the fuckboy passport

Когда Шейн впервые увидел выражение «паспорт бабника», он ни за что не мог предположить, что произойдет дальше. Наверное, это даже к лучшему, правда. Потому что если бы он стер с лица земли всю Северную Америку, его бы обвинили лишь в преступлении, совершенном в состоянии аффекта, а не преднамеренном. Фраза начала вируситься сразу в нескольких соцсетях. Люди массово делились историями и комментариями о своих сексуальных приключениях с Ильей. Девушки рассказывали, откуда они родом и какие именно откровенные эпизоды пережили с Розановым — причем порой в шокирующих подробностях. А зачинщик происходящего, кем бы он ни был, посвятил этому целый аккаунт TheFuckboyPassport81, чтобы добавлять «штампы» в цифровой паспорт каждый раз, когда всплывали новые истории. Эти «штампы» представляли собой просто флаги тех штатов, стран и территорий, где Илья когда-либо с ними спал. Шейн понял, что случилось, когда на следующий вечер, почти в бреду, снова открыл видео с тренировкой и засосами Ильи. Он посмотрел его шесть раз, пока чуть не стер руку в кровь, а картинка перед глазами не поплыла. Когда он пришел в чувство, то снова пролистал комментарии и обнаружил под самым популярным уже десятки ответов.   @TheFuckboyPassport81: Привет, красотки! Если вы когда-нибудь спали с Рози, пишите в личку! Мы кое-что готовим…   @kieralowe32: Приветик из Техаса ;))) Лучший трах в моей жизни. Мой муж запрещает произносить имя Ильи Розанова дома. ЛОЛ!   @jen_kisses: Калифорния на месте! Подтверждаю: Илья Розанов — сертифицированный мастер куннилингуса, который умеет использовать свой рот не только для подколов!   @hockeylover6: Из России. Однажды встретила его в клубе. Довел меня до оргазма три раза. Очень хороший мужчина.    @lanaflora: Штамп из Испании. Они с «Райдерс» праздновали Кубок Стенли, и мы поехали к нему в отель. Его член творит чудеса.    @bunnybaeXXX: Три штампа из Флориды. В 2013 он устроил мне и моим подругам незабываемую ночь. Мы до сих пор иногда вспоминаем о ней за бранчами. Мм, скучаем, Илья. Возвращайся!  Шейн уже давно потерял счет времени, листая и листая бесконечные комментарии: пошлые пересказы похождений Ильи и жадную реакцию публики на грязные детали. Ладони покрылись липким потом; в груди неприятно сжалось; легкие же будто отказывались нормально расправляться. Его мутило так сильно, что на языке ощущался едкий привкус желчи, а желудок буквально выворачивало. Шейн был уверен: большего ада не существовало. И именно в нем ему придется вариться вечность.  По крайней мере, так ему казалось. Потому что потом появилось первое видео. Оно было опубликовано поздно вечером: всего лишь спустя несколько часов после того, как Монреаль вылетел из плей-офф. Видео выложили в аккаунте TheFuckboyPassport81, и оно стало вирусным буквально за считанные часы. Вскоре оно всплыло и в ленте Шейна. Он как раз сидел где-то в углу частного аэропорта, ожидая самолет, который должен был забрать поверженных «Метрос» обратно в Монреаль. Его чемоданы уже ждали дома у двери — он лишь на секундочку зайдет, чтобы их забрать, и сразу рванет в Оттаву. К Илье. Домой.  Не думая о последствиях, Шейн нажал на видео и прочитал описание: @TheFuckboyPassport81: Материал прислала @coolgirlhannahmay - Давным-давно у нас с Ильей Розановым был бурный роман. Это было прекрасно. Дайте знать, если существует какой-нибудь групповой чат обиженных бывших любовниц — я бы присоединилась. И добавьте штамп из Северной Каролины <3  Запись была дрожащей. На фоне слышались смех и хихикание. Качество изображения было ужасно зернистым. Несколько девушек столпились вокруг телефона другой девушки, снимая экран на видео, пока она листала переписку с кем-то. Судя по модели смартфона, видео было очень старым — примерно десятилетней давности. Девушка, державшая камеру, приблизила объектив к экрану телефона своей подруги, и тогда Шейн понял, что он смотрел на переписку между случайной девушкой и… Ильей. Нет-нет. Не просто на переписку — на секстинг. Операционная система была настолько старой, что интерфейс выглядел совсем иначе, нежели современный. Шейн прищурился, пытаясь разобрать отдельные сообщения. Затем остановил видео и приблизил изображение, чтобы хоть что-то увидеть.  

