ты наконец найдёшь свою Грейнджер, я хочу быть в первом ряду. — Если ты будешь в первом ряду, Забини, она даже не заметит моего присутствия. Ты слишком громкий. Они ушли, оставив Драко в тишине кабинета. Он посмотрел на разбросанные по столу пергаменты, на пустые строки, на отсутствие ответов. Грейнджер продолжала оставаться призраком. И это сводило его с ума.

***

Прошло два месяца. Осень в Лондоне выдалась сырой и ветреной. Листья забивались в водостоки, дождь барабанил по крышам, а небо над Министерством магии было стабильно серым — цветом, под который Драко подбирал свои костюмы. Он почти забросил поиски — не из-за отсутствия интереса, а из-за отсутствия результатов. Он сделал всё, что мог сделать из своего кабинета, и пришёл к выводу, что без личного вмешательства — без поездки в Швейцарию, без разговора с Поттером, без чего-то большего — он не продвинется. А потом случилось то, чего никто не ждал. Было раннее утро. Драко сидел в своём кабинете, просматривая квартальный отчёт, когда дверь распахнулась без стука. На пороге стоял Тео Нотт. В одной руке он держал чашку кофе, в другой — свежий номер «Ежедневного пророка». Его лицо было необычно напряжённым — даже для него, вечно невозмутимого. — Ты это видел? — спросил он, проходя к столу. — Что видел? Тео бросил газету на стол перед Драко. Первая полоса. Крупный заголовок: «ТРАГЕДИЯ В ШВЕЙЦАРСКИХ АЛЬПАХ: ЗНАМЕНИТЫЙ ЛОВЕЦ АДРИАН РОУЛИ ПОГИБ ПРИ ЗАГАДОЧНЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ» Драко замер. Под заголовком шла большая, на пол-листа, фотография Адриана Роули — улыбающегося, с метлой на плече, в форме «Кэннонс». А сбоку, в отдельной маленькой рамке… Сбоку была она. Гермиона. Драко медленно, почти благоговейно взял газету в руки и поднёс ближе к глазам. Его взгляд приклеился к маленькому чёрно-белому снимку, который двигался — плавно, смазанно, как все магические фотографии. Она выходила из здания — какого-то административного, с высокими дверями. Её волосы были распущены и падали на плечи тяжёлыми, блестящими волнами — ни следа былой пушистости и хаоса. Она похудела и одновременно стала женственнее, мягче, плавнее в движениях. На ней было чёрное платье — простое, строгое, облегающее фигуру ровно настолько, чтобы заставить сердце сбиться с ритма. Никаких украшений, никакой косметики — только бледное лицо, заострённые скулы и глаза. Глаза, полные слёз. Она смотрела куда-то в сторону, не в камеру, и по её щеке медленно катилась слеза — фотограф поймал этот момент, и теперь снимок бесконечно повторял его: слеза скользила вниз, срывалась, исчезала за краем кадра, и снова, и снова, и снова. Гермиона подносила руку к лицу, пытаясь закрыться, спрятаться — но фотограф был безжалостен. Она была раздавлена горем и одновременно прекрасна, как сломанная статуя. Драко смотрел на неё и не мог оторваться. Пять лет. Пять чёртовых лет — и вот она. Не та девочка из Хогвартса. Не та измождённая восемнадцатилетняя свидетельница в зале суда. Перед ним была взрослая женщина — красивая, сексуальная, живая, — и эта женщина плакала. Плакала над телом мужа, которого он, Драко, никогда не знал, но которому теперь завидовал. Завидовал мёртвому. — Ну и ну, — раздался голос у него за спиной. Блейз Забини вошёл в кабинет бесшумно, как всегда, и теперь стоял за плечом Драко, тоже глядя на газету. Его глаза слегка расширились, а губы сложились в беззвучный свист. — Вот это да, — протянул он. — Грейнджер. Я её и не узнал бы. Вы только посмотрите на неё. — Я смотрю, — глухо отозвался Драко. — Нет, я серьёзно. — Блейз наклонился ближе, разглядывая снимок. — Она стала… очень. Очень секси. Я бы даже сказал — безумно секси. Ты согласен, Тео? Тео, который всё ещё стоял у стола с чашкой кофе, бросил на фотографию долгий, оценивающий взгляд. Ничего пошлого в этом взгляде не было — скорее, холодное эстетическое признание. — Определённо, — сказал он спокойно. — Всегда знал, что за учебниками и мантией на два размера больше скрывается потенциал. Но это… это превосходит ожидания. Драко раздражённо выдохнул: — Она только что потеряла мужа. Проявите хоть каплю уважения. — Мы проявляем, — пожал плечами Блейз. — Мы просто констатируем факт. Грейнджер — секси. Это не отменяет того, что случилось. Это просто правда. — Он помолчал и добавил, прищурившись: — И судя по тому, как ты смотришь на эту газету, ты тоже эту правду заметил. Драко не ответил. Он снова опустил взгляд на фотографию. Она была восхитительна. Изумительна. Словно драгоценный камень, который он когда-то не разглядел, а теперь — когда его достали из шкатулки, отполировали и выставили на свет — он ослеплял. Но было в этом что-то ещё — что-то, что заставляло его сердце биться быстрее не только от желания. Она была раздавлена горем, но в её глазах, даже сквозь слёзы, читалась та же несгибаемая сила, которую он запомнил ещё с Хогвартса. Она плакала, но не ломалась. Она скорбела, но стояла на ногах. Она потеряла мужа, но была всё той же Гермионой Грейнджер — сильной, упрямой, неукротимой. И теперь она была одна. Драко перевёл взгляд на заголовок и начал читать статью. Журналист «Пророка» писал, что Адриан Роули разбился на метле во время тренировочного полёта над Альпами — несчастный случай, как утверждали предварительные отчёты швейцарского магического патруля. Метла потеряла управление на большой высоте, и он упал в ущелье. Тело нашли через сутки. Ему было двадцать девять лет. У Гермионы Грейнджер-Роули не осталось никого. Муж мёртв. Родители — Драко помнил смутные слухи об Обливиэйт и Австралии — всё ещё не восстановили память. Друзья в Британии, с которыми она почти не виделась. Работа, которая требовала её полного внимания. И теперь — вдовство. Чёрное платье. Слёзы на первой полосе «Пророка». Драко аккуратно сложил газету, и его пальцы чуть дрожали. Он не мог объяснить почему. — Я думаю, — сказал Блейз, задумчиво потирая подбородок, — что судьба только что предоставила тебе шанс. Трагический, конечно. Но шанс. — О чём ты? — Драко поднял на него глаза. — О том, что она теперь свободна. И о том, что ты искал её два месяца. И о том, что ты до сих пор держишь эту газету так, будто она сделана из золота. Драко положил газету на стол и посмотрел на Блейза долгим, холодным взглядом. — Ты несёшь чушь. — Я несу правду, — ухмыльнулся Блейз. — И ты это знаешь. Тео ничего не сказал. Он просто взял газету, ещё раз посмотрел на фотографию Гермионы, чуть склонив голову набок, и вернул её Драко. — Она будет на похоронах в Британии, — произнёс он ровно. — Роули был британским подданным. Его должны хоронить здесь. Через несколько дней. Если ты хочешь её увидеть — это шанс. Драко ничего не ответил. Но его пальцы снова сжали край газеты, а сердце пропустило один удар. Увидеть её. Впервые за пять лет. Не на фотографии. Не в воспоминаниях. Живую. Он не знал, хочет ли он этого. Нет. Он знал. Просто не был готов признаться.