Пока горят костры

Лампы вспыхивали одна за другой, едва Эл делал шаг и гасли за спиной, отрезая путь назад. Рэй держал руку на рукояти меча — старого, армейского, что подобрал в битве у водопада. Здесь, в этом древнем месте, клинок казался чем-то чуждым, почти неуместным, но привычка воина оказалась сильнее. — Ты чувствуешь? — спросил Эл, замедляя шаг. — Воздух изменился. Словно... смотрит кто-то. Рэй и сам это чувствовал. Не враждебность — скорее, пристальное внимание. Так смотрит старый учитель на ученика перед экзаменом. Так смотрит кузнец на меч, проверяя, нет ли трещин. Зал постепенно сужался. Колонны смыкались теснее, потолок опускался ниже, и вскоре они оказались перед высокой аркой, за которой клубился серебристый туман. На камне над аркой была высечена надпись на древнем языке. Эл остановился и прочёл вслух: — «Только тот, кто встретит свою тень, пройдёт дальше. Только тот, кто примет свою суть, коснётся Сердца». — Что это значит? — спросил Рэй. Эл покачал головой: — Не знаю... Туман в арке дрогнул и начал расступаться, открывая проход. Но не один — два. Левый уводил вверх, в темноту, где мерцал серебристый свет. Правый — вниз, туда, где воздух дрожал от жара и слышались чьи-то голоса, тихие и манящие. И оба прохода дышали — жили, ждали. — Похоже, нам нужно разделиться, — тихо сказал Эл. — Каждому — своё. Рэй резко повернулся к нему: — Разделиться? Нет. Я не оставлю тебя. — Это испытания, Рэй. Я чувствую — они для каждого свои. Ты не сможешь пройти моё, а я — твоё. — А если с тобой что-то случится? Эл взял его за руку и сжал. Его пальцы были тёплыми, а в глазах мерцал уже знакомый серебристый огонёк. — Ты — мой якорь. Помнишь? Рэй хотел возразить, но осёкся. Он знал, что Эл прав. Их связь, рождённая у ручья и укреплённая всем пережитым, не оборвётся от расстояния. Он кивнул, но глаза остались мрачными. — Будь осторожен. — Ты тоже. Они стояли так несколько мгновений, не решаясь разомкнуть пальцы. Потом Рэй шагнул к правому проходу — туда, откуда тянуло жаром и доносился тихий, манящий шёпот. Эл — к левому, где туман уже смыкался вокруг арки, как живой. — Встретимся у Сердца, — сказал Эл. — Встретимся у Сердца, — эхом ответил Рэй.

Плоть и искушение

Жар ударил в лицо. Запахло мускусом, сладкими маслами и чем-то пряным, от чего кровь в жилах сразу побежала быстрее. Рэй замер, оглядываясь. Он стоял посреди роскошного покоя — шёлковые занавеси, мягкие подушки, приглушённый свет масляных ламп. В воздухе витал аромат, от которого мысли становились вязкими, а тело — тяжёлым и горячим. И в этом покое были они. Омеги. Молодые, прекрасные, полуобнажённые. Их кожа блестела в мягком свете, а глаза смотрели на Рэя с откровенным, голодным приглашением. Они двигались медленно, как хищники и в каждом их жесте сквозило обещание. Один скользнул ближе и провёл кончиками пальцев по его плечу. Другой опустился на колени и коснулся губами его бедра. Третий обвил руками его шею, прижимаясь всем тело, и прошептал в самое ухо: — Ты так долго сдерживался, командир. Ты заслужил отдых. Заслужил удовольствие. Никто не узнает. Останься с нами. Рэй стоял неподвижно. Каждое прикосновение отдавалось дрожью в теле — тело помнило. Тело хотело. Старые инстинкты, старые привычки альфы, привыкшего брать, просыпались и требовали выхода. Он чувствовал жар их рук, их дыхание, их запахи, от которых кружилась голова. — Ты же альфа, — шептал голос. — Это твоя природа.Ты всегда будешь хотеть. Всегда будешь брать. Пальцы скользили по его груди, по животу, опускались к поясу. Рэй зажмурился. Перед глазами встало лицо Эла — его светлые глаза, его пепельные волосы, его голос... — Нет, — выдохнул он. — Что? — прошептал омега, прижимавшийся к его губам. — Я сказал — нет. Он открыл глаза и отстранил их. Мягко, но твёрдо. — Я не тот, кем был. Я выбрал. И это не вы. Омеги замерли. Их лица исказились, красота пошла трещинами и за ней проступила пустота. Покой растворился, подушки и шёлк обратились в пыль. Рэй стоял один посреди каменного коридора, тяжело дыша. Тело всё ещё дрожало. Он прошёл.