UNKNOWN: 

Всегда хотела переспать с хоккеистом <3

  ILYA ROZANOV:  Ну, теперь можешь переспать с лучшим из них ;)   ILYA ROZANOV: Ты уже мокрая?   ILYA ROZANOV: Хочешь, чтобы я трахнул твою тугую киску?  

UNKNOWN: 

Я вся теку. Стекает по бедрам.

 

UNKNOWN: 

Ты такой сильный.

 

UNKNOWN:

Хочу, чтобы ты меня крепко держал, пока трахаешь.

 

UNKNOWN: 

Заставляешь меня принять его.

  ILYA ROZANOV: Блядь. Это я могу, детка. Сообщения расплывались перед глазами, потому что девушка листала быстрее и быстрее, пока текст не превратился в неразбериху. Но переписка тянулась бесконечно. Десятки сообщений — наверняка о том, что они хотели сделать друг с другом, как ласкали себя и как сильно кончили. Грудь Шейна разрывало от боли. Он всегда знал, насколько беспорядочной была сексуальная жизнь Ильи, прежде чем они признались друг другу в чувствах. Годами Шейн мирился с тем фактом, что у Ильи было много партнеров до него. Но он был последним. Однако между тем, чтобы просто знать это и увидеть собственными глазами, лежала огромная пропасть, в которой плескалась зависть. До этого было легко притвориться, что тех женщин не существовало. Стоило закрыть глаза, и они исчезали — не люди, не реальные личности, а лишь плод воображения, созданный исключительно для того, чтобы мучить его в самые темные времена. Но сейчас они стали настоящими. Совершенно реальными. Прямо на экране его телефона. Смеялись и хихикали с доказательств того, как Илья страстно желал их трахнуть — прямо как самого Шейна. От одной мысли, что он разделил этот опыт с кем-то еще, по коже бежали мурашки, а глаза начинало щипать. Шейну хотелось принадлежать Илье во всех смыслах — так, как никто бы никогда не смог понять. Единственный раз, когда он испытывал подобное — это чудовище, разрывающее его изнутри и натягивающее до предела, — когда Илья сказал, что мог бы заключить фиктивный брак со Светланой. Они лежали на диване, переплетя ноги, и Шейна едва не вывернуло от одной только мысли. Он едва не перебрался на сторону Ильи, не прижал его к дивану и не сделал что-то… Что-то отчаянное. Он горел от желания вцепиться за его волосы и подставить собственное горло. Укусить до боли. Умолять любить его вечно. Никогда больше не думать ни о какой другой девушке. Никогда не смотреть ни на какую девушку, пока Шейн жив. Шейн едва не выругался, когда снова поймал себя на этой мысли. На этой дурацкой привычке подсознательно включать себя… в гарем Ильи. — Я не хочу слышать о тебе и других девушках, Илья. — Оу, других девушках? Значит, ты тоже одна из моих девочек? Тайно Шейну нравилась мучительная мысль быть одной из девочек Ильи. О том, чтобы быть для него хорошим и нежным, ублажать его так, как он по-настоящему этого заслуживал. И в этом ведь и заключалась проблема, правда? В том, что он не мог удовлетворить Илью, как могла бы девушка. В том, что Шейн вообще не был на них похож. Ни капли. Он был колючим, резким, временами жестковатым, и ему ужасно трудно давалась нежность по отношению к Илье. Да и как иначе, если все, что ему хотелось, — это впиться зубами в его шею, почувствовать металлический привкус крови и знать, что частичка Ильи останется в нем навсегда? Неожиданно в терминале ожил громкоговоритель, и Шейн неохотно убрал телефон в карман. По залу прокатился общий стон разочарования, когда объявили, что их рейс отменен из-за непогоды. Где-то в глубине груди Шейна болезненно кольнуло раздражение, которое невозможно было проглотить. Он рассчитывал на этот рейс. Рассчитывал попасть домой к Илье, его жадным поцелуям и успокаивающим прикосновениям. Он будто плыл по течению все дальше и дальше, и сейчас его отрывали от единственного, помимо хоккея, что хоть как-то могло его приземлить. Не дать сойти с ума. Шейн быстро набрал короткое, полное разочарования сообщение.  

