Змей, воспитавший сокола

Солнце стояло в зените, заливая окрестности ослепительным белым светом, от которого даже тени казались выцветшими и невесомыми. Воздух над черепичными крышами дрожал, как поверхность кипящего котла, а редкий ветерок не давал ни капли прохлады. Где-то вдалеке доносился ленивый лай собак и скрип тележных колёс. Мо Уюй сидел за угловым столиком в небольшом постоялом дворе, подперев голову рукой и лениво обмахиваясь чёрным веером, который создавал жалкое подобие прохлады в душном, пропитанном жарой воздухе. Заведение называлось «Уютная беседка», но уютом здесь и не пахло — обшарпанные стены, перекошенные от времени лавки, на полу жирные пятна от пролитого чая и подгоревшего масла. Однако еда здесь была вкусной, а хозяин не задавал лишних вопросов, и для Мо Уюя это было важнее, чем изысканный интерьер. Напротив него сидел Юй Чэн и, совершенно не стесняясь, уплетал за обе щёки баоцзы — большие, паровые, с начинкой из сладкой фасолевой пасты. Щёки его были набиты так, что он напоминал хомяка, запасающегося на зиму. В руках он держал уже четвёртую по счёту булочку, а его движения были такими быстрыми, словно он боялся, что еда сейчас испарится в полуденном мареве. Мо Уюй невольно задумался, куда в этого тощего мальчишку помещается столько еды. Отпив рисового вина, поморщился и подумал о том, что если ученик не перестанет есть с такой скоростью, то либо лопнет, либо его стошнит прямо на стол. В любом случае, зрелище было бы забавным. — Наставник, — проговорил Юй Чэн с набитым ртом, голос его прозвучал приглушённо, — вы не будете есть? — Я не голоден, — сухо ответил Мо Уюй, не прекращая обмахиваться. — И не разговаривай с полным ртом. Ты не в хлеву. Юй Чэн кивнул, проглотил и снова откусил огромный кусок. Злодей вздохнул и перевёл взгляд на пустой стол, подводя итог своим ночным раздумьям. Вчера, после того как они покинули храм и заселились в комнату для ночлега, система преподнесла ему сюрприз — новое задание, которое всплыло перед глазами ярко-зелёными иероглифами: «Дух Должника». Мо Уюй тогда усмехнулся — какое ему было дело до правосудия? — но задание принял. Во-первых, оно давало очки (хотя он до сих пор не знал, на что они влияют и есть ли от них хоть какой-то прок). Во-вторых, его новообретённый ученик всё равно планировал разобраться с этим делом, так почему бы не объединить приятное с полезным? А потом он пол ночи не мог уснуть, думая о своей роли злодея. Даже медитация не помогала — мысли разбегались и никак не хотели собираться в стройную картину. «В итоге, классическая схема, — пришёл он к выводу, наблюдая за тем, как Юй Чэн с энтузиазмом уничтожает обед. — Наставник-мудак, который издевался над несчастным героем, и когда этот герой вырос вопреки всем издевательствам — отомстил своему наставнику за несчастливое детство. Классический троп сотен новелл». Он бросил короткий взгляд на горящее зелёное окошко системы, которое неотступно висело перед глазами, и прочитал надпись, которая с некоторых пор стала его личным крестом: «Миссия: Наставник для главного героя». «Кем бы ни был этот писатель, — мысленно продолжил Мо Уюй с неподдельной горечью, — с воображением у него туго, если он не смог придумать ничего лучше, кроме как взять за основу столь заезженный сюжет. Серьёзно, это уже банально до тошноты. Злодей-наставник, герой-жертва, финальная битва, где ученик убивает учителя, и все радуются. Сколько можно?» Юй Чэн, проглотив очередной кусок, счастливо улыбнулся наставнику и, даже не спрашивая разрешения, потянулся за пятым баоцзы. — Ты вообще собираешься останавливаться? — поинтересовался Мо Уюй, чуть приподняв бровь. — Я голодный, — с простотой ответил Юй Чэн. — Я вчера весь день не ел. — И это при том, что вчера ты должен был