Сила и судьба

Эл шёл сквозь серебристый туман и с каждым шагом воздух становился теплее. Стены светились мягким, пульсирующим светом, похожим на биение сердца. Коридор вывел его в круглую залу с высоким куполом. В центре, на возвышении, стоял трон — не каменный, а сотканный из живого света, переливающегося золотом и серебром. И на троне сидел он сам. Вернее, он — но другой. Его копия с глазами, горящими белым огнём и пепельными волосами, струящимися, как расплавленное серебро. Одежды этого Эла были не из ткани, а из чистой магии и от него исходила такая сила, что воздух дрожал. — Приветствую тебя, — произнесло отражение, и его голос звучал, как хор голосов. — Приветствую тебя, Элиан. Хранитель. Последний из рода. Тот, кто достоин. — Кто ты? — спросил Эл. — Я — ты. Вернее, тот, кем ты станешь. Видение развернулось перед ним, как свиток. Эл увидел Асдаль — не тот, что умирал от голода и страха, а новый, преображённый. Поля колосились золотой пшеницей. Реки были полны рыбы. Маги больше не прятались, а стояли у трона, служили королевству, были уважаемы и почитаемы. А в центре всего этого великолепия, в высоком замке, сидел он, Элиан — Верховный Хранитель, правитель Асдаля, владыка магии и судеб. — Ты можешь это сделать, — произнесло отражение. — Ты — самый сильный маг из всех, кто жил за последние столетия. Ты открыл русла. Ты усмирил лес. Ты обратил в бегство Инквизицию. Осталось только одно: принять свою судьбу. Стать Верховным Хранителем. Подчинить мир — не для власти, а для порядка. Чтобы никто больше не боялся. Чтобы никто больше не умирал. Эл смотрел на видение и сердце его сжималось. Это было то, чего он хотел — мира, безопасности, справедливости. И это было то, чего он боялся — безграничной власти над другими. — А что будет с Рэем? — спросил он тихо. — Твой Защитник останется с тобой, — ответило отражение. — Он будет твоим воином, твоим спутником. Но ты должен понять: Верховный Хранитель не может принадлежать одному. Ты будешь служить всему миру. И Рэй будет служить тебе. Это его судьба, как и твоя. — Служить мне? — переспросил Эл. — Равных Верховному Хранителю не существует. Эл опустил голову. Видение мерцало перед ним, соблазнительное и страшное. Он видел себя на троне, видел спасённый Асдаль, видел Рэя у своих ног — верного, но не свободного. И в этот миг он понял: это не то, чего он хочет. — Нет, — сказал он. — Что? — отражение подало голос и в нём впервые прозвучала трещина. — Я отказываюсь. Я не хочу быть Верховным Хранителем. Я не хочу подчинять мир. Я не хочу, чтобы Рэй служил мне. Я хочу идти с ним рядом — не впереди и не позади. Я хочу быть просто Элом. Хранителем. Тем, кто лечит. Тем, кто защищает. Тем, кто любит. Видение задрожало. Трон пошёл трещинами, свет начал гаснуть. — Ты отказываешься от силы, которая могла бы спасти мир? — прогремело отражение. — Я отказываюсь от силы, которая разрушила бы меня, — ответил Эл. Свет погас. Трон рассыпался. Видение исчезло, оставив после себя только тишину и прохладу. Эл стоял в пустой зале, один, но на душе было светло. Он сделал свой выбор. Они встретились в центре Зала.

