Змей, воспитавший сокола

Маленькой Ци Ян сегодня не повезло. Она, как обычно, решила погулять там, где другие дети предпочитали не ходить, опасаясь встретить диких зверей или... кого похуже. И хоть девочка бывала здесь не раз, знала каждую кочку и каждый замшелый пень, именно сегодня удача отвернулась от неё окончательно и бесповоротно. — Поймал! Я поймал её! — громко крикнул демон с зубастой пастью, из которой безостановочно, словно из прохудившегося кувшина, текла липкая слюна. Девятилетняя девочка дёрнулась, пытаясь вырваться из мёртвой хватки. Кисть нещадно болела — её сжимали так, будто собирались переломить пополам, и были уже совсем близки к этому. — Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь! Помогите мне! — Кричи-кричи, — посмеивался второй демон, с широко раскрытыми жёлтыми глазами и двумя бивнями, выпирающими из-под верхней губы. — В такой глуши тебя всё равно никто не услышит. Ци Ян уже представляла, как эти бивни вонзятся в её плоть и начнут рвать на куски, пока она не испустит дух. А может, зажарят заживо, как рассказывали мальчишки по соседству, переигрывая друг друга в кровавых подробностях… — Пожалуйста, отпустите меня! — слёзы мгновенно собрались в уголках глаз от таких жутких мыслей. — Ну вот ещё! — довольно воскликнул второй демон. — Ох-ох-ох, у детей такая вкусная печень! Аж слюнки текут! — Дубень! — сильный удар прилетел по затылку Зубастого, от чего тот чуть не выпустил девчонку. — У тебя всегда слюни текут! — Но я всегда голодный… — с лёгкой ноткой обиды попытался оправдаться он, притягивая девочку ближе к себе. Та вопила не переставая, начиная действовать демонам на нервы. — Что за шум, а драки нет? — послышался со стороны спокойный, даже ленивый голос. Шаги приблизились, и из-за корявого ствола старого дуба показался мужчина. Демоны недовольно переглянулись и одновременно уставились на незваного гостя с явным скептицизмом. Мужчина был невысокого роста — для человека разве что чуть выше среднего, но для демонов, привыкших к громадным воинам, он казался почти карликом. Его каштановые волосы были собраны на затылке в высокий хвост, еле доходящий до плеч, и сильно выбивались — казалось, что, идя по лесу, он цеплялся за каждую ветку (это подтверждали несколько мелких веточек и засохших листочков, запутавшихся в прядях). Тёмные глаза смотрели на демонов с каким-то наивным, почти детским интересом — будто перед ним были не кровожадные монстры, а диковинные зверушки в зверинце. Одежда тоже не казалась богатой: зелёная ханьфу с белой нижней туникой. Ни единой складочки, ни пылинки. Сидела на мужчине одежда идеально, словно шилась на заказ лучшим портным Поднебесной. В руках он держал плетёную корзину с грибами и какими-то травами, которые, в общем-то, не особо интересовали демонов — их куда больше волновало, какой этот несчастный на вкус. — Дядя заклинатель! Помогите мне! — тут же воскликнула девочка, завидев знакомое лицо. Слезы уже текли по щекам, заставляя «дядю заклинателя» поморщиться. — Я не заклинатель! — недовольно воскликнул он. — О, да нам сегодня везёт! — обрадовался Зубастый, сжимая руку девочки так, что её лицо побелело от боли. — Не заклинатель, говоришь? А кто ж ты тогда, грибник несчастный? — Он склонил голову набок, и слюна с мерзким чавканьем упала на прошлогоднюю листву. Второй демон, которого про себя можно было назвать Бивнем, оскалился ещё шире: — Тогда и вовсе не жалко. Детская печень — деликатес, а