No time to die/Не время умирать

Солнце над Лондоном стояло высокое и яркое — идеальная погода для квиддича. К полудню стадион снова гудел: сто тысяч зрителей заполнили трибуны, флаги команд трепетали на ветру, а в воздухе пахло жареными сосисками, карамельными яблоками и адреналином. Драко Малфой стоял у входа для игроков и не двигался. Он пришёл раньше всей команды — на сорок минут раньше, если быть точным, — и теперь торчал у ворот с таким видом, будто ждал важного письма. Мимо текли зрители, игроки, журналисты. Кто-то хлопал его по плечу, кто-то желал удачи в финале. Он не реагировал. Он смотрел на дорогу. Он надеялся увидеть её. После вчерашнего он почти не спал. Ворочался в постели до рассвета, прокручивая в голове каждую секунду их встречи. Гримёрная. Кружево. Полуулыбка. Её дыхание у его уха. «Понравилось зрелище?» — и он, стоящий как идиот, не способный вымолвить ни слова. Он ненавидел себя за это. Он — Драко Люциус Малфой, сын своего отца, наследник состояния, глава отдела, — стоял и молчал, как школьник перед учителем. Она выбила его из колеи одним движением, одним взглядом, одним словом. Но сильнее всего его бесило другое. Она вела себя в точности так, как он сам вёл себя с женщинами годами. Холодно. Отстранённо. С лёгкой усмешкой. Она играла с ним, как он играл с другими, — и он ничего не мог с этим поделать. Он оказался по ту сторону игры, и это выводило его из себя. Она заставляла его чувствовать то, что он никогда не позволял чувствовать другим. Она заставляла его ждать. Надеяться. Сомневаться. Она была зеркалом, в котором отражалось всё, что он делал сам, — и это отражение ему категорически не нравилось. И теперь он стоял у входа на стадион, высматривая чёрный кожаный комбинезон, красные пряди в волосах, мотоцикл. Что угодно. Её не было. Прошло десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Поток людей редел — все уже заняли места на трибунах. До начала матча оставалось меньше получаса, и Драко понимал, что нужно идти. Разминка. Построение. Инструктаж Поттера. Она не придёт. По крайней мере, не сейчас. Может быть, вообще не придёт. Он резко развернулся и зашагал к раздевалкам. Челюсти были сжаты так, что заболели зубы. Внутри кипело глухое, нерациональное раздражение — на неё, на себя, на весь этот дурацкий турнир. Он плохо спал. Он думал только о ней. Он проигрывал в голове сценарии, которых не случилось, и слова, которых не сказал. И теперь её нет. — Прекрасно, — процедил он сквозь зубы. — Просто прекрасно.

***

Матч начался ровно в полдень. Драко взмыл в воздух вместе с командой, и трибуны взревели. Комментатор объявил составы: «Холихедские гарпии» против министерской сборной. Лучшая женская команда Европы против разношёрстной компании авроров и финансистов. Зрители делали ставки, и почти никто не ставил на Министерство. Драко занял позицию ловца и сразу начал сканировать небо в поисках снитча. Но глаза — проклятые глаза, живущие своей жизнью, — то и дело соскальзывали вниз, на центральную трибуну. Её не было. Кресло рядом с министром пустовало. Джинни была на поле — в форме «Гарпий», с метлой в руке и сосредоточенным лицом. Гарри метался между воротами и центром поля, выкрикивая указания. Рон отбивал бладжер за бладжером. Блейз и Тео держали оборону. А её не было. — Малфой! — крик Блейза разрезал воздух. — Бладжер слева! Драко дёрнулся в сторону, и бладжер просвистел в дюйме от его плеча. Он даже не заметил его приближения. — Соберись! — заорал Блейз, проносясь мимо. — Ты где витаешь?! Драко тряхнул головой и заставил себя сосредоточиться. Игра. Он должен играть. Он — ловец. Если он поймает снитч, они выиграют. Всё просто. Но снитч не показывался. А «Гарпии» были беспощадны. Их охотницы — три высокие ведьмы на новейших «Молниях» — забили первый гол на четвёртой минуте. Потом второй. Потом