ДЖЕЙН:

Рейс отменили. Плохая погода.

 

ЛИЛИ: Блядь. ЛИЛИ: Я так сильно по тебе скучаю.  

ДЖЕЙН:

Прости.

  ЛИЛИ: Это же не твоя вина.   ЛИЛИ: Буду ждать тебя.   ЛИЛИ: Постарайся поторопиться.  

ДЖЕЙН:

Постараюсь. Я люблю тебя. 

 

LILY: я всегда буду любить тебя, родной. По венам Шейна разлилось теплое чувство — сладкое удовлетворение на мгновение приглушило все сомнения. Игроки «Метрос» начали подниматься с мест, разминая затекшие конечности и собирая вещи, чтобы перебраться в ближайший отель на ночь, пока команда займется переносом рейса. Шейн устал до ломоты в костях, был подавлен проигрышем команды и тяжестью тоски по своему парню. Но он никак не мог перестать думать об увиденном. Слова с экрана прокручивались в голове снова и снова, даже когда команда загрузилась в арендованные микроавтобусы и выехала по направлению к отелю. — Все хорошо, чувак? — тихо спросил Хейден, повернувшись к Шейну в полумраке последнего ряда. Он говорил довольно тихо, чтобы остальные не услышали, хотя многие уже спали. Улыбка Шейна вышла фальшивой и натянутой, словно совсем не подходила его лицу. — Просто хочу домой. — Понимаю, — кивнул Хейден, доставая наушники из сумки и засовывая один в ухо. Он купился безоговорочно. — Скучаю по Джеки и детям. Тяжело быть вдали от них.  Шейн кивнул и поджал губы, после чего отвернулся к окну, глядя на исчезающую позади дорогу. Каждый раз, когда он моргал, перед глазами всплывало чертово видео. Блядская переписка с той девушкой. Его руки сжались в кулаки на коленях, коротко стриженные ногти впились в ладони, и он уставился вниз на побелевшие костяшки. Шейн и Илья, к удивлению, никогда по-настоящему не секстились. Илья иногда вбрасывал что-то провокационное, но, если честно, секстинг требовал времени — роскоши, которой у двух профессиональных хоккеистов, занятых тренировками, играми, поездками и другими обязательствами, попросту не было. Гораздо проще было подрочить вместе по видеосвязи, быстро доводя друг друга до оргазма лишь своим видом счастливых лиц и звуками срывающихся с губ ругательств. Хотел ли Илья секститься? Ему нравилось такое? Может, он никогда не предлагал Шейну только потому, что думал, что ему такое не понравится? Что, если ему не хватает того, что он раньше делал с девушками?  Сомнения снова пробрались под кожу своими длинными липкими лапками. И Шейн никак не мог от них избавиться: ни во время заселения в отель, ни когда они с Хейденом устроили поздний перекус в магазинчике на углу от отеля, ни когда он стоял под горячим душем, ни даже за документальным фильмом про голубых китов, который он включил на отельном телевизоре.  Только когда фильм закончился и на экране всплыли титры, Шейн закусил губу и быстро, без раздумий схватил телефон с тумбочки. Он мешкался лишь полсекунды, а затем набрал сообщение и нажал «отправить». Это было до смешного нелепо. Но в его ушах стучала кровь от адреналина.  

ДЖЕЙН:

Вот бы ты был здесь.

 

ДЖЕЙН:

Скучаю по твоему рту.

 

ДЖЕЙН:

Представляю, как бы он был хорош.

 

ЛИЛИ: Что? Шейн замер, как вкопанный. Пальцы замерли над клавиатурой. Он делал что-то не так? Он что, все испортил?  

ДЖЕЙН:

Прикасаться к себе — это другое.

 

ДЖЕЙН:

Твой язык лучше моих рук.

