Госпожа Облачных Глубин

Официально «правило девяти часов» для адептов Гусу Лань действовали и за пределами Облачных Глубин, за исключением Ночной охоты. Не официально — его не придерживались даже Старейшины, может, поэтому на нарушение этого правила смотрели сквозь пальцы. Цижэнь этого правила не придерживался. Особенно, когда находился в Безночном городе и с Вэнь Жоханем. Сегодняшний вечер исключением не стал. Исключением стало то, что обошлись они только одним кувшином на двоих. Вэнь Жохань ворчал на то, что женившийся Цижэнь стал скучным, но ворчанием только и обошелся. Они и обсудили дела, и пофыркали на тему реакции приехавших только «для зрелища», но в какой-то момент зашла речь о Цзян Фэнмяне, и тут уж вечернюю легкость как ветром сдуло. — Он изменился, — заявил Цижэнь, болтая вино в чаше. — Правилами Гусу запрещено обсуждать за спиной, но я готов взять на себя этот грех. — Я заметил, — Вэнь Жохань задумчиво кивнул. — Я бы послал к нему Вэнь Цин, но, боюсь, тут нужен другой лекарь. Хотелось бы мне знать, что его сподвигло на все то, что он сделал. — Вэй Ин вышел замуж и перебрался в Гусу, — проворчал Цижэнь. — Это был его способ вернуть его. — Пожертвовав собственным сыном? — Он похож на одержимого. Мне даже показалось, что отказ вернуть Ваньинь его даже не особо расстроил. Я боялся за Ваньинь, а теперь думаю, что бояться стоит за Вэй Ина. Вэнь Жохань, хмурясь, постучал длинными ногтями, почти когтями, по столу. — Я могу в этом помочь. В Цишане есть лекарь души, он посмотрит Фэнмяня так, что тот этого даже не заметит. Если это просто любовная лихорадка, что туманит рассудок, это одно. Другое — если причина в другом. А пока не выпускай ни Вэй Ина, ни Ваньинь за пределы Облачных глубин. — Спасибо, — Цижэнь отвесил глубокий поклон. — Не надо. Я это делаю не для тебя. Возможные проблемы легче решать, если действовать на упреждение. А проблемы Великого ордена — всегда великая проблема, тебе ли не знать. Но скажи мне, почему ты здесь, а не с Ваньинь? — Она с сестрой, матерью и, подозреваю, Госпожой Цзинь устроили девичник. — О, женские собрания — самое страшное, что есть в жизни. На них решается судьба мира. И не смотри так, я абсолютно серьезен. Не приведи небеса тебе когда-нибудь запретить Ваньинь посещать их: месть всех остальных будет ужасна. — Я слышу в твоих словах горький опыт. — Я был юн, глуп и влюблен. А для того, чтобы рассказывать, чем я за это поплатился, я не настолько пьян. Моя жена всегда обладала острым умом и живым воображением. Цижэнь благоразумно помолчал. От Ваньинь он не ждал подвоха, но за ее спиной стояли Юй Цзыюань и Цзян Яньли, и Цижэнь не знал, кто из них страшнее в стремлении защитить Ваньинь. — Еще по глоточку, Цижэнь, и разойдемся, — Вэнь Жохань разлил оставшееся вино, и Цижэнь позволил мыслям идти вслед за текущей беседой. Интересно, так же приятно проводит свое время сейчас Ваньинь. Цветочное вино — легкое, но все, как всегда, зависит от количества.