третий. К середине матча счёт был 90:10 в пользу «Гарпий», и трибуны ревели от восторга. Джинни Поттер летала как демон — быстрее, резче, агрессивнее всех. На двенадцатой минуте она исполнила немыслимый винтовой манёвр, обойдя Блейза и Тео одновременно, и забила четвёртый гол под оглушительный рёв трибун. Каждый раз, когда квоффл влетал в министерские ворота, она победно вскидывала кулак, и её рыжие волосы вспыхивали на солнце. — Они нас размазывают, — пропыхтел Рон, пролетая мимо Драко. — Вижу. — Ты вообще снитч ищешь? — Ищу. — Что-то незаметно! Драко стиснул зубы и рванул вверх, к облакам. Он должен найти снитч. Должен. Но он снова посмотрел на трибуну. И в этот раз она была там. Он не заметил, когда именно она вошла — это случилось между вторым и третьим голом, пока он кружил над полем, — но теперь Гермиона сидела в центральной ложе, на ряд выше министерского кресла. Несколько зрителей по соседству откровенно глазели на неё, а какая-то ведьма что-то шептала мужу, указывая на ложу. Гермиона не замечала этого — или делала вид. Она склонилась к министру, слушая его замечания, и на её губах играла всё та же спокойная полуулыбка. Белый брючный костюм сиял на солнце, красные пряди в волосах горели. Она выглядела так, словно весь турнир был устроен исключительно ради неё — и Драко на мгновение показалось, что так оно и есть. — Малфой! Бладжер! Второй раз!! Он едва успел уклониться — на этот раз бладжер чиркнул по рукаву, оставив рваный след на мантии. Блейз, пролетая мимо, выругался сквозь зубы. Снитч появился на сорок второй минуте — золотая вспышка у самых ворот «Гарпий». Драко ринулся вниз, вытянув руку, и на долю секунды ему показалось, что он успеет. Ветер свистел в ушах, трибуны слились в единую размытую полосу, палец почти коснулся крыла снитча — но охотница «Гарпий», та самая шведка, с которой Блейз флиртовал после первого матча, подрезала его на вираже, заставив резко взять в сторону. Снитч ушёл. А потом его поймал ловец «Гарпий» — молодая ведьма с короткими алыми волосами. Она спикировала откуда-то сверху и схватила снитч в двадцати футах от лица Драко. Свисток. Матч окончен. «Холихедские гарпии» — 280. Министерство — 40. Разгром. Трибуны взорвались. Болельщики «Гарпий» орали, свистели, размахивали флагами. Игроки «Гарпий» обнимались в воздухе, а Джинни, сияющая и запыхавшаяся, сделала круг почёта. Министерская команда медленно опускалась на землю, и лица у всех были мрачные. — Ну и позор, — пробормотал Рон. — Они профессионалы, — пожал плечами Гарри. — Мы держались достойно. — Сорок очков — это достойно? — Против «Гарпий»? Да. Драко ничего не сказал. Он спрыгнул с метлы и встал в строй для традиционного рукопожатия. Игроки «Гарпий» подходили одна за другой — улыбающиеся, потные, счастливые. Джинни пожала ему руку и подмигнула. — Отличная игра, Малфой. Почти поймал. — Почти не считается, — сухо ответил он. — Не считается, — согласилась она. Он отпустил её руку и поднял голову. И увидел её. Она сидела в центральной ложе — не в той, где вчера, а на ряд выше, — и на ней был брючный костюм. Белый, идеально скроенный, с острыми лацканами и широкими брюками, которые струились при малейшем движении. Под пиджаком — чёрный корсет, затянутый так, что грудь поднималась высокой, невероятно соблазнительной волной, приковывая взгляд. Волосы были собраны в высокую причёску, открывающую длинную шею, и красные пряди в них напоминали языки пламени. Она разговаривала с министром магии. Кингсли Бруствер склонился к ней, что-то говорил, а она слушала и кивала, и на её губах играла та же спокойная, уверенная полуулыбка. Драко смотрел на неё и чувствовал, как проигрыш перестаёт иметь значение. Она была здесь. Всё это время она была здесь — просто он не видел её за другими креслами. Она пришла. Она смотрела матч. Она смотрела его.