 

Спустя всего лишь три секунды телефон Шейна начал вибрировать входящим звонком от Ильи.   — Сука, — прошипел Шейн, раздумывая, взять или отклонить. Но Розанов, очевидно, прекрасно знал, что телефон у Шейна всегда был при себе, и без колебаний позвонил бы сорок два раза подряд, пока тот не взял трубку. Он поднес телефон к уху. — Алло? — нерешительно ответил он, смущенно прочищая горло. Голос звучал уж слишком хрипло. — Что за сообщения? — спросил Илья, даже не утруждая себя приветствием. — Кто забрал твой телефон? — Что? Боже, Илья… — Шейн потер лицо ладонями. Как же хорошо, что Илья не видел, насколько сильно он покраснел. — Это просто я. Я их отправил. — Секститься со мной собрался, Холландер? — голос Ильи звучал так, будто он не мог в это поверить ни на секунду. Шейн почти видел его приподнятые брови — те самые, которые взлетали к линии волос каждый раз, когда он особенно сильно недоумевал из-за него. — С каких это пор? У вас там спор какой-то? Ты задолжал кому-то денег? Я заплачу за тебя. Это не проблема. — Нет, Илья, я… — Шейн осекся и опустил голову в ладони, будто пытаясь спрятаться от собственного позора. Конечно же, он не мог секститься так, как секстились все те девушки. Он был слишком неловким, слишком грубым. — Я просто хотел попробовать… Илья был беспощаден. — Зачем?  — А что? Мне не разрешено захотеть посекститься со своим парнем? — Ты никогда этого не хотел, — Илья сделал паузу и замолчал, кажется, на бесконечность. В воздухе повисла тишина, пропитанная сомнениями и неуверенностью с обеих сторон. Шейну казалось, что ее можно было попробовать на вкус — такой густой и вязкой она была. — Тебе надоело то, что мы обычно делаем? — Нет-нет, Илья, это не… — Шейн судорожно искал хоть какое-то объяснение. Правду он сказать никак не мог. Не мог признаться, что его пожирали ревность, страх, чувство собственничества — не после того, что он сделал, чтобы доказать Илье, что у него нет ни единого повода ревновать после виральной рекламной кампании Powerade и прилипшего к нему статуса «народного парня Канады». — Я скучаю по тебе. И я хотел сделать тебе хорошо. Подумал, что тебе понравится. — И все? Точно? — Да, — выдохнул Шейн. — Просто… расстроился. Из-за рейса. Илья замолк на секунду. — Ладно-ладно. Давай попробуем сначала. Пока. — А? — нахмурился Шейн. Но связь уже оборвалась. Он смотрел на переписку и видел лишь свою жалкую попытку секстинга. Шейн уже почти закрыл приложение, лишь бы поскорее забыть о позоре, но в ту же секунду увидел три точки внизу экрана.   ЛИЛИ: Что на тебе надето?  

ДЖЕЙН:

Это тупо.

 

ДЖЕЙН:

Необязательно.

 

ДЖЕЙН:

Прости. 

  ЛИЛИ: Надеюсь, на тебе нет одежды.   ЛИЛИ: Такой отчаянный, что уже разделся для меня.  

ДЖЕЙН:

Илья, все хорошо.

 

ДЖЕЙН:

Правда. Можем притвориться, что этого не было.

  ЛИЛИ: Окей, я начну первый.   ЛИЛИ: На мне боксеры.   ЛИЛИ: Уже такие влажные из-за тебя.   ЛИЛИ: [изображение отправлено] Фотография, которую Илья прикрепил, была освещена лишь светом лампы. На ней он лежал, раскинув ноги на одеяле; его обнаженные, мускулистые бедра плотно обтягивали темно-бордовые боксеры. Под тканью отчетливо угадывалась выпуклость, а на конце уже проступило влажное пятно, пропитавшее материал. Шейн низко простонал и стянул пижамные штаны вниз, освобождая напряженный член. Больше на нем ничего не было, и ледяной воздух отельного номера холодил его влажную, перегретую кожу. Он выругался себе под нос, заметив, насколько возбудился: смазка уже стекала с конца члена вниз, к животу.  Шейн понятия не имел, насколько секстинг сильно отличался от их привычного секса по телефону. Во время звонков он всегда сильно растворялся в ощущениях, слишком сосредотачивался на том, как напрягалась челюсть Ильи, когда тот сдерживал оргазм, чтобы думать о чем-то еще. Но здесь все было иначе. Здесь он был вынужден задержаться в этом моменте с осознанием, что он делает из себя самого объект желания. Выставляет себя напоказ. Это казалось даже более непристойным, чем раздвигать ноги и умолять Илью войти в него до упора. Где-то в животе тлела жгучая, тянущая боль — медленная, настойчивая пульсация, которую он ощущал каждой клеточкой тела. Она ускорялась в такт сердцебиению, отдаваясь в животе, у основания позвоночника, за глазами, в его покрасневшем, истекающим от возбуждения члене.