умереть от руки духа, а не от голода, — сухо заметил Мо. — Ешь. Но медленно. И не давись. Юй Чэн, как послушный ученик, замедлил темп, но продолжал есть с явным удовольствием. Мо Уюй смотрел на него и думал о том, что этот мальчишка даже не подозревает, какова его настоящая роль в этом сценарии. Он станет героем, обретёт силу, победит всех врагов — и в конце убьёт своего наставника. Так предписано сюжетом. Так написано в тысячах книг. И Мо Уюй сделает всё для этого. Но вчера система явно дала сбой. Когда он, как добросовестный злодей, отвесил Юй Чэну звонкий подзатыльник, решив, что его задача — быть жестоким наставником, чтобы ученик его возненавидел, система загорелась красным и заорала про ООС, вычтя 50 очков. Он тогда не поверил своим ушам, однако объяснений так и не получил — система вновь словила глюк и зависла, оставив его наедине с недоумением и раздражением. Так может ли быть такое, что он ошибся? «Система, — мысленно позвал он. — Хочу уточнить свои обязанности». 【Ваша роль — Наставник для главного героя и главный злодей «Повелитель Небесной Бездны»】 «Это значит, что я не должен его унижать? Бить? Издеваться над ним?» 【Не должен】 Мо Уюй на мгновение завис, переваривая услышанное. С одной стороны он был рад, что не придётся вести себя, как полный мудак, но с другой... «Но смысл тогда герою убивать меня, если я не сделал ему ничего плохого?» 【В данном сценарии вы — не враг, а наставник, который помогает герою стать сильнее, а в финале…】 «Что? — поторопил Мо. — Что в финале?» 【…Финал не определён. Система не может предсказать, как именно закончится история. Но в любом случае, быть жестоким наставником в данном сюжете — ошибка. Главный герой должен привязаться к вам, а не бояться вас】 Мо Уюй моргнул. Потом моргнул ещё раз. «Привязаться? — переспросил он. — Ты хочешь, чтобы он ко мне привязался?!» 【Таков сюжет】 — Кто это вообще придумал?! — Мо Уюй, забыв о всяком приличии, заорал в пустоту так, что Юй Чэн вздрогнул и выронил булочку, которая с глухим стуком шлёпнулась на стол. Осознав, что сказано это было вслух, злодей мгновенно вернул расслабленный вид и, ничего не объяснив герою, принялся лениво обмахиваться веером, крича уже про себя: «Это же противоречит всем законам жанра! Это работает только для тех злодеев, кто хочет выжить, а не умереть! Почему я должен вести себя как добряк?!» 【Таков сюжет】 «ПУСТЬ ПИСАТЕЛЬ ЗАСУНЕТ СЕБЕ ЭТОТ СЮЖЕТ В ЖО…» — Наставник… вы в порядке? — спросил Юй Чэн осторожно, поднимая упавший баоцзы и сдувая с него пыль. В его глазах застыла смесь беспокойства и непонимания. Мо Уюй глубоко вдохнул. Выдохнул. Закрыл глаза и мысленно сосчитал до десяти. Когда он открыл их, лицо его снова было бесстрастным, как у резной нефритовой статуи. — В полном, — выдавил он сквозь зубы. — Ешь давай. И не смотри на меня так, будто я вот-вот рассыплюсь на куски. Я просто… размышлял о превратностях судьбы. Юй Чэн недоверчиво прищурился, но спорить не стал и снова уткнулся в баоцзы. Мо Уюй мысленно простонал: «И как я теперь должен быть злодеем, если мне нужно воспитывать главного героя? В кого я превращаюсь? В заботливого наставника? В старшего брата? Да это же издевательство чистой воды!» 【Таков сюжет】 «Твой сюжет противоречит моей основной роли!» 