***

Церемония награждения началась через полчаса. Все команды выстроились на поле — «Гарпии», «Кэннонс», «Соколы», Министерство и ещё несколько команд, участвовавших в турнире. Трибуны затихли, ожидая официальной части. Кингсли Бруствер поднялся на кафедру. Его низкий, звучный голос разнёсся над стадионом: — Друзья! Сегодня мы стали свидетелями невероятного турнира. Мы видели мастерство, страсть и самоотверженность. Но самое главное — мы собрались здесь ради памяти. Ради тех, кого потеряли. Ради тех, кому нужна помощь. Благодаря вашему участию, благодаря щедрости зрителей и спонсоров, фонд помощи семьям, пострадавшим от тёмной магии, и мемориальный фонд Адриана Роули получат средства, которые изменят жизни. Спасибо вам. Трибуны зааплодировали. Кингсли подождал, пока стихнет шум, и продолжил: — Команды-финалисты будут награждены специальными памятными наградами. И вручать их будут те, кто сделал этот турнир возможным. Он сделал паузу. — Прошу приветствовать делегацию! Пушки на краю поля выстрелили — бах, бах, бах! — и в небо взметнулись снопы золотых и серебряных искр. Трибуны взревели. По полю, от центрального входа, шла делегация из трёх человек. Министр Кингсли Бруствер — высокий, величественный, в парадной мантии. Рядом с ним — глава Международной конфедерации магов, сухонькая ведьма в синем. А между ними… Между ними шла Гермиона. Она двигалась по зелёному полю, как лань — грациозно, плавно, невесомо. Белый брючный костюм сиял на солнце. Корсет под пиджаком подчёркивал каждый изгиб. Высокие каблуки утопали в траве, но она шла так, словно всю жизнь ходила по квиддичным полям. Красные пряди в волосах горели. Сто тысяч человек смотрели на неё. И она знала это. И ей было всё равно. Делегация подошла к первой команде — «Соколам». Кингсли и ведьма из Конфедерации пожимали руки игрокам, вручали памятные значки. Гермиона делала то же самое — с достоинством, с лёгкой улыбкой, с парой тёплых слов каждому. Потом «Кэннонс». Капитан, седой ведьмак, принял награду и поклонился ей — низко, уважительно. Она ответила ему таким же поклоном. Потом министерская команда. Драко стоял последним — в конце строя, как ловец, как всегда. Делегация двигалась от игрока к игроку. Рон получил свою награду и что-то буркнул в ответ. Блейз, конечно же, рассыпался в комплиментах. Тео просто кивнул. Гарри обменялся с ней коротким, тёплым рукопожатием — они, в конце концов, были почти семьёй. А потом она подошла к нему. Остановилась. Подняла глаза. И Драко снова забыл, как дышать. Вблизи она была ещё красивее, чем с трибун. Кожа — безупречная, чуть тронутая солнцем. Глаза — тёплые, с золотыми искрами. Полуулыбка — та самая, от которой у него подкашивались колени. — Малфой, — произнесла она ровно, и её голос прошёл сквозь него, как электрический разряд. — Грейнджер, — выдавил он. Она протянула руку. Он пожал её — и её пальцы были тёплыми, тонкими, невероятно нежными, но рукопожатие оказалось крепким. Она вложила в его ладонь памятный значок — серебряный снитч на цепочке, — и на мгновение задержала руку в его руке. Дольше, чем требовали приличия. Дольше, чем нужно. Джинни, стоявшая в строю «Гарпий» неподалёку, тихо хихикнула. А потом Гермиона сделала то, чего Драко не ожидал. Она подалась вперёд — не резко, а плавно, как вода, — и наклонилась к его уху. Её дыхание обожгло шею. Запах сандала и ванили окутал его с головой. На