***

В покои он вернулся уже далеко после девяти часов. Учитывая то, как долго Ваньинь не виделась с родными, к этому времени он ее не ждал, потому удивился, заметив ту сидящей у столика. — Ваньинь? Я думал, тебя отпустят позже, — плотно прикрыв дверь, он шагнул в покои и неуверенно замер. Им отвели раздельные спальни, но и туалетный столик, и стол для работы находились в одной общей комнате. И сейчас Ваньинь явно готовилась ко сну, и Цижэнь растерялся. Как ему следует поступить: удалиться к себе, дабы дать ей закончить или уйти вовсе? — Им пришлось меня отпустить. Как оказалось, даже женское тело не сделало меня любительницей обсуждать наряды, а эта тема бесконечна после третьего кувшина. Мой Господин не поможет мне со шпилькой? Кажется, она запуталась, — Ваньинь оглянулась через плечо, поймала его взгляд, улыбнулась, опустив глаза со смущением. Цижэнь сглотнул. — Я могу… позвать служанку. — Я уже их отпустила, не думала, что мне понадобиться помощь, — улыбка Ваньинь неуловимо изменилась. — Мой Господин не желает даже прикоснуться ко мне? Цижэнь вскинулся в яром, горячем отрицании. — Нет! И смутился своего порыва. — Неуместно… — Неуместно? — Ваньинь медленно, грациозно поднялась, и Цижэнь забыл как дышать. На ней были только нижние одежды, лишь слегка прикрытые небрежно наброшенным на плечи домашним платьем. Она развернулась, глядя на него с внезапной злостью. — Что неуместно? Помочь жене с заколкой? Цижэнь растерялся. Он не знал, что можно, а что нельзя. Еще месяц назад все было четко и по полочкам. Они супруги, и он давно признал, что Ваньинь по-настоящему дорога ему, но о чем-то большем он и мечтать не смел, несмотря на все слова Ваньинь, ее прикосновения и взгляды сквозь ресницы. В конце концов… — Лань Чаосин, — Ваньинь подошла к нему, едва слышно шелестя тончайшим шелком одежд, которые в свете жаровен почти ничего не скрывали. Цижэнь поймал себя на мысли, что засмотрелся, а потом до него дошел ее голос. И он застыл на месте, подобно кролику перед хищником. — Ваньинь… — Я неподобающе смела для девушки? Непристойно себя веду? — она смотрела ему прямо в глаза, и он не посмел отвести взгляд, чувствуя себя почти что беспомощным перед женщиной, которая вернула ему его мир и жизнь. — Нет, — еле слышно выдохнул он. — Как моя супруга, ты имеешь право на все. — Так что тогда смутило вас, мой господин? — Боязнь… ошибиться. Ваньинь медленно выдохнула, а потом вдруг лукаво улыбнулась. — Если я первой поцелую вас, это точно будет непристойное поведение. Так что, может, вы спасете мою честь и сделаете это сами? — Ваньинь… — А если вы спросите, уверена ли я… Устоять Цижэнь не смог. Рывком притянул ее к себе, обнял крепко, но очень осторожно, вдохнул легкий фруктовый аромат, что шел от нее… — Вино оказалось слишком пьяным, Моя Госпожа? — аккуратно коснулся кончиком носа ее щеки, провел вверх к виску. О, боги и небожители… — В самый раз, чтобы набраться смелости… Он почувствовал ее улыбку, жар ее тела, и в первый раз в жизни разрешил себе не думать совсем. Наверное, где-то там на Стене послушания было правило о том, как подобает вести себя супругам наедине. Если бы он мог вспомнить хоть одно из них сейчас… Наверное, стоило вспомнить о разнице в возрасте… Или о том, что еще год назад Ваньинь была мужчиной. Если бы память не отказалась работать… Наверное, он выглядел смешным и неуклюжим подростком, влюбленным до потери сознания. Только ему было все равно. Он целовал Ваньинь горячо, несдержанно, голодно, так, как она хотела и требовала, откликаясь на кипящие внутри них обоих чувства. Осыпал поцелуями, помечал, чутко прислушиваясь только к одному: ее дыханию, реакции, пока еще тихим вздохам. Она не боялась, не напрягалась, льнула под горячие ладони и грубоватые пальцы, и вспыхнула краской смущения, лишь оказавшись раскрытой перед ним вся. — Мой Господин… — выдохнула с мольбой и приняла его с коротким всхлипом. Цижэнь на миг замер, испугавшись, но Ваньинь лишь сжала его в себе, обняла за плечи, давая безмолвное разрешение. О, теперь он понимал брата, как никто… Ванцзи, Жоханя, даже Фэнмяня понимал. Невозможно отказаться, когда тихо выстанывают твое имя, когда разделяют с тобой удовольствие и требуют еще и еще, не останавливаться, довести до края и пика. Еще-еще-еще… Моя госпожа… моя Ваньинь… — Моя Ваньинь…