【Таков сюжет】 Он снова вздохнул, понимая, что спорить с системой бесполезно. Повисла тишина. Злодей медленно потягивал рисовое вино из нефритовой пиалы, наслаждаясь терпким вкусом, пока Юй Чэн вертел головой со счастливой улыбкой и прихлёбывал чай, явно наслаждаясь моментом — сытый, в новом халате, с наставником, который не бьёт и не унижает. — Сколько тебе лет? — лениво решил уточнить Мо Уюй, даже не поднимая взгляда от пиалы. — Шестнадцать, — сразу отозвался парень, переводя взгляд обратно на мужчину. В его голосе послышалась лёгкая гордость. Мо Уюй задумался, почесав кончик носа веером. — Шестнадцать, — повторил он задумчиво, словно пробуя это число на вкус. — Значит, через два года ты уже сможешь участвовать в турнире стальных клинков… Мысль пришла внезапно, как удар молнии в ясном небе. Если злодей смог так сильно повлиять на сюжет, что изменился сам главный герой, то, возможно, он сможет повлиять на него ещё раз? Если поднатаскать этого щенка, вложить в него все знания, которые Мо Уюй накопил за долгие годы, то, возможно, на турнире его заметит одна из великих сект. — Вы считаете? — неуверенно уточнил юноша, и в его голосе послышалась тревожная нотка. — Думаете, я могу… ну… — Победить там? — закончил Мо Уюй вместо ученика, и в его голосе мелькнула лёгкая усмешка. — Вполне. Юй Чэн заметно приободрился. — Но до этого ещё далеко, — отрезал злодей, резко закрывая веер с сухим щелчком и кладя его на край стола. Он вытащил из широкого рукава потрёпанный блокнот Юй Чэна и протянул его ученику через стол. — Я ознакомился с твоими заметками. Юй Чэн чуть не подпрыгнул на месте, мгновенно покрывшись красными пятнами от смущения. Он застыл, глядя на блокнот, и лицо его вытянулось так, будто наставник протянул ему не обычную записную книжку, а дневник с его самыми постыдными тайнами. — С-с-с к-какими именно? — заикаясь, уточнил он, и голос его предательски дрогнул. Пальцы нервно забегали по краю стола. Мо Уюй изогнул бровь, наблюдая за этой реакцией с искренним недоумением. Что такого могло быть в этом блокноте, кроме записей о духах и схемах домов? Хотя, учитывая возраст Юй Чэна и его бурное воображение, возможно, там были и другие вещи, о которых Мо Уюй предпочёл бы не знать. Он мысленно поморщился — какая-то часть его сознания настойчиво намекала, что лучше не вдаваться в подробности. — Об этом духе, — ответил он сухо, указывая взглядом на блокнот. — О том, что ты расследовал вчера у дома семьи Ли. На этих словах Юй Чэн будто выдохнул — плечи его опустились, дыхание выровнялось, и он с облегчением схватил блокнот. Мо Уюй невольно задержал взгляд на новом одеянии ученика. Он, как истинный ценитель прекрасного, не мог позволить своему подопечному ходить в том грязном мешке, который Юй Чэн носил до этого. Новый халат был из тёмно-синего шёлка, с едва заметным серебряным узором — стебли бамбука, что тянулись от пояса к плечам, переплетаясь с облаками. Воротник и манжеты были оторочены тонкой серебряной нитью, а пояс — широкий, из чёрной парчи — застёгивался на массивную пряжку с изображением дракона, свёрнутого в кольцо. Халат сидел на Юй Чэне идеально, подчёркивая его фигуру и скрывая те недостатки, которые делали его прежнюю одежду жалкой. Даже волосы, которые Мо Уюй заставил его расчесать и собрать в аккуратный хвост, теперь выглядели достойно, а не как солома после бури. — Скажу так, — начал Мо Уюй, делая паузу, чтобы придать вес своим словам, — очень даже неплохо. Для… Он замолчал, глядя на Юй Чэна, который затаил дыхание, ожидая продолжения. В его глазах горела надежда, смешанная со страхом — он явно боялся, что сейчас последует критика. — Для новичка, — закончил наставник, и на лице напротив мелькнула тень разочарования. — Ты собрал достаточно данных. Но ты не увидел главного. Юй Чэн нахмурился. — Я записал всё, что могли рассказать соседи, — сказал он, слегка обиженно. — И схему дома зарисовал, и места тел, и высоту духа по царапинам… — Да, — кивнул Мо Уюй, отпивая ещё глоток вина, — но ты не задал самый главный вопрос. Почему дух напал именно на эти семьи? Ученик задумался, глядя на свои записи. Он пролистал блокнот, перечитывая заметки о каждой семье, и его лицо становилось всё более сосредоточенным. — Первая семья — купеческая, — медленно проговорил