взрослая — сытное мясо. Вкусный день выдался! Зубастый уже отпустил её, но раньше, чем девочка успела дёрнуться, второй демон перехватил её за второе запястье. — Дяденька, берегитесь! — успела крикнуть Ци Ян, но мужчина даже не вздрогнул. Словно огромная жаба, демон прыгнул на мужчину. Слюна разлеталась веером, пасть раскрылась до нечеловеческих размеров — казалось, в неё можно было засунуть целый арбуз. Лесник вздохнул. Не нервно. Не испуганно. А так, как вздыхает человек, который только что вспомнил, что забыл закрыть дверь в дом, но возвращаться уже поздно, да и, честно говоря, лень. Поставил корзину на землю. А потом просто шагнул в сторону — ровно на пол-цзе. Голова Зубастого продолжила лететь по инерции. Только уже отдельно от тела. — …Что? — только и успел выдохнуть второй демон, когда услышал хруст, а затем глухой стук падающего тела. Голова отделилась от плеч плавно, без единого звука. Она покатилась по мягкому мху, всё ещё скалясь, всё ещё машинально чавкая слюной. Тело рухнуло на колени, затем завалилось набок и начало чернеть, рассыпаясь в чёрный пепел, который тут же развеял лёгкий ветерок. Кровь даже не брызнула — её мгновенно поглотила сила, всё ещё пульсирующая в воздухе. От пальцев лесника исходило едва заметное зелёное свечение. Бивень смотрел на него широко раскрытыми жёлтыми глазами, в которых билась одна-единственная мысль. Он узнал этот отпечаток. Эту бездонную, давящую ауру, от которой даже небо над лесом побледнело и затянулось рябью, будто кто-то невидимый провёл пальцем по водной глади. Его собственное тело содрогнулось. Колени подогнулись сами собой, опуская тяжёлую тушу на землю. Челюсть задрожала, и из горла вырвался сдавленный, полный животного ужаса хрип: — Н-не может быть… Это же… Это… Рука, которая всё ещё сжимала Ци Ян, мгновенно разжалась. Девочка упала на колени рядом с монстром, не удержавшись на ногах, но даже боли не почувствовала — она смотрела на спокойного «дядю-заклинателя» круглыми от изумления глазами, в которых медленно разгорался липкий, холодный ужас. Бивень рухнул ничком, ударившись лбом о сухую землю с такой силой, что с мха посыпались мелкие травинки. — Повелитель Небесной Бездны! — завыл он, и в этом вое было столько искреннего отчаяния, что мог бы прослезиться даже камень. — Простите! Простите, господин! Я не знал!.. Мы не знали! Пощадите! Пощадите, владыка! — Встань, — приказал владыка. Голос его не изменился — всё такой же спокойный, даже скучающий. — Я не убиваю просто так. Но вы напугали ребёнка. Бивень затрясся сильнее, пытаясь одновременно кланяться и ползти назад. — Я уйду! Я больше никогда! Я в деревню! Нет, я из деревни! Я из мира людей уйду в самые глубокие пещеры! В жизни Вам на глаза не попадусь! — Вот и уйди, — кивнул Повелитель Бездны без какой-либо интонации, будто обсуждал погоду. — И передай остальным: этот лес отныне под моим взором. Если ещё хоть один демон посмеет зайти на мою территорию — я приду уже не за грибами. Бивень не ждал повторения. С воем, похожим на предсмертный хрип раненого кабана, он рванул прочь, ломая кусты, не разбирая дороги, оставляя за собой полосу из сломанных веток, вырванных корней и облачка поднятой пыли. Мужчина недовольно вздохнул, потирая переносицу. Аура Повелители Бездны померкла так же быстро, как и появилась. Он перевёл взгляд на человеческое дитя, всё ещё сидящее на земле с широко раскрытыми глазами, и попытался улыбнуться. Судя по тому, как ещё