***

Рэй вышел из правого прохода — бледный, с красными глазами, но странно спокойный. Эл — из левого, всё ещё дрожащий после разговора с собственной тенью. Они остановились друг напротив друга и между ними вспыхнула та самая нить — тёплая, живая, пульсирующая. — Ты в порядке? — спросили они одновременно и тут же усмехнулись неловкости. — Я видел своё прошлое, — сказал Рэй. — И, кажется, смог его отпустить. — А я видел своё будущее, — ответил Эл. — И отказался от него. Больше им не нужно было слов. Они обнялись крепко, отчаянно, как после долгой разлуки, хотя прошло не больше часа. Нить между ними запульсировала ярче и в ответ где-то в глубине Зала что-то отозвалось. Они двинулись вперёд, туда, где тьма ещё не отступила. Последние лампы вспыхнули, открывая центр Зала. На высоком постаменте, окружённый тремя каменными чашами, парил в воздухе кристалл. Огромный, размером с человеческое сердце, он пульсировал серебряным светом — медленно, тяжело, будто спал и видел сны. От него расходились три каменных русла, вырезанных прямо в полу, и каждое уходило в свою сторону: одно на юг, к Озеру Жизни, другое на север, к Серебряным горам, третье — вглубь, в самое сердце земли. Первое русло было наполнено светом и водой. Второе слабо мерцало, но было едва живо — маги с гор, те немногие, что ещё скрывались там, поддерживали его из последних сил. Третье же было сухим и тёмным. Мёртвым. — Три русла, — прошептал Эл. — Первое — Озеро, я открыл его. Второе — горы, откуда пришли Орин и Лира. Инквизиция так и не добралась туда, но русло почти истощено. А третье... — он запнулся. — Третье — главное. То, что питает все остальные. — Как его открыть? — спросил Рэй. Эл подошёл ближе к постаменту. На камне были выбиты слова — те самые, что он видел на стене, но теперь они складывались в единый текст. Он читал и с каждым словом его лицо становилось всё серьёзнее. Когда он закончил, в зале повисла долгая, напряжённая тишина. — Здесь написано... — голос его дрогнул. — «Только та, что течёт в жилах Хранителя, пробудит спящее. Только та, что течёт в жилах Защитника, удержит свет. Сердце берёт столько, сколько нужно и не спрашивает, сколько осталось». Рэй побледнел. — Кровь? — Да, — Эл обернулся к нему, и в его глазах стоял страх. — Добровольная. От обоих. И есть риск... — Рэй схватил его за плечи. — Что значит "сердце берёт столько, сколько нужно"? — Кристалл возьмёт столько силы, сколько ему нужно, чтобы запустить третье русло. А сила наша — в крови, в магии, в жизни. Если ему понадобится слишком много... — Эл осёкся. — Нет, — отрезал Рэй. — Я не дам тебе умереть. — А я не дам умереть тебе, — тихо ответил Эл. — Но это единственный способ. Посмотри на русла. Первое живо, второе едва дышит. Если мы не откроем третье, лес не выстоит. Малкольм сожжёт всё. Орин, Лира, Наяда — все погибнут. Магия умрёт окончательно. Перед Рэйем пронеслись все прожитые дни: от ледяной воды ручья до этого самого мгновения. Он посмотрел на Эла. Эл достал нож, который всегда носил с собой для срезки трав. Маленький, острый, с лезвием, отполированным годами. Он посмотрел на Рэя, и что-то дрогнуло в его лице — не страх, а понимание. Понимание, что это может быть конец. — Рэйгар, — прошептал он. — Если это всё... если мы не... — Не говори так, — перебил Рэй, но его голос тоже дрожал. Эл шагнул к нему и положил ладони на его грудь. — Ты изменил меня. Ты пришёл в мою жизнь, когда я уже не ждал никого. Ты был врагом, а стал... всем. Яя хочу, чтобы ты знал — что бы ни случилось, я люблю тебя. Я любил тебя, даже когда боялся. Я люблю тебя сейчас и я буду любить тебя, даже если этот кристалл заберёт нас обоих. Рэй смотрел на него и в его глазах стояли слёзы — скупые, мужские, но настоящие. — Элиан, — выдохнул он. — Я никогда не умел говорить красиво. Но ты... ты — первое, что было правильным в моей жизни. Всё, что было до тебя, — ошибки. Всё, что после, — ты. Я люблю тебя и если это конец, то я счастлив встретить его с тобой. Он поцеловал его. Поцелуй вышел страстным, но в тоже время, как будто прощальным. Их губы встретились с силой, рождённой не желанием, а любовью — глубокой и бесстрашной. Эл обхватил его лицо ладонями, притягивая ближе. Рэй сжал его талию, будто боялся, что омега растворится прямо сейчас. Они целовались, не дыша, не думая, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могли сказать словами. Всю нежность. Весь страх. Всю надежду. Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали. Их лбы соприкоснулись. — Вместе, — прошептал Эл. — Вместе, — эхом ответил Рэй. Эл взял нож. Сделал надрез на левой руке Рэя — быстрый, точный, поперёк линии жизни. Кровь выступила сразу, тёмно-алая, и закапала в первую чашу. Затем Эл без колебаний полоснул по собственной ладони и сжал её над второй чашей. Их кровь смешивалась с водой, что была в чашах, и та начинала светиться. А потом Эл взял Рэя за порезанную руку. Их пальцы переплелись, и кровь — его и альфы — смешалась воедино. Они положили сцепленные ладони на кристалл. Мир взорвался светом. Боль пришла сразу — острая, всепроникающая. Кристалл пил их силу, их кровь, их жизнь, и Рэй чувствовал, как что-то вытягивается из него, течёт по жилам в ладонь и дальше, в пульсирующее сердце Зала. Он стиснул зубы и не разжал пальцев. Эл стоял рядом, и его глаза уже сияли не серебром, а белым, ослепительным и он дрожал всем телом, но тоже не отпускал. — Держись, — прохрипел Рэй. — Держись, Элиан! — Я... держусь... Третье русло под их ногами начинало наполняться. Свет медленно полз по сухому каменному ложу, как вода по растрескавшейся земле. Но кристалл требовал ещё. Боль усиливалась. Перед глазами Рэя поплыли тёмные пятна и он понял: ещё немного и он потеряет сознание. А Эл... Эл уже почти не стоял на ногах. И тогда Рэй сделал то, что поклялся сделать. Он собрал последние силы и мысленно потянулся к омеге — не рукой, а связью, что была между ними. «Я держу тебя. Я здесь. Возьми мою силу. Возьми всё, что есть. Только живи». Эл услышал. Он распахнул глаза и в них мелькнул ужас: — Нет! Рэй, ты не можешь... — Уже сделал. Связь между ними вспыхнула так ярко, что кристалл загудел. Третье русло заполнилось светом до краёв. По Залу пронёсся низкий, торжествующий гул, и все три русла — живое, слабое и новорождённое — засияли в унисон. А потом свет поглотил всё... Эл очнулся первым. Он лежал на холодном каменном полу, но чьи-то руки поддерживали его голову. Он с трудом разлепил веки и увидел лицо Рэя. Бледное, измученное, но живое. Живое! — Ты... — прошептал Эл. — Ты цел. — Я цел, — голос Рэя был хриплым, но в нём слышалось облегчение. — Мы оба целы. Получилось. Эл медленно сел. Голова кружилась, но что-то внутри него изменилось. Он чувствовал магию не как раньше, не как пульсацию русел или тепло силы. Он чувствовал её всю, разом, как если бы весь мир стал частью его тела. Каждое дерево в лесу. Каждую каплю воды в озере. Каждый камень в горах. Он слышал, как бьётся Сердце Мира под их ногами, и знал, что может коснуться его в любой миг. Он поднял руки и увидел, что кожа светится — мягко, золотисто-серебряно, как свет того самого кристалла. Пепельные волосы стали длиннее и теперь струились по плечам, как жидкое серебро. А в глазах, он знал, больше не было прежнего мягкого света — там горел ровный, спокойный огонь Хранителя — Ты изменился, — тихо сказал Рэй и в его голосе не было страха. Только благоговение. — Я знаю, — Эл посмотрел на него и вдруг улыбнулся — той самой улыбкой, которую Рэй так любил. — Но я всё ещё я. Просто теперь... Рэй перебил Эла поцелуем. Кристалл за их спинами вспыхнул последний раз, и Зал Древних начал таять. Стены, колонны, лампы — всё растворялось в серебристом тумане. Пространство дрогнуло и они почувствовали, как их поднимает и несёт — обратно, туда, где шла война. Последнее, что увидел Рэй перед тем, как мир снова сложился вокруг них, — глаза Эла. А потом — крик, лязг стали и запах дыма. Они стояли на берегу Озера Жизни, а вокруг кипела битва.