он, размышляя вслух. — Вторая — помещик. Третья — чиновник, который недавно вышел в отставку. У них разный статус… но все они были богатыми. Все имели большие дома, слуг, деньги… Дух не трогал бедных! — Именно, — сказал Мо Уюй, и в голосе его послышалась довольная нотка. — Ты видишь закономерность. Но есть ещё одна деталь. Что ещё общего может быть у этих троих, кроме богатства? Юй Чэн перечитал записи, и его взгляд остановился на последней странице, где было написано: «Чиновник в отставке, пометка: давал деньги в долг». — Давал в долг, — прошептал он, и его глаза расширились. — Значит, они… они все кого-то… кредитовали? Все трое давали деньги в долг? Мо Уюй согласно кивнул, наслаждаясь тем, как в голове ученика складываются кусочки пазла. — Возможно, это так, — не то согласился, не то опроверг он догадку ученика. — Этого мы знать наверняка не можем, ведь подтверждение об этом есть только у третьей жертвы. Но если плясать от этого, то, как думаешь, как это может быть связано с их убийствами? Юй Чэн потупил взгляд, перебирая в голове варианты. — Кто-то из деревни, — сказал он, и его голос окреп. — Кто-то, кто задолжал всем троим. Он не мог отдать долги, поэтому призвал духа и решил убить всех своих кредиторов. Мо Уюй слабо улыбнулся — уголком губ, почти незаметно, но достаточно, чтобы Юй Чэн это заметил и приободрился. — Неплохо, — сказал он, и в этом «неплохо» было больше похвалы, чем в предыдущих двух. — А теперь подумай, кого можно связать с этими тремя семьями. Кто бы мог быть должен одновременно и купцу, и помещику, и чиновнику? Юй Чэн перечитывал записи, водил пальцем по именам, пытался восстановить картину. Его лицо выражало глубокую сосредоточенность, почти муку — он явно перебирал всех знакомых, всех жителей деревни, всех, кто мог быть связан с тремя убитыми семьями. — Обычный крестьянин не мог бы взять в долг у троих сразу, — сказал он медленно. — Слишком большие суммы — учёные мужи не согласились бы дать в долг тому, в ком не были бы уверены. Это должен был быть кто-то с положением… кто-то, кто хотел сохранить лицо. Юй Чэн вдруг замер, и пальцы его, перелистывавшие страницы, остановились как вкопанные. На одной из пожелтевших страниц, куда он второпях записывал показания словоохотливой соседки, мелькнуло имя, которое он тогда пропустил мимо ушей, не придав ему значения. Старушка жаловалась на тяжёлую жизнь, на то, что староста поднял поборы, и имя это прозвучало вскользь, как нечто само собой разумеющееся. Но сейчас эти иероглифы вдруг бросились в глаза с неожиданной силой — словно сама судьба подчеркнула их невидимой тушью, выделив среди прочих записей. Староста деревни — господин Чэнь. Тот самый человек, который недавно, как поговаривают, продал свой дом и переехал в горы. Тот самый, кто был знаком и с купцом, и с помещиком, и с чиновником в отставке — Староста, — прошептал Юй Чэн, и в голосе его послышалось изумление от собственной догадки. — Староста Чэнь. Он должен был всем троим. Повысил поборы и переехал как раз перед тем, как начались убийства. Мо Уюй допил вино и поставил пустую пиалу на стол с лёгким, звонким стуком. — Отличная работа, ученик, — сказал он, и в голосе его прозвучало удовлетворение, смешанное с лёгкой гордостью. — Ты умеешь искать следы. Однако место обитания духа может розниться с местом его вызова. Именно поэтому в том храме ты ничего не нашёл. Но теперь ты знаешь, куда идти. Юй Чэн поднял глаза, полные решимости. В них больше не было неуверенности, только горячий, почти обжигающий огонь желания дойти до конца. — Мы пойдём к нему? — уточнил он. — Мы пойдём в горы, — поправил Мо Уюй, поднимаясь из-за стола и поправляя рукава. — И если твои догадки верны, мы найдём не просто должника, а место, где был призван дух.