ДЖЕЙН:

Бляя

 

ДЖЕЙН:

Это так горячо.

 

ДЖЕЙН

Что ж.

 

ДЖЕЙН:

Ты прав. Я без одежды. 

 

ДЖЕЙН:

И я очень твердый.

  ЛИЛИ: Покажи.  

ДЖЕЙН:

[изображение отправлено]

  ЛИЛИ: Оу, он уже плачет по мне.  

ДЖЕЙН:

Чего.

 

ЛИЛИ: Да шучу я. Хаха.   ЛИЛИ: Приласкай себя.   ЛИЛИ: И не кончай, пока я не разрешу.  

ДЖЕЙН:

Блядь, да. Хорошо.

 

ДЖЕЙН:

Очень хорошо.

 

ДЖЕЙН:

Вот бы это была твоя рука.

ЛИЛИ: Бляя   ЛИЛИ: Что бы ты сделал, будь я с тобой? Шейн моргнул. Ему что, нужно предоставить весь список в хронологической последовательности? Если он пропустит всю скучную часть, то вдруг это слишком быстро закончится? Он набрал ответ и сразу же удалил. Набрал еще раз, покачал головой и снова удалил. Все, что он писал, звучало слишком нелепо. Блин, это гораздо труднее, чем казалось. Он уже немного отвлекся и почти подскочил от неожиданности, когда телефон завибрировал.  ЛИЛИ: Я тебя утомил, Холландер?   ЛИЛИ: Ты решил меня покинуть?  

ДЖЕЙН: 

Я не знаю, что сказать.

 

ДЖЕЙН:

Я в этом не очень хорош.

 

ДЖЕЙН:

Прости.

 

ДЖЕЙН:

Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

  ЛИЛИ: Нет, ты хорошо справляешься.   ЛИЛИ: Мой умница. Я помогу.   ЛИЛИ: Будь я с тобой, я бы поставил тебя на колени.   ЛИЛИ: Мне бы, наверное, даже не пришлось просить.   ЛИЛИ: Ты такая жадная шлюшка до моего члена.  

ДЖЕЙН:

Да.

 

ДЖЕЙН:

Я так сильно его хочу.

  ЛИЛИ: Черт. Знаю. Ты бы умолял меня трахнуть твой рот.   ЛИЛИ: Взял бы так глубоко.   ЛИЛИ: Давился бы до слез.  

ДЖЕЙН:

Боже, да.

 

ДЖЕЙН:

Я бы разрешил тебе пользоваться мной.

 

ДЖЕЙН: 

Делать все, что ты захочешь.

 

ДЖЕЙН:

Но мне бы это тоже нравилось.

 

ДЖЕЙН:

Просто хочу быть хорошим для тебя.

 

ДЖЕЙН:

О боже.

  ЛИЛИ: Черт, Холландер.   ЛИЛИ: Не кончай.  

ДЖЕЙН:

Бляде, мне нввжно

  ЛИЛИ: Господь.   ЛИЛИ: Как с тобой все легко.   ЛИЛИ: Я с тобой еще не закончил.  

ДЖЕЙН:

Что бы ты сделал

 

ДЖЕЙН:

пожалуйста

 

ЛИЛИ: Ты был бы таким нетерпеливым   ЛИЛИ: Мы бы даже не успели дойти до спальни   ЛИЛИ: Я думаю, ты бы так сильно хотел мой член, что начал плакать  

ДЖЕЙН:

да. я бы не сдержался

 

ДЖЕЙН: 

просто хччу чувствовать всего тебя, пожалуйста

 

ЛИЛИ: господи   ЛИЛИ: Я дам тебе то, чего ты хочешь.   ЛИЛИ: Я бы наклонил тебя через диван и растянул бы твою дырочку слюной вместо смазки.   ЛИЛИ: Я знаю, тебе нравится, когда немного больно.  

ДЖЕЙН:

ддае

 

ДЖЕЙН:

ильяяс ейчас кончу

 

ЛИЛИ: Даже не смей.  

