Пока горят костры

Лес горел, но не весь... Озеро держало оборону и его серебряная вода отражала всполохи пламени, не давая огню подобраться к берегу. Но дальше, за кольцом плакучих ив, чаща стонала и трещала. Там, где проходили Огненные Псы — древние твари, призванные Малкольмом из подземелий Эйренхолла, — земля чернела, а деревья вспыхивали, как свечи. Но и Лес не сдавался... Орин стоял на северном склоне, уперев посох в землю и егоглаза горели. Вокруг него воздух дрожал от напряжения, а с губ срывались древние слова. Каменная стена, вызванная им из самой земли, опоясывала подступы к озеру и солдаты Малкольма разбивались о неё, как волны о скалы. Но камень трещал под ударами таранов. Долго он не продержится. Лира была везде. Маленькая, кругленькая, с лентой в седых волосах, она металась между деревьями, как огненный вихрь. Из её ладоней вылетали золотые сферы — сгустки чистой магической силы, которые взрывались в рядах врага ослепительными вспышками. Солдаты падали, оглушённые и обожжённые, а Лира уже мчалась дальше, выкрикивая на ходу: — Не спать, не спать! Вон там ещё одна тварь! Орин, пригнись! Старый маг пригнулся ровно в тот миг, когда над его головой пронеслась огненная плеть. Лира швырнула в Пса двойной заряд и тварь, взвыв, рухнула в снег, дымясь и рассыпаясь пеплом. На южном фланге держали оборону другие выжившие маги. Их было немного — пятеро, — но каждый стоил десятка солдат. Высокая эльфийка с серебряными волосами, которую Лира называла Тиа, плела из воздуха ледяные копья и метала их в гущу врага. Рядом с ней молодой маг-полукровка, совсем ещё мальчишка с разноцветными глазами, создавал иллюзии, заставляя солдат рубить пустоту и стрелять в призраков. Трое других стояли кругом, сплетая канал энергии и их сила гудела, как натянутая струна. Но армия Малкольма наступала. Их были тысячи. Огненные Псы прорывали оборону и туда, в бреши, устремлялись солдаты Инквизиции с освящёнными мечами. Маги отступали шаг за шагом, сжимая кольцо вокруг Озера. Ещё немного и враг хлынет на берег. Лорд Малкольм стоял на пригорке, в стороне от основной битвы и смотрел на лес с холодным, расчётливым удовлетворением. Его серебряное солнце на груди сияло в отблесках пламени, а в серых глазах не было ни страха, ни сомнения. Он не сражался лично. Он ждал. Ждал, когда маги выдохнутся, когда падёт защитный купол, когда Хранитель наконец покажется. И тогда он нанесёт удар. Вспышка над Озером была такой яркой, что битва на мгновение замерла. Все — маги, солдаты, даже Огненные Псы — обернулись к воде. Там, где только что был пустой берег, теперь стояли двое. Рэй, с мечом в руке, бледный и измученный, но живой. И Эл. Омега сиял. Его пепельные волосы стали ещё длиннее и струились по плечам, как жидкое серебро. Кожа светилась изнутри мягким, золотисто-серебряным светом, а глаза горели ровным, спокойным огнём — не белым, не слепящим, а тёплым, как солнце в летний полдень. Одежды его больше не были простой рубахой и штанами травника. Сила сама соткала вокруг него мантию — струящуюся, переливающуюся, как вода Озера, с серебряными нитями, что пульсировали в такт его сердцу. Он легка парил, как спаситель из древних легенд. Как тот, кого ждали пятнадцать лет. — Хранитель, — выдохнул Орин и его посох дрогнул в руках. — Хранитель вернулся, — прошептала Лира и её глаза наполнились слезами. Лорд Малкольм подался вперёд. Его серые глаза сузились, а на лице впервые за долгое время мелькнуло нечто, похожее на беспокойство. — Значит, вот ты какой, — произнёс он. — Ну что ж... Рэй шагнул вперёд, заслоняя Эла. — Только попробуй, — прорычал он. — Не сейчас, — тихо сказал Эл, касаясь его плеча. — Мне нужно закончить начатое. А ты... ты нужен им. Он кивнул в сторону магов, что из последних сил держали оборону. Рэй колебался лишь миг. Потом сжал меч и бросился в битву. Он дрался как никогда. Каждый удар его меча находил цель. Он врубался в ряды солдат, расчищая путь для магов и его голос перекрывал шум битвы: — Вперед! Защищайте Озеро! Орин, увидев его, усмехнулся в бороду: — А Защитник-то нашёл себя. — Он всегда был воином, — отозвалась Лира, метнув в Пса новую сферу. — Просто теперь он воин за правильную сторону. Малкольм наблюдал за Рэем с растущей яростью. Этот альфа, бывший командир Западного крыла, сражался против своих. Против короны. Против него. Такого предательства