Пока горят костры

Утро началось с запаха цветов, но не привычного жасмина (этот аромат Эл знал наизусть), а чего-то густого, сладкого, почти приторного. Он открыл глаза и не сразу понял, где заканчивается сон и начинается явь. Стены дома были увиты зеленью. Плющ — живой, растущий прямо из щелей между брёвнами оплёл полки с травами, дотянулся до потолка и свисал оттуда гирляндами молодых побегов. Мох покрыл подоконник мягким изумрудным ковром. А в горшке у окна жасмин распустился так буйно, что белые цветы каскадом сыпались на пол. Эл сел на постель, ошарашенно оглядываясь. На соседней лежанке зашевелился Рэй. — Что за... — альфа осёкся, увидев стены. — Это ты сделал? — Нет, — Эл помотал головой и в груди поднялась волна паники. — Это не я...Лес... Он не договорил. Снаружи донёсся треск такой громкий, резкий, словно кто-то ломал вековые стволы. Рэй вскочил с постели, забыв о ране, и рванул к двери. Эл за ним и то, что они увидели, не укладывалось в голове. Поляна перед домом превратилась в цветущий луг посреди осени, посреди холода. Трава поднялась по пояс, усеянная алыми маками и синими колокольчиками. Кусты шиповника разрослись так, что полностью скрыли тропинку к ручью. А в двадцати шагах от дома два старых дуба переплелись ветвями, образовав арку, которой вчера здесь не было. — Лес... буянит, — выдохнул Эл. — Буянит? — Рэй повернулся к нему с выражением, средним между потрясением и восхищением. — Да он с ума сошёл! И тут же земля под ногами дрогнула. Не сильно, но ощутимо — словно глубоко внизу что-то проснулось и потянулось. Эл покачнулся. Перед глазами на миг вспыхнули серебряные нити — магические русла, проходящие под лесом. Он никогда не видел их так ясно. Они пульсировали, светились, вибрировали и от этой вибрации у него заныло в висках. Лес, однажды пробудившись для защиты своего хранителя, теперь не желал засыпать обратно. Его сила, копившаяся годами, рвалась наружу и могла выдать их с головой. Эл понял: если он сейчас не возьмёт эту мощь под контроль, Инквизиция найдёт их быстрее, чем они успеют скрыться. — Отойди, — сказал он Рэю. — Дай мне место. Что бы ни случилось не подходи... Альфа отступил на несколько шагов и встал у крыльца, скрестив руки на груди. В его взгляде читалось напряжение, но не страх. Он ещё не понимал, что сейчас увидит. Эл закрыл глаза и впервые в жизни отпустил себя. Сила, которую он годами душил, прятал, загонял вглубь, рванулась наружу, как зверь из клетки. Его пепельные волосы взметнулись, хотя ветра не было. Вокруг тела закружились серебряные искры. Сначала редкие, потом всё гуще, пока не сложились в сияющий кокон. Земля под ногами вздрогнула и загудела. Лес взревел. Ветви дубов затрещали, сплетаясь ещё туже. Плющ на стенах дома пополз быстрее, захватывая окна, крышу, трубу. Из-под земли вырвались новые побеги - острые, как копья. Поляна пошла волнами, словно море в шторм. Лес не хотел успокаиваться. Он защищался или праздновал, Эл не понимал, но сила, которую он выпустил, была слишком велика, чтобы природа осталась равнодушной. Эл открыл глаза и они сияли. Не мягким лунным светом, как при исцелении Рэя, а ослепительным, белым, как расплавленное серебро. Он больше не был похож на тихого травника. Он был чем-то древним, первобытным, нечеловеческим. Рэй замер, не в силах отвести взгляд. Эл вскинул руки к небу и с губ его сорвались слова и далеко не те, что он слышал от бабушки, а другие, поднявшиеся откуда-то из глубин