одно бесконечное мгновение весь стадион исчез — остались только её губы у его уха, её голос, её запах. — Ещё раз спрошу, понравилось зрелище? — прошептала она. Низко. Тягуче. Сексуально до дрожи. Драко замер. Жар пробежал от шеи вниз по позвоночнику, растёкся по груди, вспыхнул где-то в животе. Сердце пропустило удар — один, потом другой, — а потом забилось с такой силой, что он был уверен: она слышит. — Теперь моя очередь смотреть, — продолжила она, и он почувствовал её улыбку кожей. — Жду на выходе из стадиона. Она отстранилась — так же плавно, — развернулась и пошла дальше. Белый костюм, красные пряди, спина прямая, как струна. Делегация двинулась к «Гарпиям», и трибуны снова взорвались аплодисментами, но Драко ничего не слышал. В его ушах всё ещё звучал её шёпот. Кожа всё ещё горела от её дыхания. Он стоял и чувствовал, как внутри что-то переворачивается — безвозвратно, необратимо, окончательно. Словно она только что не шепнула ему несколько слов, а поставила подпись под контрактом, которого он не читал, но согласился бы на любые условия. — Что она тебе сказала? — Блейз возник рядом мгновенно. — Малфой! Что она тебе сказала?! — Ничего. — Ты врёшь. У тебя лицо человека, которому только что пообещали вечность. — Отстань, Забини. — Не отстану! — Блейз дёрнул его за рукав. — Она что-то шептала тебе на ухо. На виду у ста тысяч человек. Министр стоял в трёх футах! Что. Она. Сказала? — Ничего, что касалось бы тебя. — Всё, что касается Грейнджер и тебя, касается и меня. Я твой моральный наставник. — Ты не моральный наставник, — вмешался Тео, появляясь с другой стороны. — Ты сплетник. — Одно другому не мешает. Драко покачал головой и промолчал. Пальцы всё ещё ощущали тепло её руки.

***

Он задержался в раздевалке нарочно. Команда ушла — сначала Рон и Гарри, потом Блейз и Тео. Блейз, уходя, бросил на него многозначительный взгляд, но ничего не сказал. Драко сидел на скамье, вертел в пальцах серебряный значок и ждал. Сердце колотилось где-то в горле. «Жду на выходе из стадиона». Он дал себе десять минут. Потом ещё пять. Потом поднялся, одёрнул мантию и пошёл к выходу. Стадион уже опустел — трибуны молчали, флаги спустили, только ветер гулял по проходам. У выхода стояли Блейз и Тео. Драко мысленно выругался, и на его лице отразилось всё, что он думал об этой ситуации. Челюсти сжались, взгляд стал колючим, на скулах заиграли желваки. Они должны были уйти. Должны были, чёрт возьми, уже быть в пабе, празднуя поражение. Но нет — они торчали у ворот, оживлённо с кем-то болтая. Он не видел собеседника — фигуру скрывали их спины, — но слышал смех. Блейз смеялся — громко, открыто. Тео что-то говорил — его низкий голос звучал почти тепло. Они явно наслаждались разговором. Драко нахмурился. Они что, сняли какую-то девчонку? Прямо здесь? Сейчас? Когда он должен был… Он подошёл ближе, и Блейз, услышав шаги, обернулся. На его лице сияла широчайшая ухмылка. — А, Малфой! Ну наконец-то. Мы тут кое-кого встретили. Блейз шагнул в сторону, открывая обзор. И Драко замер. Это была Гермиона. Она сменила брючный костюм. Теперь на ней был тот самый чёрный корсет — фантастический, затянутый, подчёркивающий грудь, талию, изгиб бёдер, — и обтягивающие чёрные лосины, уходящие в высокие ботинки на шнуровке. Волосы она распустила, и теперь они струились по плечам и спине, а красные пряди играли в закатном свете. Она