***

— Как я понимаю, тебя можно поздравить? — на следующее утро Вэнь Жоханю понадобился лишь один взгляд на Ваньинь, чтобы все понять. Слава всем богам, что вопрос свой он задал не сразу, а лишь когда закончился завтрак, и Ваньинь утащил куда-то Вэй Ин, ноющий о том, что ему здесь скучно, а вот в городе есть места поинтересней. Цижэнь на это только бровь вскинул. Перед выходом он лично убедился в том, что никаких видимых следов их «первой брачной ночи» нет ни на ком из них. Вэнь Жохань его жест почитал правильно и лишь фыркнул. — Лет через сто совершенствования ты тоже научишься сходу видеть ци и меридианы. Ты щедро поделился своей ци с ней, а ее ядро сияет ярче, чем вчера. И, судя по вашим нежным взглядам, фруктовое вино позволило ей расслабиться и все прошло по обоюдному согласию. Цижэнь тут же преисполнился подозрением. — Ты знал! — Разумеется, ты же не думал, что вчера мы обошлись одним кувшином на двоих потому что стали слишком старыми для хорошей попойки? Вчера день был нервным, закрепить брачные узы после того, как чуть их не потерял — логично. С обоих сторон. — Справедливости ради, инициатором был не я, — заворчал Цижэнь, очень недовольный собой. Его провели, как мальчишку! Вэнь Жохань расхохотался. — Знаешь, если бы у меня были сомнения о том, что вы подходите друг другу, сейчас они бы испарились. С таким непроходимым праведником там, где не надо, нужно только так. Я рад, что Госпожа Лань взяла свой характер от матери, а не от отца. Цижэнь на это только тяжело вздохнул, окидывая взглядом площадь. Официально Совет закончился вчера, не-официально — продолжится сегодня для особо заинтересованных, но разъезжаться никто не торопился. Вечером Верховный заклинатель устраивал ужин, и приехавшие с отцами или братьями невесты прихорашиваться начали уже с утра. Ибо где же еще искать себе жениха или знакомиться с родителями понравившейся девушки, как не на ужине в Безночном городе. Кстати, о невестах… — Ты, как Верховный заклинатель, знаешь обо всех больше, чем они знают о себе. Сичэнь еще не женат, и старейшины уже хмурятся. — Старейшины всегда хмурится, хотя, как мы теперь знаем, жениться можно в любом возрасте, — Вэнь Жохань хмыкнул. — Поговори с ним. Я не сваха, но действительно знаю все обо всех. Так что прежде, чем давать тебе советы, я должен знать, какую девушку был бы рад видеть рядом с собой сам Сичэнь. А потом поговорим. — Твоя правда, — Цижэнь задумался. До начала неофициального Совета есть еще час, он может успеть. — Иди, Чаосин, — Вэнь Жохань посмотрел на него прямо, странно жестко. — Но я почему-то думаю, что тебе не очень понравится то, что ты можешь услышать. — Не понравится мне может только если он скажет, что собирается в уединение до конца жизни, так и не женившись. Вэнь Жохань на это только усмехнулся, и Цижэнь отошел, уверенный в том, что тот знает больше, чем говорит. Сичэнь был в отведенных ему покоях. Уже готовый к выходу, он проверял подготовленные свитки. На этот Совет Цижэнь не собирался, уверенный, что Сичэнь отлично справится и без его присутствия рядом. В конце концов, детали территориального спора с орденом Яо Сичэнь знал даже лучше него и был готов ответить на любой вопрос Верховного заклинателя. — Дядя, — Сичэнь поклонился и пригласил его к чайному столику, где своего часа ждал уже немного остывший, но все равно вкусный чай. Судя по запаху — из тех наборов, что Ваньинь заваривала ему самому. — У тебя болит голова? — спросил он сразу, как только сделал глоток и удостоверился, что не ошибся. Сичэнь кинул удивленный взгляд. — Откуда ты узнал? — Чай, — коротко ответил Цижэнь, уверенный, что