памяти, которой у него не могло быть. Язык был древним, гортанным, певучим. Рэй не понимал ни слова, но каждое врезалось в сознание, как удар колокола. — Льет аэ шира, та-эль-эн! — голос Эла зазвенел, усиленный магией. — Аэн-тари, са-эн-тор! («Силой земли заклинаю — усмирись! Древние корни, склонитесь!») Лес ответил воем. Ветки хлестнули по воздуху, корни вздыбились, плющ рванулся к дому, как живой, но Эл не отступил. Он развёл руки в стороны и сияние вокруг него вспыхнуло так ярко, что Рэй на миг зажмурился. — Тэ-лар-эш! — прогремел омега. — Каэн да-эль! («Повинуйтесь! Я — ваш хранитель!») И лес замер. Мгновенно. Как будто время остановилось. Ветви опустились. Корни ушли обратно в землю. Плющ ослабил хватку и начал втягиваться в щели, медленно, послушно. Дубы, сплетённые в арку, застыли, как стражи, склонившие головы. Поляна выровнялась. Тишина накрыла всё — глубокая, звенящая, почти священная. Эл стоял в центре, тяжело дыша, всё ещё окутанный угасающим сиянием. Его глаза медленно возвращали прежний цвет. А потом он рухнул. Колени подогнулись, тело обмякло и он упал бы лицом в землю, если бы Рэй не сорвался с места. Альфа подхватил его в последний миг, прижал к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце омеги или, может, его собственное. — Эл! Элиан! — он встряхнул его, но омега не отвечал. Лицо бледное, дыхание частое и поверхностное. Истощён. Выжат до капли. Рэй замер. "Маг! Настоящий, сильный, древний маг!", —металось в голове. Тот, кого он, командир Западного крыла, поклялся уничтожать; тот, кого Инквизиция жгла на кострах и из-за кого, как ему говорили, умирает Асдаль...Вот он! В его руках! Беззащитный, обессиленный. Одно движение и клятва будет исполнена. Рэй смотрел на бледное лицо, на разбитую вчера губу, на пепельные волосы, разметавшиеся по его плечу и внутри что-то ломалось. Он не мог. Не мог поднять руку... Когда он клялся убивать магов он не знал... Не знал, что маг может быть таким не чудовищем, не врагом, а тем, кто спас его. Тем, кто лечил его раны. Тем, кто вчера сказал «пожалуйста», а сегодня доверился настолько, что показал свою истинную суть. Он скрипнул зубами и зажмурился. — Проклятье, — выдохнул он. — Проклятье, Элиан. Что же ты делаешь со мной? Он поднял омегу на руки и понёс в дом. Уложил на постель, укрыл одеялом, поправил прядь волос, упавшую на лоб. Эл не просыпался... Рэй сел рядом, уперев локти в колени и глядя в пол. В голове билась одна мысль: он — альфа, который только что нарушил собственную клятву... Эл очнулся ближе к полудню. Рэй сидел у его постели и увидев, что омега открыл глаза, он коротко выдохнул: — Слава небу... — Кажется, — прошептал Эл. — Лес? — Тихо... Ты его усмирил. Эл прикрыл глаза и слабо кивнул. Потом снова посмотрел на Рэя. — Ты видел... Всё... — Видел. — И ты всё ещё здесь. Рэй помолчал, подбирая слова. — Я здесь, — сказал он наконец. — И я никуда не уйду. Он хотел добавить что-то ещё: о связи, о страхе, о том, что всё, во что он верил последние десять лет, пошатнулось, но не стал. Вместо этого он встал, подошёл к печи и налил кружку отвара, который Эл заваривал. — Пей, — сказал он, протягивая кружку. — Теперь моя очередь лечить. Эл слабо усмехнулся и взял отвар. За окнами лес стоял тихий и умиротворённый. Серебряные нити под землёй больше не пульсировали, а пели, ровно и спокойно, как колыбельная. И где-то глубоко под корнями старого дуба Сердце Леса ждало своего часа. Но этот час ещё не настал.