***

Найти дом старосты оказалось задачей почти безнадёжной. Мало кто из жителей знал, где он находится, а те, кто знал, лишь отмахивались и бормотали что-то про «туда не ходят» и «там не место для чужаков». Юй Чэн нервничал, покусывая губы и то и дело поглядывал на солнце, которое неумолимо клонилось к закату. Багрянец разливался по небу, предвещая скорую ночь, а с каждым часом вероятность того, что дух этой ночью вновь убьёт какую-то семью, становилась всё выше. Это давило на юношу тяжёлым грузом, сгибая плечи и заставляя сердце биться быстрее. Мо Уюй же, напротив, был абсолютно спокоен. Он шествовал с безмятежностью старого мастера, наслаждающегося прогулкой, и лениво обмахивался чёрным веером, рассекая душный вечерний воздух. С праздным любопытством разглядывал придорожные цветы, большей частью уже увядшие под палящим солнцем, и даже остановился, чтобы рассмотреть особенно причудливый стебель. Судьбы смертных его не касались — он видел слишком много угасших жизней, чтобы оплакивать каждую. Его больше беспокоило, что они могут допустить ошибку и вляпаться в ещё большие неприятности. Потому что, если это произойдёт, вместо спокойного расследования ему придётся вытаскивать своего нерадивого ученика из передряги, а на это у него не было ни времени, ни желания. В конечном итоге они нашли то, что искали. Дом стоял в получасе ходьбы от деревни, на противоположной от секты Абсолютного превосходства горе, словно специально спрятанный от посторонних глаз. Довольно большая территория была обнесена высоким каменным забором, на котором кое-где виднелись следы времени — мох, потрескавшаяся штукатурка, но в целом ограда выглядела внушительно и дорого. Тишина стояла такая, что слышно было, как ветер шелестит листвой. Юй Чэн уже готов был направиться к двери и постучать — по привычке, потому что в его голове всё ещё теплилась идея вежливого разговора. Но Мо Уюй схватил его за шиворот и резко дёрнул в сторону, к открытому окну на первом этаже. — Наставник, но мы могли бы войти через дверь… — прошептал Юй Чэн, тщетно пытаясь высвободиться из цепкой хватки. — И сказать: «Примите наши нижайшие поклоны, мы пришли по поводу ваших тёмных дел»? — с нескрываемой иронией ответил Мо Уюй. — Ты каждый раз удивляешь меня своим простодушием, ученик. Юй Чэн обиженно надулся, но спорить не стал — перелез через подоконник и бесшумно ступил на деревянный пол. К их счастью, блуждать по дому не пришлось — они сразу попали в нужную комнату. Мо Уюй спихнул это на мистическую удачу главного героя, который даже в самых идиотских ситуациях умудрялся найти правильный путь. Кабинет был огромным: массивный стол из тёмного дерева, заставленный свитками и бумагами, высокие шкафы с книгами, несколько сундуков в углу. На стенах висели карты окрестностей и портреты каких-то важных людей, судя по строгим лицам и дорогим одеждам. Мо Уюй сразу направился к столу, а Юй Чэн принялся осматривать шкафы. На столе царил хаос: свитки, книги, обрывки бумаг, — ничего, что могло бы привлечь внимание Мо Уюя. Лишь одно раскрытое письмо торчало из-под стопки фолиантов, словно специально поджидая его взгляда. Мо Уюй вытащил его, пробежал глазами по строкам — глава секты приглашал старосту деревни на праздненство в честь дня рождения своего сына. Завтра, на закате. Мо уже хотел отложить послание, когда голос Юй Чэна раздался откуда-то сбоку: — Наставник! Посмотрите! Первое, что бросилось в глаза Мо Уюю, когда он подошёл ближе, — письма с печатью секты Абсолютного превосходства в руках его ученика. Юй Чэн узнал печать и особенно почерк — ему доводилось помогать главе секты носить