Сичэнь поймет. Судя по его вспыхнувшему взгляду, и в этом он не ошибся тоже. — Да, немного. Вчера был тяжелый день, и ночью я долго не мог уснуть. А Глава Яо — не тот, разговаривать с которым стоит без должной концентрации. Как оказалось, чай Лань Ваньинь помогает даже лучше, чем ци. Цижэнь кивнул, согласный с ним полностью. — Может, стоит подумать о том, чтобы найти ту, что так же будет понимать, что тебе нужно заварить чай, без слов? Сичэнь на миг нахмурился. — Ты говоришь о том, что мне нужно жениться? — Хотя бы думать в эту сторону. Здесь собрались лучшие представительницы заклинательского мира, присмотрись. — Это… твой приказ, дядя? — Нет, — Цижэнь покачал головой. — Как понимаешь, я — не тот, кто будет тебя неволить, но ты Глава Ордена, и завести наследника — твоя прямая обязанность. Сичэнь отвернулся к окну, на лицо его легла едва заметная тень. — Если дядя найдет мне девушку, похожую на Лань Ваньинь, я женюсь на следующий же день. Цижэнь резко выдохнул, поставив на стол чашку с такой силой, что она дала трещину. Он не ослышался?! Сичэнь тут же вскинулся: — Дядя, нет! Я не… дай мне объяснить! Цижэнь сузил глаза. Не это ли имел ввиду Вэнь Жохань, говоря, что ему может не понравится ответ. — Говори, — сухо бросил он, надеясь, что у Сичэня действительно найдутся логичные объяснения. — Дядя… Я знаю о своем долге, но всерьез о жене задумываться я стал только после того, как женился ты сам. Когда начал замечать, как постепенно этот брак меняет тебя, делает мягче, живее. Ты знаешь, насколько сильно мы с Ванцзи благодарны тебе за то, что вырастил нас, но когда ты вернулся без бороды, я вдруг подумал, что никогда прежде не видел тебя настоящим, таким, каким бы ты был, если бы не мы с Ванцзи и ответственность за нас. Я бесконечно благодарен Лань Ваньинь за это, за то, что позволила нам увидеть и узнать тебя таким. Но теперь поиск жены для меня стал еще сложнее. Я вдруг понял, что мне не нужны все те девушки, которых мне непрерывно сватают старейшины. Мне не нужна кроткая и покорная жена. Мне нужна девушка, которая бы носила титул Госпожи Облачных Глубин с таким же достоинством, как это делает Ваньинь и при этом не была просто красивой куклой, воспитанной родителями слепо угождать желаниям мужа. Мне нужна жена, способная возразить мне, поддержать беседу и при этом умеющая молчать. Я никогда не посмею посмотреть на Лань Ваньинь иначе, как на твою супругу, дядя, и женщину, что смогла сделать тебя счастливым, но, как бы странно это ни звучало, я хочу жену, похожую на нее. Цижэнь медленно выдохнул, чувствуя, как расслабляются плечи. Он понял, действительно понял, что хотел сказать Сичэнь. — Боюсь, что Ваньинь единственная в таком роде. То, через что она прошла, наложило свой отпечаток, сделав ее такой. Сичэнь, который всю тираду провел в поклоне, не поднимая головы, выпрямился, глядя с облегчением и надеждой. — Ты не сердишься на меня? — Надо бы, но я рад, что мы разрешили этот вопрос. Я понял твои желания, и теперь знаю, в какую сторону тебе стоит смотреть сегодня. Сичэнь склонил голову к плечу. — Дядя поделится со мной? — Ваньинь очень похожа на свою мать, а таких женщин рождает только Орден Мэйшань Юй. Уверен, что среди их заклинательниц ты найдешь ту, о которой так грезишь. Только учти, что в этом ордене женщины гордые и даже тебе, Первому Нефриту, придется завоевывать свою жену. И не приведи тебя боги вести себя так же, как Цзян Фэнмянь. Глаза Сичэня вспыхнули пониманием, легкой усмешкой и надеждой. — Я понял тебя, дядя, ты мудрейший из людей. Цижэнь с сожалением посмотрел на остывший чай и треснувшую чашку, и поднялся. — Только запомни, Сичэнь. Лучше брак вообще без чувств, но с уважением, чем брак, где любит только один. Твой и отец и твоя мать — лучшее тому подтверждение. Сичэнь опустил взгляд, склоняясь в поклоне. — Я запомню, дядя. — Будь осторожен с Главой Яо, — пожелал ему Цижэнь и вышел из покоев. Может, стоит поговорить с Юй Цзыюань?

