Зверь в сумерках

      Первая неделя сентября принесла в Хогвартс не только осеннюю прохладу, но и странное, почти осязаемое напряжение. Кейт чувствовала его кожей — оно висело в воздухе как запах грозы. Северус стал профессором ЗОТИ, Слагхорн вернулся к зельеварению, а Драко Малфой исчезал на несколько часов каждый вечер, возвращаясь бледным и измученным.       Но было кое-что ещё. Кое-что, что привлекло внимание Кейт почти сразу.       Гарри Поттер.       На первом же уроке зельеварения у Слагхорна он сделал нечто, чего никто не ожидал. Он сварил Живую смерть — одно из сложнейших зелий курса — с идеальной точностью. Слагхорн сиял, глядя в его котёл, где переливалась жидкость точь-в-точь такого же бледно-лилового оттенка, как в учебнике. Грейнджер, сидевшая через проход, была вне себя — её зелье, почти безупречное, проиграло. Гарри же выглядел так, словно сам не до конца понимал, что сделал.       Кейт, наблюдавшая за ним со своего места у окна, нахмурилась. Поттер никогда не был силён в зельях. Его успехи были стабильно средними. Что-то изменилось, и это «что-то» явно было связано с тем потрёпанным учебником, который он теперь носил повсюду.       Ответ она нашла через несколько дней. Гарри сидел в библиотеке, склонившись над книгой, которую явно прятал от посторонних глаз. Кейт в кошачьей форме бесшумно запрыгнула на соседний стеллаж и заглянула вниз.       «Расширенное зельеварение» Либертиуса Бораго. Старое, потрёпанное. Но когда Гарри перевернул страницу, Кейт заметила поля, испещрённые мелким, убористым почерком. Почерком, который она узнала бы из тысячи.       Северус.       Она едва не выпала с полки от изумления. Учебник Северуса. В руках Поттера. Мальчишка, сам того не зная, учился зельеварению по записям своего самого ненавистного учителя.       Кейт спрыгнула на пол и бесшумно покинула библиотеку на выходе возвращаясь в человеческий облик, предварительно осмотревшись, что её изменения никто не заметит. Ей нужно было подумать.       На выходе она столкнулась с несколькими второкурсниками-слизеринцами, которые явно ждали её. Одна из них, худенькая девочка с огромными глазами, робко спросила:       — Мисс Лирайх, вы не могли бы помочь с трансфигурацией? Нам задали превращать спичку в иглу, а у меня всё время выходит что-то среднее…       Кейт остановилась. Она редко общалась с младшими, но иногда — сама не зная почему — соглашалась помочь. Может быть, потому что помнила, как сама когда-то училась. Может быть, потому что видела в этих детях то, чего не было у неё самой в их возрасте — возможность просто быть детьми. Хотя бы недолго.       — Покажите, что у вас получается, — сказала она, присаживаясь на корточки.       Девочка неуверенно взмахнула палочкой. Спичка заострилась на конце, но осталась деревянной. Кейт кивнула.       — Движение правильное. Дело в концентрации. Представьте не иглу, а её суть — холодный металл, остриё, ушко. Трансфигурация работает от образа, а не от названия. Попробуйте ещё раз.       Спичка превратилась в кривоватую, но вполне узнаваемую иглу. Девочка просияла. Кейт выпрямилась.       — Тренируйтесь. К следующему уроку получится.       Она пошла дальше по коридору, провожаемая благодарными взглядами. Её репутация среди младших слизеринцев была странной: кто-то её боялся, кто-то уважал, а кто-то — как эта девочка — видел в ней неожиданного защитника. Кейт это не особенно волновало. Она делала то, что считала нужным. Не больше и не меньше.

***

      Драко Малфой стоял у окна в коридоре седьмого этажа и смотрел в пустоту. Кейт заметила его издалека — одинокого, напряжённого, с застывшим лицом. Она подошла неслышно, как кошка, и остановилась в нескольких шагах.       — Ты опять пропускаешь ужин, — произнесла она негромко.       Драко вздрогнул и обернулся. Его глаза были красными. Он быстро взял себя в руки, и на его лице появилась привычная маска высокомерия.       — Не твоё дело, Лирайх.       — Ты выглядишь так, словно не спал неделю. И у тебя руки дрожат.       — Я сказал, не твоё дело!       Кейт не двинулась с места. Она смотрела на него и думала о том, что этот мальчишка никогда не убивал. Ей это было очевидно — она видела по глазам, по тому, как он сжимал палочку, по тому, как его голос срывался. Она впервые убила в одиннадцать. Это было осознанно, методично и без сожалений — зверь внутри неё не знал морали, он знал только цель. А Драко был другим. Он не был готов. И, возможно, именно это заставляло её хотеть ему помочь — не из жалости, а из холодного понимания, что если он не справится, погибнут невинные. Или он сам.       — Понимаю больше, чем ты думаешь, — ответила она. — И если захочешь поговорить — ты знаешь, где меня найти.       Она развернулась и пошла прочь. Ей нужно было проверить связь с Северусом перед сном — ежевечерний ритуал, который она не пропускала с того дня, как они заключили брак.