сильнее напряглась девочка и как побелели её костяшки на сжатых кулаках, улыбка вышла зловещей. Возможно, слишком зловещей. — Слушай, давай это останется между… — начал было мужчина, делая осторожный шаг вперёд. Но девочка, услышав голос, резко вздрогнула, подскочила на ноги и, забыв про боль в руке, со всех ног рванула в сторону деревни, на ходу выкрикивая тонким, срывающимся голосом: — Демон! Дядя-заклинатель — демон! Мо Уюй так и замер на месте с протянутой рукой, не зная, стоит ли броситься за девчонкой в погоню или же просто смириться с неизбежным. Поразмыслив и поняв, что потратил на размышления слишком много времени (ребёнок на удивление быстро бегал для той, кто только что чуть не лишился печени), он решил выбрать второе. Он тяжело вздохнул, поднимая корзину с земли. — Три года коту под хвост… Какая головная боль, какая боль… — бормотал он себе под нос, медленно направляясь в противоположную сторону по лесной тропе. Что-то ему подсказывало, что сегодня ему придётся съехать. И желательно до того, как перепуганная девчонка созовёт всех деревенских с вилами и факелами, а заодно и заклинателей из ближайшей секты. А жаль. Ему здесь нравилось. За пять сотен лет жизни в этом мире деревня, зажатая между двумя хребтами — Пиком Падающей Звезды и Чёрным Зубом, — стала единственным местом, где Мо Уюй чувствовал себя почти комфортно. Деревня находилась в отдалении от больших скоплений людей. А поблизости был и лес с редкими травами, и неглубокая, но очень живописная речка с прозрачной водой, и — к глубокому сожалению демона — всё та же секта Небесной Гармонии, которая то и дело спускалась в деревню и назойливо мельтешила перед глазами, размахивая мечами и читая заклинания против нечисти. И хотя владыка давно и успешно использовал магию, чтобы скрыть свой истинный облик, сейчас его личность была раскрыта. Из-за одной маленькой девочки, которую он, по доброте душевной, решил спасти от своих же подчинённых. Мо Уюй остановился, посмотрел на корзину с грибами и тихо, с глубокой тоской обречённого, произнёс в пустоту: — И ради этого я столько лет прятался? Лес не ответил. Только ветер шевельнул листву, словно пожимая плечами.

***

Ближе к закату в домике лесника царил тот особый, щемящий порядок, который бывает только перед долгой разлукой. Мо Уюй двигался медленно, но уверенно — как человек, который собирался в путь не впервые и знал, что спешка лишь порождает забытые вещи. Он избавился от всех следов своего пребывания с тщательностью, достойной профессионального шпиона, а не Повелителя Бездны. Золу из очага вытряхнул в сад — пусть земле удобрение. Пахучую траву, что сушилась под потолком, аккуратно снял и упаковал в холщовые мешочки. Даже крошки с деревянного стола сдул на пол — и те заботливо замёл веником из гаоляна, который сам же и сплёл прошлой осенью. Веник он решил оставить. Как знак благодарности домику, который три года верой и правдой укрывал его от дождей, снегов и любопытных глаз. Пусть следующему постояльцу повезёт. Особое внимание он уделил алхимическому углу — дальней части комнаты, где вдоль стены стояли глиняные горшочки и пузырьки из тёмного стекла, напоминающие причудливых моллюсков. Мо Уюй перелил последние отвары в походные фляги, каждую аккуратно подписал тонкой кисточкой: «От бессонницы», «Для смены облика», «Яд». Последним он гордился особенно. Там был вовсе не яд, а настойка из корня женьшеня с мёдом — на случай, если кто-то украдёт флягу