***

— Мой Господин счастлив? — собиравшаяся на торжественный ужин Ваньинь взмахом руки отпустила служанок, что возились с ее прической. Развернулась к Цижэню, что стоял с задумчивым видом, глядя с любопытством и чуть настороженно. С утра после прошедшей ночи она была немного скованной, но общение с Вэй Ином явно пошло ей на пользу. А еще… она словно расцвела, засияла изнутри. Словно ночью она окончательно поставила точку в своей старой жизни, разрешив самой себе начать ее заново. В другом месте, рядом с другими людьми. Рядом с ним. — Даже больше, чем думал, что когда-либо буду, — он отошел от окна и присел перед ней, наплевав на то, что полы белоснежного одеяния могут запачкаться. Вгляделся в тонкое лицо и подумал вдруг, что хочет баловать ее. Держать не в строгости и скромности Облачных Глубин, а дарить драгоценные заколки и шелка, украшать пальцы кольцами, руки — браслетами. Чтобы ела не постную еду без соли и мяса, а самые вкусные блюда Поднебесной. Услышь сейчас его желания Вэнь Жохань — хохотал бы до слез, напоминая про Стену послушания. Но правила никогда не касались супругов, и… — Я хотел бы подарить тебе весь мир, Ваньинь, — еле слышно произнес он, беря в свои ладони ее пальцы. — Все, на что упадет твой взгляд или захочет твое сердце. Он на миг прикрыл глаза, а потом потянулся одной рукой к узлу налобной ленты, распуская его. Стиснув шелк с вышитыми облаками, он вскинул голову и протянул ленту замершей Ваньинь. — Теперь она твоя. Ваньинь аккуратно погладила ее и вдруг молча подалась вперед, подставляя голову. Цижэнь гулко сглотнул. Несмотря на официальный брак, Ваньинь не носила ленту Лань, ибо Цижэнь никогда не думал, что то, что сейчас происходит, вообще будет возможно. Думал, что придет время — и она оправится и покинет его, найдя кого-то помоложе и получше. А раз так, то и налобная лента ей не к чему. А теперь… — Ты уверена, Моя Госпожа? — но он не мог не спросить. — Как никогда раньше, — она улыбнулась с теплом и благодарностью. — Смелее, Мой Господин.

Эпилог

— Папа! — звонкий детский голосок словно рассыпался по высокой лестнице, вызвав недовольство на лицах старейшин и умиленную улыбку сурового Главы Не, что прибыл в Облачные Глубины для решения вопроса о совместной добыче соли. Сами переговоры уже закончились, и теперь делегация Не и хозяева проводили время у павильона, ожидая время торжественного обеда. — Папочка! — в воздухе плеснули длинные черные волосы и в колени стоявшего рядом с Лань Сичэнем Лань Цижэня врезался маленький четырехлетний мальчик. Уцепился за белоснежное ханьфу и вскинул восторженно сияющее личико. — Папа, я видел хорька! Дядя Вэй показал мне хорька! — Ну кто бы сомневался в дяде Вэе, — Лань Цижэнь хмыкнул и подхватил сына на руки, наплевав на недовольные взгляды старейшин. Поправил маленькое ханьфу, немного съехавшую ленту и перевел взгляд на подошедшую Лань Ваньинь. Та церемонно поклонилась старейшинам, улыбнулась Главе Не, коротко кивнула Лань Сичэню и наконец встала рядом, едва хмурясь. — Моя Госпожа?.. — Лань Цижэнь привычным уже жестом коснулся ее ладони. — Со мной все будет в порядке, как только Вэй Ин перестанет так активно радоваться своему возвращению из странствий, — Ваньинь на миг зажмурилась. — Признаться, я уже и забыла, как может от него болеть голова. Даже Лань Юэ не доводит меня до такого состояния. — Просто он еще маленький, — Цижэнь нежно прижал сына к себе. Лань Юэ. Его малыш, его самая большая радость. Тот, о ком он не мечтал даже, когда Ваньинь стала его женой по-настоящему. И это правда. Не мечтал, не думал, уверенный, что испытать радость отцовства ему уже не суждено, как и услышать, как кто-то назовет его папой. Пусть он и воспитывал племянников, как своих детей и любил так же, все же… И даже когда лекарь сообщил ему, что Ваньинь ждет ребенка, он… не поверил? У него не было сомнений в ее верности, но этот мир не мог сделать ему такой подарок. И за собственные слезы, когда спустя почти девять месяцев он ощутил тяжесть новорожденного сына в своих руках, не было стыдно. Как и за те слезы