бумаги. — Здесь… — сказал он, разворачивая свиток дрожащими руками. — Письма от главы секты. Он вымогает у старосты плату за защиту деревни. И с каждым годом сумма растёт. Мо Уюй взял одно из писем, пробежал по нему взглядом и хмыкнул с лёгкой усмешкой. — Значит, наш доблестный староста платил дань секте, чтобы его и деревню не трогали. А серебро для этой дани он собирал с жителей, повышая налог. Юй Чэн нахмурился, продолжив рыться на полках. Внезапно его рука наткнулась на связку писем, перевязанных красной нитью. Развязав её он пробежал глазами по тексту. На лице его отразилось изумление. В первом письме были даты, суммы, списки. Глава деревни брал в долг у всех, кто мог дать — и купец, помещик и чиновник в отставке были только началом этого списка. — Наставник, — снова позвал он, вчитываясь в следующие письма, голос его дрогнул, — это письма от тех семей. Они отказываются платить налог, пока староста не вернёт долг. И они грозились подать жалобу в уезд — добиться его смещения с должности. Мо Уюй молча взял письма и прочитал несколько из них. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула искра понимания. — Итак, — сказал он, убирая письма в рукав и окидывая взглядом кабинет, — картина становится ясной. Староста не мог вернуть долги, потому что все деньги уходили секте. А когда те, кому он должен, пригрозили снять его с поста и отказались платить налог — он решил избавиться от них, призвав духа, чтобы тот убивал всех, кто требовал свои деньги. — Мо Уюй замолчал, скрестив руки на груди, и устремил взгляд в одну невидимую точку. — Как-то слишком гладко… Казалось, они что-то упускали, но Мо Уюй пока не мог понять, что именно. Слишком прямые улики, слишком очевидная вина, слишком удобный конец. Это не походило на правду — скорее на хорошо продуманную ловушку. Однако Юй Чэн так не считал. Он сжал кулаки до побелевших костяшек. — Это чудовищно! — вырвалось у него. — Он убивал людей, которые требовали свои деньги обратно! — Люди проливают кровь за меньшее, — хладнокровно ответил Мо Уюй. — Власть и серебро — вот яды, разъедающие человеческие души. Ты ещё познаешь эту истину, если Небеса оставят тебе достаточно времени. Он замолчал, обводя кабинет долгим, проницательным взглядом, словно пытался увидеть то, что скрыто от глаз. Его пальцы легко постукивали по сложенному вееру — признак того, что он глубоко задумался. — Мы не станем искать старосту и место ритуала. По крайней мере, не сейчас. Сперва нанесём визит главе секты Абсолютного превосходства. Юй Чэн замер, не веря своим ушам. — Но зачем? — выдохнул он. — Доказательства уже у нас в руках! Староста — убийца! — Доказательства, — Мо Уюй усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья, лишь холодная сталь. — Которые мы добыли, проникнув в чужой дом без позволения. Которые мы взяли, не имея на то ни права, ни звания. Если мы предъявим их, нас самих посадят в яму за кражу и вторжение. Они были нужны нам лишь для того, чтобы понять, куда двигаться дальше. Юй Чэн открыл рот, но так и не нашёл, что сказать, — слова застряли в горле. Он смотрел на наставника с выражением, в котором смешались разочарование и непонимание. Мо Уюй направился к окну. Его лицо в сгущающихся сумерках казалось высеченным из тёмного камня, а глаза отражали последние отблески заката. — Запомни, Юй Чэн, — произнёс он, и голос его утратил привычную ледяную отстранённость, став почти мягким, — не всякий, кто указует на убийцу, сам чист перед Небом. Равно как и не всякая улика, что лежит на поверхности, является верной. Иной раз она — лишь тень, отброшенная тем, кто желает, чтобы на неё указали.