и решит проверить содержимое на враге. Мо Уюй был демоном старой закалки и ценил хорошую шутку. Алхимические схемы, которые он кропотливо выводил на рисовой бумаге последние три года, заняли целую стопку. Некоторые листы были исписаны мелким, почти ювелирным почерком, другие пестрели набросками перегонных кубов и звёздных карт — хотя в этом мире звёзды, как назло, не желали складываться в привычные созвездия. «Ленивое небо», — ворчал Мо Уюй каждый раз, сверяясь с ночным сводом. Все эти бесценные записи отправились в объёмистую сумку из толстой кожи, прошитую медными заклёпками. Сумка вышла внушительной — больше напоминала походный сундук, чем обычную поклажу. Но Мо это не смущало. Хоть это тело и выглядело довольно хиленьким — узкие плечи, тонкие запястья, — всё же это была лишь оболочка. Временный сосуд, который он носил чуть больше трёх лет. Сосуд удобный, кстати: не слишком приметный, не слишком тяжёлый, и главное — не вызывал у людей панического ужаса с первого взгляда. Мо Уюй даже привык к нему. «Три года, — подумал он, застёгивая последнюю пряжку. — Мог бы носить его ещё столько же… если бы не моя глупая любовь к детям». Он вздохнул и оглядел комнату в последний раз. На полке ещё стояла глиняная кружка, которую он сам обжёг в местной печи — кривобокая, с отпечатком его большого пальца на боку. На подоконнике же лежала засохшая веточка багульника. Мужчина сунул её в карман. На память. — Вот и всё, — сказал он пустой комнате. — Спасибо за кров. Комната промолчала, но скрип половиц под его ногами показался Мо Уюю почти ласковым. Громкий стук не стал неожиданностью. Даже не стук — в дверь барабанили так, словно за ней стоял разгневанный бог грома, которому недодали жертвенных лепёшек. Старая сосновая дверь ходила ходуном, щепки сыпались из косяка. — Открывай! — рявкнул голос, от которого у Мо Уюя заныл левый висок. — Открывай, кому сказано! А не то вышибем! «Как мило, — подумал он, замирая на мгновение с сумкой в руке. — Вместо того чтобы просто выбить дверь, они решили сначала вежливо предупредить» Быстро затолкав рюкзак под стол, ногой задвинул его подальше в тень, а сверху набросил старый мешок — для маскировки. Не идеально, но сойдёт. Стук повторился с удвоенной силой. Где-то сверху с полки упала крынка и разбилась. Жалобный звон глины разнёсся по комнате, и Мо Уюй мысленно попрощался с запасом мёда. — Иду-иду! — отозвался мужчина, нарочито сонным голосом, будто его только что разбудили от сладкого сна. Он поправил ворот ханьфу, убрал выбившуюся прядь волос (бесполезно, но привычка) и неторопливо, с достоинством человека, которому совершенно некуда спешить, подошёл к двери. Отодвинул защёлку — старую, проржавевшую, которую сам же и чинил месяц назад. — Чем могу быть полезен в столь поздний… Он не успел закончить фразу. Чужая рука — больше его головы, покрытая грубой синей тканью рукава и пахнущая железом и потом — вдавила его в стену. Затылок глухо ударился о брёвна, в глазах на секунду потемнело, по спине разлилась тупая боль. «Ну вот, — мелькнуло в сознании с удивительной ясностью. — Опять». Мо Уюй успел заметить в щель между веками, как в дверь ввалились ещё двое — здоровенные, плечистые, с мечами на поясах. Больше разглядеть или что-то услышать он не смог. Потому что тот, кто держал его, со всей дури приложил его затылком о стену ещё раз — уже специально. А затем что-то тяжёлое и тупое опустилось на макушку, и мир погас, как задутая свеча.