Малкольм стерпеть не мог. Он спустился с холма и его плащ развевался за спиной, как серое крыло. В руке его был меч — не простой, а чёрный, выкованный из закалённой магией стали. Инквизиторы почтительно расступились. — Рэйгар! — прогремел он. — Ты, предавший корону! Ты, вставший на сторону скверны! Сразись со мной! Рэй обернулся. В его янтарных глазах вспыхнул тот самый огонь, что гнал его в бой снова и снова. Они сошлись. Бой был жестоким и быстрым. Малкольм оказался неожиданно силён — не только мечом, но и магией. Его клинок звенел, сталкиваясь с простой сталью Рэя, а с пальцев Верховного Инквизитора срывались тёмные заклинания, от которых воздух сгущался и душил. Рэй уклонялся, нападал, отбивал, но Малкольм был свеж, а Рэй только что отдал часть своей жизни кристаллу. Чёрный меч нашёл брешь. Он вошёл Рэю в бок — туда, где уже был шрам от стрелы Кейрана. Альфа закричал и рухнул на колени, прижимая руку к ране. Кровь хлынула сквозь пальцы, и лицо его побледнело. — Вот так, — прошептал Малкольм, занося меч для последнего удара. — Вот так умирают предатели. Эл почувствовал всю боль...Связь кричала во всю... Он стоял у кромки воды, направляя силу озера в магов, в лес, в сам воздух. Но когда он почувствовал — время остановилось. — НЕТ! Голос его прогремел, как гром и по всему полю боя пронеслась волна силы. Солдаты отшатнулись, а кто-то упал. Огненные Псы заскулили и попятились. Даже маги замерли. Малкольм попятился. — Я уничтожу скверну! — выкрикнул Малкольм, поднимая меч. — Ты и есть скверна. Эл простёр руки и из его ладоней хлынул свет — не мягкий, не очищающий, а ослепительный, как солнце. Он не говорил больше ни слова. Он обрушил на Малкольма всю правду, которую тот скрывал пятнадцать лет. Все лица сожжённых. Все крики. Всю кровь. Малкольм закричал, но не от боли, а от ужаса, от вида собственной души. Его чёрный меч рассыпался в прах. Серебряное солнце на груди треснуло и осыпалось пеплом. А потом свет накрыл его целиком. Когда он погас, на снегу не осталось ничего... Эл повернулся к армии. Солдаты бросали оружие, падали на колени, закрывали лица. Но омега не стал их убивать. Он поднял руку и свет хлынул снова — на этот раз широкой волной, накрывая всё поле боя. Не карая. Показывая. Каждый солдат, каждый инквизитор, каждый человек в этой армии увидел правду — ту, что скрывал Малкольм пятнадцать лет. Увидел, что магия не враг. Что земля умирает без неё. Что они сражались за ложь. Оружие падало из рук. Люди опускались на колени. Огненные Псы, лишённые воли хозяина, рассыпались пеплом. Битва закончилась. Альфа лежал на земле, бледный, как снег вокруг него. Кровь из раны в боку всё текла, а дыхание было слабым и поверхностным. Маги столпились вокруг, но никто не решался подойти ближе. Эл упал на колени рядом с ним. — Нет, — прошептал он. — Нет, нет, нет. Ты не умрёшь. Ты не можешь. Слышишь меня, Рэйгар? Рэй с трудом разлепил веки. Его глаза были мутными, но он узнал Эла. — Светлячок, — прохрипел он. — Ты сияешь. — Молчи, — Эл прижал его голову к своей груди. — Я не дам тебе уйти. Эл закрыл глаза. Он чувствовал, как жизнь Рэя утекает сквозь его пальцы, и понимал: обычной магии недостаточно. Рана слишком глубока. Слишком много крови потеряно. Нужна сила — та самая, что теперь текла в нём, сила Хранителя. Не раздумывая ни секунды, он прижался лбом ко лбу Рэя. — Возьми мою силу, — прошептал он. — Возьми всё, что есть... Серебряный свет хлынул из его тела в тело альфы. Связь между ними вспыхнула, как звезда и все вокруг — маги, солдаты, даже деревья почувствовали это. Рана на боку Рэя начала затягиваться. Кровь остановилась. Лицо порозовело. Он открыл глаза — ясные, живые — и встретил взгляд Эла. — Как ты... — прошептал он. — Часть, — Эл слабо улыбнулся и, обессиленный, упал ему на грудь. — Только часть. Остальное нам ещё пригодится. Рэй обнял его крепко и зарылся лицом в серебряные волосы. — Ты сумасшедший, — выдохнул он. — Я знаю... Они лежали на берегу Озера, среди затихающей битвы и не видели ничего, кроме друг друга. Вокруг маги начинали подниматься, помогать раненым, гасить огонь. Лира тихо плакала, прижимаясь к плечу Орина. А тот, глядя на Хранителя и его Защитника, вдруг улыбнулся и произнёс: — Вот она, сила. Не в заклинаниях или магии, а в том, что они готовы отдать друг за друга. — Любовь, — кивнула Лира. — Вот что спасает мир.