страха, что он оставил на руке Ваньинь, что впала в беспамятство после родов. Беременность была для нее тяжелой, изматывающей и, по заверению лекарей, беспамятство, перешедшее в глубокий сон, было для нее скорее благом. Но Цижэнь, глядя на нее такую — измученную, исхудавшую, почерневшую, — мог только беззвучно говорить спасибо и умолять богов не забирать у него жену, а у его сына — мать. Но Ваньинь оправилась. Под чутким присмотром лекарей и самого Цижэня, который самолично приносил ей из Цайи самые сытные и вкусные блюда, она вернула себе крепость тела и румянец на лицо уже спустя полторы недели. И пусть традициями предписывалось месяц не покидать покоев, она уже через две недели после родов вышла из дома, чтобы поприветствовать невесту Лань Сичэня, свою далекую родственницу по матери. …Юй Мэйли было всего семнадцать, когда состоялся памятный Совет в Цишань Вэнь, и поэтому вместе с остальной делегацией она не приехала. Ее привезла позже Юй Цзыюань, с которой Лань Цижэнь таки составил разговор. Не такая резкая, как Юй Цзыюань, но живая, искренняя и непосредственная — она быстро очаровала Лань Сичэня, хотя — и Цижэнь был в этом уверен — даже не пыталась это делать. Своим характером и поведением она мало напоминала Ваньинь, но Цижэнь наметанным взглядом учителя видел то, что, возможно, не замечали другие. Юй Мэйли была как чистый лист, на который можно было написать что угодно. И если ее правильно направить, обучить — она станет идеальной спутницей для Сичэня. Но Цижэнь заниматься этим не собирался, лишь дал несколько советов племяннику. И спустя еще год Облачные Глубины праздновали свадьбу своего Главы. И Цижэнь смог наконец выдохнуть полной грудью. Он сделал для своих племянников все, что смог. Женил и выдал замуж, передав всю ответственность за них в руки их половинок, и теперь мог со спокойной совестью заниматься только своей собственной семьей. С каждым прожитым днем он только сильнее влюблялся в Ваньинь, а Лань Юэ стал его сокровищем и головной болью. Ибо так сильно напоминал ему его самого в детстве. А с учетом взрывной крови Юй и деятельного участия в воспитании Вэй Ина, который младшего племянника обожал — Лань Юэ грозил стать головной болью и всего Ордена. Но пока четырехлетний сынишка доставлял хлопоты только няням и своим родителям, Цижэнь не собирался ни ругать его, ни наказывать. Сам выросший в клетке правил — он слишком хорошо знал, как легко можно сломать невзначай хрупкое детское доверие и живость. И поэтому яростно давал отпор старейшинам, брюзжащим о слишком непосредственном, «шумном и невоспитанном Молодом Господине Лане». Впрочем, справляться со стариками лучше всего получалось у Ваньинь. Та их просто не слышала, лишь награждала холодным и надменным взглядом, который лучше всяких слов говорил о том, что воспитание ребенка — это внутреннее дело семьи, и коль скоро юный Лань Юэ — не наследник Ордена Лань, то и совать свой длинный нос в это самое дело она никому не позволит. Лань Сичэнь однажды даже сказал ему, что был бы счастлив, если бы этой способностью ставить всех на место, даже не открывая рта, она поделилась бы с Лань Мэйли. Тогда Цижэнь ответил, что Лань Мэйли со временем найдет свой собственный способ справляться с вечно всем недовольными стариками. Как показало время, он оказался прав. И пусть Лань Мэйли и Ваньинь стали лучшими подругами, жизненные пути у них все-таки оказались разными. И там, где Ваньинь обходилась одним ледяным взглядом, Лань Мэйли смеялась, тихим серебряным смехом и ласковым голосом убирая тени с лиц почтенным старцев. Особенно теперь, когда она, спустя три года брака наконец понесла, и до рождения наследника Ордена Лань оставался лишь месяц. — Папочка, а мы можем завести хорька? — Лань Юэ, уставший просто сидеть на руках, завозился, привлекая к себе внимание. — Хорек — дикое животное, малыш, в неволе он может погибнуть, — ответил Лань Цижэнь, качая головой. Учивший детей много лет, он, как никто знал, что простое «нет», даже сказанное без резкости, может больно ранить, поэтому всегда объяснял причину. Лань