***

      Вечером в гостиной Гриффиндора было тихо. Гарри сидел у камина, глядя на огонь. Учебник лежал у него на коленях. Он не заметил, как в комнату скользнула чёрная кошка и бесшумно запрыгнула на подлокотник его кресла.       — О, — пробормотал он, увидев её. — Ты снова здесь. Кошка посмотрела на него голубыми глазами и тихо мяукнула. Гарри усмехнулся — впервые за долгое время.       — Знаешь, — сказал он, почёсывая её за ухом, — если бы ты не была кошкой Снейпа, я бы решил, что ты ко мне неравнодушна.       «Если бы ты знал, Поттер», — подумала Кейт. Она понимала его лучше, чем он мог предположить. Он не выбирал этот путь — быть Избранным, героем, мальчиком-который-выжил. Ему просто не оставили выбора. Как когда-то не оставили выбора ей.       — Этот учебник, — продолжил Гарри, кивая на книгу. — Он меня спас. Я никогда не был хорош в зельях, а теперь Слагхорн думает, что я гений. Жаль только, что гений — не я. А тот, кто писал на полях. Принц-полукровка.       «Принц-полукровка». Кейт мысленно фыркнула. Северус, ты невыносим. Даже прозвище себе выбрал с этой твоей фирменной смесью гордости и самоиронии.       Она оставалась с Гарри до тех пор, пока он не начал клевать носом. Потом спрыгнула с кресла и растворилась в тенях. Завтра будет новый день. И новые проблемы.

***

      Северус сидел за столом в своём кабинете, когда Кейт вошла — на этот раз в человеческой форме. Он поднял голову и по её лицу сразу понял: что-то случилось.       — Ты чем-то взволнована, — произнёс он, откладывая перо.       — Ты знал, что Поттер учится по твоему учебнику? — спросила она без предисловий.       Северус замер. На его лице промелькнуло изумление, затем — раздражение, смешанное с чем-то, похожим на недоверие.       — Откуда ты знаешь?       — Я видела. Он носит его с собой повсюду. Это старый экземпляр «Расширенного зельеварения» с твоими пометками. И он называет тебя Принцем-полукровкой. Северус медленно выдохнул и прикрыл глаза.       — Этого учебника не должно было быть у Поттера. Я оставил его в старом шкафу много лет назад. Как он его нашёл?       — Случайно, полагаю, — Кейт опустилась в кресло напротив. — Это многое объясняет, не так ли? Его успехи. То, что Слагхорн от него в восторге.       — Это объясняет, — сухо произнёс Северус, — что Поттер — жулик и обманщик, который пользуется чужими знаниями, чтобы блистать.       Кейт усмехнулась.       — Ты говоришь это так, словно сам не рад, что твои записи кто-то оценил.       — Я не в восторге от того, что этот «кто-то» — Поттер, — отрезал он. Но Кейт видела: в его глазах, помимо раздражения, мелькнуло и что-то ещё. Что-то похожее на гордость.       — Там есть заклинания, — добавила Кейт тихо. — Он может попытаться их использовать.       Северус резко поднял голову.       — Какие именно?       — Не знаю. Но он читает. И применяет. Ты должен быть осторожен.       — Я всегда осторожен, — он помолчал. — Но теперь я буду вдвое внимательнее.       Кейт кивнула и подошла к нему. Она положила руки ему на плечи и заглянула в глаза.       — Мы справимся.       — Ты повторяешь это каждый раз.       — Потому что это правда.       Он не ответил, но его ладонь накрыла её руку. Через связь она почувствовала его тревогу — глубокую, запрятанную за сарказмом. Но она чувствовала и другое. Его уверенность в ней. И его решимость идти до конца, чего бы это ни стоило.