***

Толпа собралась на площади с факелами, когда солнце уже скрылось за горизонтом, уступив место тонкому месяцу и ярким звёздам. Мо Уюй любил этот мир именно за них. В его мире небо никогда не было таким ярким, таким щедрым на свет. Хотя он до сих пор помнил, как в детстве, в прошлой жизни, они с родителями выезжали за город, на берег озера, жили в палатках и по ночам сидели у костра, пока отец показывал ему созвездия. «Вон Большая Медведица, а это Полярная звезда…». В этом мире известных ему созвездий не было. Только бесчисленные звёзды, разбросанные по небу как попало — словно кто-то очень ленивый рассыпал горсть риса и сказал: «А, и так сойдёт». — Сжечь его! — кричал кто-то из толпы. — Убить демона! — подхватили с другой стороны. «Вот идиоты, — подумал Мо Уюй, наблюдая за мелькающими факелами с тем же интересом, с каким смотрят на муравьёв, пытающихся перетащить гору песка. — Если бы меня было так легко убить, вы серьёзно думаете, я бы сейчас здесь стоял и слушал ваши вопли?». Вслух он, разумеется, ничего не сказал. Во-первых, сдержанность — признак благородства. Во-вторых, кричать в ответ на «сожги его» как-то не по статусу. Когда факелы полетели в собранные под ним ветви, Мо Уюй даже не нахмурился. Он с ленивым, почти скучающим любопытством наблюдал, как пламя лижет сухое дерево, как искры взлетают в ночное небо, на миг становясь ярче звёзд, и как медленно, но верно огонь начинает подбираться к его собственным ногам. Сожжение на костре давно стало самым распространённым методом избавления от демонов у заклинателей из посредственных сект. Мо Уюй уже и сбился со счёту, сколько раз его пытались так «усмирить». Слава богам, они хотя бы додумывались нацеплять на место казни сковывающие талисманы — в противном случае демоны посильнее давно бы превратили половину деревень с их недоучками в кучку пепла. А всё почему? Потому что в этом мире по непонятным причинам исчезли небожители. Не ушли в затворничество, не переселились в иные измерения — просто исчезли. Будто их никогда и не было. Старожилы шептались о проклятии, древние свитки хранили молчание, а великие секты, лишившись покровительства с небес, начали медленно, но верно приходить в упадок. Спустя сотни лет большинство сект разорились. Великие учителя, не достигнув бессмертия, давно умерли от старости. Их ученики, осознав, что смысла в их деле больше не осталось — небеса молчат, путь в бессмертие закрыт, — решили, что раз уж не суждено вознестись, можно хотя бы набить карманы. Они стали обучать за деньги. И чем меньше знаний они давали, тем дороже брали. Уровень подготовки заклинателей упал настолько, что любой демон со средними способностями мог устроить локальный апокалипсис, если бы ему не было, как выражался Мо Уюй, «в лом». К счастью для людей, большинству демонов действительно было в лом — им и без всякого апокалипсиса жилось неплохо: тёмные леса, полные дичи, заброшенные храмы, где можно спать до обеда, и наивные крестьяне, которые сами приносили дань, лишь бы их не трогали. Зачем напрягаться? Однако сказать, что всё совсем уж плохо, Мо Уюй тоже не мог. Несколько десятков сект остались верны своим первоначальным убеждениям — они не гнались за золотом, не брали богатеньких бездарей, а отбирали учеников по способностям. Из них выходили отличные заклинатели. Настоящие. Те, кто могли бы составить конкуренцию даже древним демонам. Но таких школ было мало, они держались особняком и в дела посредственных сект не вмешивались — у них своих проблем хватало. А всё остальное — костры, талисманы и пафосные крики «Убить демона!» — было просто театром. Ритуалом для успокоения толпы. Костры, кстати, жгли исправно. Этому хотя бы научились. Мо Уюй вздохнул, чувствуя, как подгорает подол его ханьфу. «Ну сожгут и сожгут, — философски пожал он мысленными плечами. — Не в первой. В прошлый раз меня вообще закопали живьём на три дня. Это было неудобно. И кто-то сверху, кажется, устроил пикник…» Жар становился ощутимее. Пахло палёной тканью и собственным терпением, которое тоже, кажется, начинало тлеть. И тут прямо перед его лицом вспыхнуло знакомое зелёное сияние. — Система?! — радостно выдохнул он, и глаза его засверкали с такой детской искренностью, будто ему на праздник подарили пушистого щенка, а не глючный интерфейс. — Сколько лет, сколько зим! А я уж думал, ты забыла про меня! 