Юэ расстроено всхлипнул, но плакать не стал. — А как же кролики? У дяди Вэя и братика есть кролики. — Кролики не умирают в неволе, А-Юэ, — Цижэнь невольно улыбнулся. Тот факт, что Сичэнь и Ванцзи по факту приходятся двоюродными братьями его маленькому Лань Юэ, почему-то веселил его неимоверно. Вытянувшееся лицо Вэй Ина, когда он в первый раз услышал, как его обожаемый А-Юэ назвал Лань Чжаня «блатик Чжань», Цижэнь будет еще долго вспоминать хмурыми вечерами. Впрочем, лицо самого Лань Чжаня в тот момент тоже было неописуемым. Ваньинь, которая и открыла сыну «страшную правду» о сложностях семейных связей, смеялась почти до слез. — Но мне так понравился хорек… — А-Юэ не умел сдаваться даже в таком нежном возрасте, и Цижэнь был готов возносить благодарность богам вечно за то, что сын очень много взял у матери. — Малыш, мы не можем взять хорька домой, но ты можешь попытаться приручить его, чтобы он сам приходил к тебе в гости, — Лань Ваньинь естественным и отточенным жестом поправила его волосы и прижалась к Цижэню. И пусть такие открытые проявления супружеских отношений в ордене не приветствовались, мнение старейшин Цижэня интересовало в последнюю очередь. Он отдал больше тридцати лет жизни Ордену и теперь имел право на свою собственную. И если ради того, чтобы его сын и пока еще не родившийся ребенок Лань Сичэня не жили в клетке правил, ему придется ломать устои Гусу, он это сделает. Разумеется, не все и не сразу, но когда-нибудь Облачные Глубины наполнятся детским смехом, за который не будут наказывать. — Правда? — светло-серые, такие же грозовые, как и у его матери, глаза Лань Юэ загорелись, и Цижэнь не удержался. Мягко прижался губами к чистому лбу над лентой, вдыхая родной детский запах и улыбаясь. — Правда. Я помогу и у тебя все получится. — Спасибо, папочка! — Лань Юэ порывисто обнял его, сияя от счастья, и Цижэнь тихо вздохнул. Как интересно складывается жизнь. Еще шесть лет назад он и не мечтал о том, что у него будет настоящая, только его семья. Но одно предательство — и вот они все здесь. — Как дела у отца? — тихо спросил Цижэнь. Эту тему они обходили стороной долго, но последние полгода все изменили. Вэнь Цин с лекарем душ Вэнь удалось найти причину начавшего овладевать Цзян Фэнмянем безумия, коим оказалась дестабилизация золотого ядра из-за не совсем точно проведенного когда-то ритуала изменения пола. Прежний Глава Цзян то ли не обладал нужным терпением, то ли что-то напутал, но завершающую стадию ритуала он активировал до того, как полностью закончилась предыдущая, из-за чего в теле Цзян Фэнмяня осталось слишком много женской энергии. Со временем ее становилось все больше, что и привело Главу Цзян к порогу искажения ци и помутнению рассудка. Вэнь Цин удалось стабилизировать золотое ядро Цзян Фэнмяня, и тот начал приходить в себя. И пусть ему предстояла огромная работа, Цижэнь был уверен, что, в конце концов, они с Ваньинь помирятся. И, возможно, Юй Цзыюань вернется в Пристань Лотоса, ибо она была первой, о ком спросил начавший идти на поправку Цзян Фэнмянь. — А-Цин отпустила его в Орден, под присмотр их лекарей. Говорит, что дом поможет ему быстрее прийти в себя, — Ваньинь покачала головой, чуть хмурясь. Как бы то ни было, первая самая сильная боль улеглась давно, а когда Вэнь Цин рассказала о том, что повлияло на изменение состояние Главы Цзян, Ваньинь впервые не сказала о том, что не хочет ничего слышать об отце. Так что… возможно, Цижэню еще представится случай сказать Цзян Фэнмяню спасибо. После того, как хорошенько вываляет его в пыли Юньмэна. — Как думаешь, раз уж он остался без наследников, может ли им стать Лань Юэ? — тихо шепнула Ваньинь, и Цижэнь вскинулся. — Только через мой труп! — Не будь таким резким в своих решениях, муж мой, — Ваньинь сверкнула улыбкой и спрятала взгляд за частоколом ресниц. Но Цижэнь уже успел заметить холодный расчет и зарождающиеся планы на будущее. — Разве бы ты не хотел видеть своего сына Главой Ордена, Мой Господин? Цижэнь только застонал про себя. Кажется, все самое интересное только начинается.