стояла, небрежно опершись локтём на пассажирскую дверцу автомобиля, и улыбалась — та самая полуулыбка, уверенная, хитрая, сексуальная до чёртиков. Автомобиль, на который она опиралась, заслуживал отдельного описания. Это был кабриолет. Старинный, магловский, но явно модифицированный магией. Длинный капот, изогнутые крылья, блестящие хромированные детали, красный кожаный салон. Двухместный. Фантастический. Крутой до невозможности. Он выглядел так, будто сошёл с обложки магловского журнала о классических автомобилях, но светящиеся руны на колёсах и лёгкое серебристое свечение вокруг фар ясно говорили: это машина не для простых дорог. — О, Драко, — произнесла Гермиона, и его имя в её устах прозвучало как музыка. — Наконец. Поехали, прокатимся. — Мы тут как раз беседовали, — сообщил Блейз с таким видом, будто выиграл в лотерею. — Гермиона рассказала, как сама модифицировала этот автомобиль. Ты представляешь? Собственноручно! Чары стабилизации, антиграв на колёса, расширенный топливный бак… — Ты разбираешься в автомобилях? — спросил Тео, и в его голосе слышалось неподдельное восхищение. — Только в магловских, — ответила она с улыбкой. — Это потрясающе, — искренне сказал Тео. — Ты потрясающая, — поправил Блейз. — Автомобиль — это просто приятное дополнение. Гермиона рассмеялась — низким, тёплым смехом, — и Драко почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Ладно, мальчики. — Она выпрямилась. — Было безумно приятно вас встретить. Правда. Но нам пора. Она обошла машину — Блейз и Тео провожали её взглядами, полными откровенного восхищения, — открыла водительскую дверцу и села за руль. Её пальцы легли на руль с той же уверенностью, с какой держали волшебную палочку. Она бросила взгляд на Драко — всё ещё стоящего как вкопанный. — Садись. Одно слово. Короткое. Приказное. Не допускающее возражений. Блейз хлопнул Драко по плечу — сильно, выводя из ступора. — Давай, друг. Не заставляй даму ждать. Тео молча кивнул, но в его глазах горело что-то, похожее на одобрение. Драко на негнущихся ногах подошёл к машине и сел на пассажирское сидение. Красная кожа была мягкой, как масло. Салон пах кожей, магией и её духами — сандалом и ванилью. Гермиона повернула ключ зажигания, и мотор зарычал — низко, мощно, хищно. — Не слишком ли пафосно, Грейнджер? — процедил он, не удержавшись. Она бросила на него короткий взгляд, и уголок её губ дрогнул. — Всё как ты и сам любишь, Малфой. Она бросила последний взгляд на Блейза и Тео, махнула рукой. — До встречи, мальчики. Блейз присвистнул. Тео приподнял руку в прощальном жесте. И она нажала на газ. Кабриолет сорвался с места с рёвом, от которого обернулись все, кто ещё оставался у стадиона. Ветер ударил в лицо, волосы Гермионы взметнулись назад, красные пряди затанцевали в воздухе. Машина летела по дороге, огибая редких прохожих, и солнце — клонящееся к закату — заливало всё золотом. Блейз Забини проводил автомобиль взглядом и медленно выдохнул. — Нотт, — произнёс он. — Что? — Вот дела. Тео отпил кофе из своей неизменной чашки — боги знают, где он её взял, — и кивнул. — Да. Вот дела. Кабриолет скрылся за поворотом, и только рёв мотора ещё висел в воздухе, затихая, как эхо. Солнце садилось. Стадион пустел. А где-то на дороге, уходящей в сторону Лондона, Драко Малфой сидел рядом с женщиной, которая только что похитила его — и он не был уверен, что хочет, чтобы его нашли.