【Система 6090 приветствует носителя после длительного отсутствия】 — Длительного? — голос Мо Уюя дрогнул. — Пятьсот лет, ты называешь это «длительным отсутствием»?! 【Для системы это сопоставимо с техническим перерывом】 — Техническим перерывом?! Я тут, между прочим, чуть с ума не сошёл от скуки! Я грибы собирал! Я с демонами разговаривал! Я себе причёску сменил три раза! 【Причёска зафиксирована. Выглядит достойно】 — Не уходи от темы! 【Предупреждение! Сюжет начинается. Функция ООС заморожена. Любое действие, вступающее в противоречие с установками оригинального «Повелителя Небесной Бездны», приведёт к штрафу】 Улыбка сползла с лица Мо Уюя с той же стремительностью, с какой тает снег на весеннем солнце. Костёр тем временем весело трещал, словно наслаждался зрелищем. — Это… это что-то новенькое, — пробормотал Мо Уюй, нервно дёргая бровью. — То есть раньше ты мне слова сказать не могла, а теперь ещё и наказывать будешь? За что? 【Функция ООС заморожена с целью поддержания целостности сюжета】 — Целостности сюжета? — голос Повелителя Бездны дрогнул — не от страха, нет, а от внезапного осознания, что его гениальный во всех отношениях план «дать себя сжечь, а потом тихо воскреснуть в лесу» только что отправился прямиком в ту самую Бездну, откуда был родом его персонаж. — Так, значит… главный герой где-то поблизости? Он прищурился, пытаясь сохранить остатки достоинства, пока его левая штанина начинала дымиться уже всерьёз. 【Совершенно верно】 Толпа радостно улюлюкала. Кто-то уже начал скандировать «Смерть нечисти!», а особо ретивые мужики пытались подкинуть в костёр сухих веток, чтобы пламя было пожарче. — И теперь мне нужно его найти? — Мо Уюй даже забыл про огонь на мгновение. — Надеюсь, теперь-то ты будешь работать нормально? Без зависаний, без глюков, без этих твоих… 【Система 6090 работает в штатном режиме. Поздравляем с началом сюжета. Первая миссия: «Истинный путь». Задание: найти главного героя. Срок выполнения…】 Окно зависло. Зелёная полоса загрузки дёргалась туда-сюда с таким непринуждённым видом, будто издевалась над ним лично. «Истинный путь», значит. Путь к сердечному приступу, судя по всему. Мо Уюй замер, глядя на это безобразие. Огонь тем временем уже прожёг нижний слой одежды, и становилось не просто тепло — горячо. Очень горячо. Больно горячо. — Это точно сильный демон! — раздался крик из толпы. Полноватый мужичок в рваной рубахе тыкал пальцем в сторону Мо Уюя с выражением человека, который только что выиграл в кости все деньги соседа. — Он не горит! Я же говорил! Я же вам говорил! — Демон! — поддержала толпа, но в голосах уже слышалась неуверенность, замешанная на робкой мысли, что, может быть, это была плохая идея — убивать того, что за три года соседства ни разу не сделал ничего плохого, — и стоит разойтись по домам, пока не поздно. Потому что, признаться честно, демон, который смотрит на собственное сожжение с кислой миной человека, забывшего дома зонтик в дождливый день, — это было странно даже по их меркам. Слишком буднично. Слишком обыденно. Демоны должны были корчиться, выть, проклинать всё на свете. А этот просто стоял и переругивался с пустотой. — То есть до этого вы ещё сомневались?! — не выдержав, крикнул толпе Мо Уюй, дёрнув связанными руками. Ответа он, конечно же, не получил. Толпа лишь испуганно переглянулась. 【Срок выполнения не установлен】 — Что?! — рявкнул Мо Уюй, забыв о всяком достоинстве, о благородстве и о том, что он вообще-то великий демон, а не базарная торговка. — Ты же сказала, что теперь будешь работать в штатном режиме! Где срок? Где награда за пятьсот лет ожидания? Где нормальное, человеческое «сделай то, получи это» с внятными дедлайнами?! 