ДЖЕЙН:

пиздец

 

ДЖЕЙН

я тк близеко 

 

ДЖЕЙН: 

умоляю пожалуйста

 

ЛИЛИ: Такая шлюшка.   ЛИЛИ: Бляддь, у меня так стоит  

ДЖЕЙН:

просто хочу быть выебанным

 

ДЖЕЙН:

Никто не может трахнуть как ты

 

ЛИЛИ: Боже.   ЛИЛИ: Так блядски хорошо, Шейн   ЛИЛИ: Ты такой горячий.   ЛИЛИ: Ты бы сам насаживался на мой член, если бы я тебе позволил   ЛИЛИ: может быть, я бы тебя заставил   ЛИЛИ: если ты так сильно этого хочешь, ттбе придется прийти и взять самому   

ДЖЕЙН:

нет нет пожалуйста

 

ДЖЕЙН:

мне нужно жестко

 

ДЖЕЙН:

я хоршо себя вел

 

ДЖЕЙН:

илья прошу пожалуйста

  ЛИЛИ: бляядь ок   ЛИЛИ: ты прав, ты был умницей   ЛИЛИ: я бы так жестко тебя выебал, пока бы ты почтине кончил   ЛИЛИ: я бы заставил тебя перевернуться, чтобы кончить на твое красивое лицо   ЛИЛИ: ты бы продолжал умолять довести тебя до конца весь в моей сперме   ЛИЛИ: суккаааа  

ДЖЕЙН:

ильяя я не могу боже

 

ДЖЕЙН:

я сейчас ккончу

 

ДЖЕЙН:

простии

 

ДЖЕЙН:

извини

  Когда телефон зазвонил, Шейн прижал дрожащие ладони к глазам, пытаясь выровнять дыхание после волны оргазма, которая накрыла его внезапно и с головой. Он потряс головой, как мокрая собака, чтобы вытряхнуть лишние мысли. Ему потребовалось несколько попыток, чтобы нажать «ответить» неуверенными пальцами. — Илья? — Почему ты извиняешься? — спросил Илья, тяжело дыша в трубку. — Тебе не понравилось? Шейн нахмурился. — Я кончил до того, как ты мне разрешил. — Холландер, — выдохнул Илья. Шейн почти услышал в его словах улыбку. — В этом и смысл. Я тоже кончил. Это было очень горячо. Я очень сильно тебя люблю. — Оу, — сладкое тепло, как расплавленный мед, потекло по позвоночнику Шейна. Напряжение, накопившееся из-за сдерживаемой ревности, спало, и он почти растворился в подушках, чувствуя себя изможденным. — Хорошо. Мне очень понравилось. Я хотел бы повторить поскорее. — Ммм, — пробормотал Илья. Звук был настолько знакомым, что Шейн практически видел, как он поджал губы, слегка склонив голову набок, и поднял задумчивый взгляд к потолку. — Это невозможно. Потому что ты будешь здесь, со мной. Очень скоро. И нам не придется секститься. Я просто поставлю тебя на колени, когда захочу. Шейн прижал пальцы к губам, чтобы не улыбнуться слишком широко, хоть его никто и не видел.  — Ты такой придурок. — Ах, не веди себя так, будто тебе не нравится, — ухмыльнулся Илья. — Это была бы твоя идея. Я же знаю, какая ты маленькая шлюшка. — Ненавижу тебя, — пробормотал Шейн, потирая глаза. Илья цокнул. — Ты любишь меня. Это я тоже знаю.  Шейн попытался сдержаться, но все же не выдержал и спросил: — Тебе понравился? Секстинг? Илья театрально вздохнул. — Да, Холландер. Мне понравилось секститься с моим горячим парнем, пока я не кончил так сильно, что чуть не умер. Ты такой глупенький. — Тебе… тебе понравилось это так же сильно, как… — Шейн осекся. Он звучал слишком жалко и отчаянно, но ему необходимо было знать. Он бы не смог уснуть, если бы не узнал. — Тебе понравилось... по сравнению с другими людьми, с которыми ты секстился? Илья замешкался. — Что ты имеешь в виду? — Ничего, — быстро ответил Шейн, наконец полностью приходя в себя после оргазма и чувствуя, как его накрывает волной тревожности. — Я что-то вымотался. Пойду, наверное, спать. — Холландер…  — Спокойной ночи, — перебил Шейн. — Я люблю тебя. Увидимся завтра. Он бросил трубку и откинулся на подушки, прикладывая все усилия, чтобы не развалиться на части, пока сердце разрывало грудную клетку. Да еб твою мать. Он все же выключил свет и заставил себя закрыть глаза. Но так и не уснул и не видел снов — вместо этого в ушах до самого утра звенело эхо веселого девичьего смеха.