【Предупреждение! Функция ООС заморожена. Штраф: 500 очков злодейства】 На лбу Мо Уюя вздулась вена. Отчётливо, рельефно, прямо под слоем копоти и пепла. Он глубоко вздохнул. Медленно выдохнул. Затем повторил процедуру ещё раз и напомнил себе, что система — всего лишь программа. Бездушная, тупая и, судя по всему, откровенно садистская программа, которую явно писали в тот день, когда у разработчиков случился коллективный приступ плохого настроения. Огонь тем временем подбирался к поясу. Горело уже вполне ощутимо. Ноги начинали подпекаться, словно шашлык на углях, забытый нерадивым поваром, который ушёл в соседнюю палатку за специями и отвлёкся на разговоры. «Нужно выбираться, — пронеслось в голове. — И побыстрее. Потому что, воскресну я или нет, гореть — это, чёрт возьми, больно и обидно». В его изначальном плане было всё гениально просто: дать себя убить, останки выбросят или закопают (главное, чтобы не в болоте), он тихонько выберется из могилы, заберёт свои вещи из домика лесника, примет другой облик — и уйдёт в закат красивой походкой победителя. Чисто, элегантно, с чувством выполненного долга перед судьбой. Но теперь, судя по всему, этот план горел вместе с ним. — И как ты предлагаешь мне выбраться?! — недовольно прошипел он системе, одновременно пытаясь отодвинуть пятую точку от особенно наглого и любопытного языка пламени, который лез туда, куда не следовало. 【Вы злодей,】— спокойно отозвалась система, будто объясняла прописные истины ребёнку, который никак не может запомнить, что дважды два — четыре. —【Ведите себя как злодей】 Мо Уюй завис. Признаться честно, последние пол века он и злодеем то толком не был. Верёвки трещали, но не поддавались. Толпа шумела, но уже не так уверенно. Где-то на задних рядах кто-то истерично икал. — Как злодей, значит, — медленно произнёс Мо Уюй, и в уголках его губ появилась улыбка — не добрая и не злая, а такая, от которой у нормальных людей мурашки бегут по спине, у ненормальных начинается нервный смех, а у очень умных возникает желание немедленно уехать в другой конец Поднебесной. 【Именно так】 Он глубоко вздохнул — насколько это позволял густой и едкий дым. Потом медленно, очень медленно повернул голову к толпе — и снова улыбнулся. Улыбка у него была хорошая. Искренняя, даже тёплая. Именно такой улыбкой добрый дядюшка угощает детей леденцами у входа в чайную. Но в глазах — в глазах зажглось нечто такое, от чего первый ряд крестьян синхронно, как по команде, сделал шаг назад. А второй ряд, не поняв, что происходит, просто на всякий случай последовал их примеру. — Господа, — сказал Мо Уюй приятным, спокойным, почти ласковым голосом, от которого у мужика с факелом подкосились колени. — Простите, что прерываю ваше священное мероприятие. Вы так старательно меня жгли... Но у меня есть одно маленькое возражение. Верёвки на его запястьях лопнули с тихим, почти музыкальным звоном — словно кто-то перерезал струну на цитре. Владыка шагнул из костра. Не выбежал, не вывалился — именно шагнул, плавно и неторопливо, как гость, покидающий не слишком удавшийся вечер. И пламя послушно погасло там, где он ступал, словно испугавшись. Словно само поняло, с кем имеет дело, и решило не рисковать. Толпа замерла. Кто-то выронил факел. Кто-то — челюсть. Мо Уюй поднял руку и щёлкнул пальцами. Звук получился негромким, даже изящным — щелчок, достойный столичного аристократа, а не лесного отшельника. Пламя вокруг него дёрнулось, замерло на мгновение… а затем резко перепрыгнуло с площади на ближайшие дома. Крыши вспыхнули мгновенно, будто были облиты маслом и только ждали повода. Огонь приобрёл странный зеленоватый оттенок — тот самый, от которого у заклинателей случается нервный тик, а у демонов — приступ благоговейного ужаса. — Вы, — голос Мо Уюя разнёсся над толпой безо всякого усиления, без магии, без специальных техник — просто потому, что в полной тишине, наступившей на площади, было слышно даже, как падает иголка. От этого голоса закладывало уши, но не физически — морально, и хотелось упасть на колени и молить о пощаде, даже если ты ни в чём не виноват. — Выбрали не того демона. С криками ужаса, от которых проснулись птицы в радиусе трёх ли, крестьяне бросились врассыпную, роняя факелы, корзины с припасами, и растерянного полноватого мужичка, который так и остался сидеть на земле с открытым ртом, похожий на рыбу, которую забыли выпустить обратно в реку. Мо Уюй посмотрел ему в глаза. Наклонился — почти к самому лицу, так, что копоть с его щёк посыпалась мужичку на колени. — Передай остальным, — сказал он тихо, — Если ещё раз меня сожгут — я обижусь. А когда я обижаюсь, дома горят не по одному. Мужичок быстро закивал. А потом подскочил, даже не попрощавшись — не до этикета, — и умчался быстрее всех, оставляя за собой шлейф из поднятой пыли и запаха пота. Когда площадь опустела, а огонь по воле владыки погас, лишь слегка подпалив крыши домов, Мо Уюй выдохнул, сел прямо на пепелище, и уставился в звёздное небо. Звёзды смотрели в ответ. Беспорядочные, разбросанные как попало — но красивые. — Система, — позвал он устало, запрокидывая голову. 【Слушаю】 — Я только что напугал толпу крестьян до икоты, спалил крыши трёх домов, испортил себе единственный приличный выходной костюм и вёл себя как высокомерный мудак. Это достаточно злодейски? 【…Оценка: удовлетворительно. Штраф за ООС не начислен】 — Ура, — безрадостно отозвался он. — Прямо праздник какой-то. И что же теперь? Где мне искать главного героя? Может, у тебя есть карта? Или хотя бы намёк? 【Рекомендуется выполнить первую миссию. Первая миссия ещё не выполнена】 — Я знаю, что не выполнена! — Мо Уюй вскинул руки к небу, будто призывая в свидетели самих богов. — Я спрашиваю — где его искать?! 【Штраф: 500 очков злодейства】 — Это ещё за что?! — резко подскочив, воскликнул злодей, бросив негодующий взгляд на систему. Зелёное окошко висело в воздухе с видом полнейшего безразличия, будто штрафовало его за плохую карму ещё до того, как он успел что-то сделать. 【580】 — Да понял я! Понял! — зашипел он, хватаясь за голову и совершенно не заботясь о том, что выглядит сейчас не как грозный Повелитель Бездны, а как человек, у которого одновременно сломался чайник, залип экран и пропал пароль от всех счетов. — Сам найду! Без тебя! И без твоих дурацких штрафов! 【Принято к сведению】 — Заткнись. 【…】 Он глубоко вздохнул, прикрыл глаза и заставил себя успокоиться. Медитация. Только медитация. Вдох — выдох. Вдох — выдох. Он — Повелитель Небесной Бездны, древнее и могущественное существо, и он не будет кричать на глючную программу. Это ниже его достоинства. Когда он открыл глаза, на земле стоял уже не непримечательный лесник в обгоревшей одежде, а совершенно другой человек. Высокий статный юноша. Чёрные как смоль волосы — часть их была собрана на затылке в высокий хвост и закреплена малахитовой заколкой с изумрудной вставкой, тонкой работы, достойной самого искусного ювелира Поднебесной. Чёрные одежды из тяжёлого шёлка сидели безупречно, ни единой складки, ни единого пятнышка. Ворот расшит серебряной нитью — едва заметные узоры, которые начинали играть при свете луны. От идеального образа его отделяла лишь чёлка, которая никак не хотела укладываться на место, торчала в стороны с таким упрямым видом, будто имела собственное мнение по поводу причёски. Мо Уюй махнул на неё рукой ещё лет двести назад. Смирился. Принял как неизбежное зло. — Но если этот главный герой окажется каким-нибудь нытиком, который будет читать мне лекции о добре и зле и плакать над каждой сломанной веточкой, — пробормотал Мо Уюй, одёргивая ворот и с тоской глядя на место своей провальной казни, — клянусь Бездной, я сам себе поставлю штраф за ООС и ударю его корзиной с грибами. 【Система 6090 не комментирует】 — И правильно делаешь.